— Что у нас на сегодня? — выскочив на улицу, спросила Маша, взяв его за руку. — Просто погуляем или куда-нибудь пойдём? Сегодня канун Рождества!
— Погуляем, — улыбнулся Игорь, но улыбка была какая-то рассеянная.
Они вышли на знакомую аллею. Молча прошли несколько шагов.
— Какой-то ты сегодня задумчивый. Всё хорошо? — осторожно спросила девушка.
— Всё нормально. Ты не замёрзла?
— Немножко.
Он потянул время, глядя под ноги. — Мой лучший друг из армии вчера вернулся. Хотел к нему зайти… Мы с детства дружим. Два года не виделись. Он тут рядом живёт. Согласна сходить в гости?
Маше совсем не хотелось ни к кому в гости, тем более к незнакомому другу. Но если Игорю надо — значит, надо.
— Конечно, давай сходим.
— Он в десантуре служил. — обрадовался Игорь ее согласию, — Ты не пугайся, он большой, но добрый.
Друг действительно жил поблизости. Они поднялись на последний, пятый этаж, и Игорь позвонил в дверь.
Их встретил высокий, широкоплечий парень в тельняшке, наброшенной поверх домашних треников.
— О-о-о, Гоша-а-а! — лицо его расплылось в широкой улыбке. — Заходите! Я рад видеть тебя… вас, — поправился он, взглянув на девушку.
— Мы замёрзли, решили зайти. Ты когда приехал? — Спросил Игорь, уже заступая за порог и обнимаясь с другом.
— Вчера утром!.. Твоя девушка? Когда успел? Пацаны сказали, ты перед Новым годом только вернулся. Меня Сергей зовут. — взглянул он на Машу прищуренными серыми глазами — А вас?
— Мария
— Проходите, Маруся, — Сергей галантно взял её пальто, и Маша опять почувствовала на себе его оценивающий долгий взгляд. — Моё любимое имя — Маруууся, — протянул он.
И вдруг засуетился: — Чай будете? У меня есть конфеты вкусные. Маруся любит сладкое?
— Нет, спасибо, — отозвалась она. — Мы ненадолго.
— Да, немного посидим и пойдём, — подтвердил Игорь, устраиваясь в кресле.
Маша присела на краешек дивана. В комнате было светло и на вид уютно — гитара в углу, книжная полка, картины на стене — но Маша чувствовала себя не в своей тарелке. Воздух был густым, наэлектризованным вниманием хозяина.
— А где Наталья Васильевна, — спросил Игорь у друга.
— Мама в ночной, — ответил тот из кухни.
— Серёга классно на гитаре играет — заметил Игорь посмотрев на Машу.
Сергей зашёл в комнату и поставил вазочку с конфетами рядом с девушкой на диване.
— Маша тоже умеет, и поет красиво — похвастался Игорь, глядя как друг берет в руки гитару.
Сергей уселся с гитарой прямо на пол у ног девушки. Заглядывая ей в глаза снизу вверх.
— Маруся, хотите, спою для вас?
— Ну..., спойте, — кивнула она, инстинктивно отодвигаясь глубже на диван и подбирая колени.
Сергей улыбнулся, взял аккорд и запел хрипловатым, поставленным голосом:
«В день когда исполнилось
Мне семнадцать лет
Подарила мама мне
Вязаный жакет...»
Пел он действительно хорошо, с каким-то надрывом, глядя то на струны, то прямо на неё.
Когда он закончил петь, стало очень тихо. Маша посмотрела на Игоря. Он уже не сидел развалившись в кресле, а на против, напрягся и подался вперёд.
— А теперь, может, вы споёте? — нарушил тишину Сергей, протягивая гитару Маше. — Гоша сказал, вы умеете.
Вопрос повис в воздухе. Игорь молчал.
— Нет, — твёрдо сказала Маша, отстраняя гитару ладонью и встала. — Не хочу.
— Какая она у тебя, — сказал он, тоже поднимаясь, — красивая... и поправил выбившийся завиток волос ей за ухо, легко взял двумя пальцами за подбородок, а потом нежно провел большим пальцем по ее губам.
Маша оттолкнула его руку… Игорь резко встал.
— Я, пожалуй, пойду. Мне домой пора.
— А я чайник поставил, — улыбнулся Сергей, не сводя с нее серых в глаз.
Воздух сгустился окончательно.
— Вы же замерзли!.. Гоша, конфеты там прихвати!
Игорь, будто очнувшись, резко развернул Машу к себе.
— Мы пойдём. Елена Сергеевна просила Машу вернуться пораньше.
— Жааль, — протянул Сергей, не скрывая разочарования. Его взгляд не отпускал Машу. — Я вас провожу.
— Не надо, — резко остановил его Игорь, уже помогая Маше надеть пальто. — Я сам.
Они вышли в холодный подъезд. Дверь закрылась, но ощущение тяжёлого, пристального взгляда за спиной осталось.
Они шли быстро. Маша едва поспевала за Игорем, но не решалась нарушить его раздумья. Ничего не спрашивала и не говорила. Назревала тревога и полное непонимание: что только что произошло?
У её подъезда он остановился.
— Пока, — бросил он, почти не глядя на неё, и быстро, почти бегом, растворился в темноте.