— Да вы что себе позволяете? Какое недоверие? Это оскорбление! Недвижимость должна принадлежать мужчине, главе семьи!.
— Глава семьи? – усмехнулся отец. – Я знаю о твоих финансовых проблемах. Знаю, как ты матери помогаешь. Я не собираюсь оплачивать комфортную жизнь твоей родне в моей квартире. "Глава семьи", как ты выразился, должен сам обеспечить свою семью жильем, а не сидеть на шее жены и её родителей!
------------------
Тяжело мне было, ох тяжело, дышать одним воздухом с Димкой в этой клетушке, что мы снимали. Словно в тюрьме, честное слово. И ведь не сказать, что не любила его… Любила, как умела. Но любовь, когда она на нищету наматывается, быстро киснет.
Вот и в тот день, помню, как сейчас. Димка со своей мамой по телефону щебечет, а у меня внутри все кипит.
— Да, мамуль, все хорошо… Конечно, помогу… Да, с краном разберемся… Что, опять потек? Ну ничего, сейчас придумаем что-нибудь… На новый смеситель вам наскребем денег, где нибудь...
Я не выдержала, сорвалась.
— Дим, ну сколько можно? Твоя родня из нас последние копейки вытягивает! Когда уже твои родители нам с жильем помогут, как обещали?
Димка аж подскочил.
— Мамке кран починить – это что, преступление? А родители… Ну, ты же знаешь, кризис, у отца болезнь…
— Кризис у них! А у меня что? У меня у Мишки зимнего комбинезона нет, потому что на твоих родителей последние копейки уходят! Они же обещали, Дим, обещали! Что нам с квартирой помогу-у-ут! Где эта помощь?, – ярость душила меня.
— Прекрати! Ты критикуешь мою заботу о родителях? Они же родные мне люди!, – взвился Димка. А потом, словно опомнившись, открыл холодильник и процедил: — В холодильнике вообще "шаром покати". Что мы вообще есть будем?
Ну, тут понеслось… Вспомнили все обиды, все несбывшиеся мечты.
— А помнишь, мой отец тебе работу предлагал? Что ты ответил? А? Все сидишь на своей копеечной зарплате и потихоньку родственничкам переводишь!, – выпалила я.
Димка задохнулся от возмущения.
— Ты на что это намекаешь? Я, по-твоему, на тебе женился, чтобы твой папа меня содержал?
В нем столько злобы было, столько обиды… Я аж испугалась. Он развернулся и, хлопнув дверью, ушел. Сказал, с друзьями встретится. А я осталась, глотая слезы и проклиная все на свете.
Вечером позвонила мама. Серьезная такая, деловая.
— Златочка, завтра мы с отцом приедем. Надо поговорить. И Димка пусть будет.
Я сразу поняла, что разговор будет о нашем жилье. Внутри затеплилась надежда.
На следующий день Димка был прямо шелковый. Улыбался, шутил. Видно, тоже надеялся, что тесть сейчас квартиру нам отпишет. Мечтал, наверное, как он свою маму из деревни заберет, как они все вместе жить будут в просторной квартире. Компьютер, небось, в большой комнате уже мысленно поставил.
Родители приехали. Мама сразу на кухню, чаю ставить, а отец… Отец молча прошел в комнату, окинул взглядом нашу убогую обстановку и вздохнул.
— Так, дети, садитесь. У нас серьезный разговор, – начал он.
Димка аж подпрыгнул от нетерпения.
— Павел Сергеевич, я весь во внимании!
Отец откашлялся.
— Мы с мамой решили вам помочь. Купили квартиру. Сто сорок квадратов, в престижном районе.
Димка аж засиял.
— Спасибо огромное! Вы не представляете, как я вам благодарен! Я всегда говорил, что тесть – это второй отец!
Отец поморщился.
— Рано радуешься. Квартиру мы оформили в дарственную на Злату.
Димка побледнел.
— Как на Злату? Почему?
— Потому что у меня есть условия. Первое – ты подписываешь брачный контракт. В случае развода ты на эту квартиру никаких прав иметь не будешь. Второе – твоя регистрация в этой квартире будет временной. Продлевать ее или нет – буду решать я.
Димка встал как вкопанный.
— Да вы что себе позволяете? Какое недоверие? Это оскорбление! Недвижимость должна принадлежать мужчине, главе семьи!.
— Глава семьи? – усмехнулся отец. – Я знаю о твоих финансовых проблемах. Знаю, как ты матери помогаешь. Я не собираюсь оплачивать комфортную жизнь твоей родне в моей квартире. "Глава семьи", как ты выразился, должен сам обеспечить свою семью жильем, а не сидеть на шее жены и её родителей!
Я почувствовала, как вся дрожу. Встала на отцовскую сторону.
— Дим, пойми, я хочу быть уверена, что у Мишки всегда будет крыша над головой. Я не хочу, чтобы эту квартиру продали, чтобы угодить твоей маме.
Димка посмотрел на меня с такой ненавистью… Будто я ему самое дорогое отняла.
— Вы сговорились! Вы хотите меня унизить! Я работаю как проклятый, чтобы семью обеспечить!, – прокричал он.
— Работаешь? – парировал отец. – Ты на эту работу устроился, зная, что я тебе помогу! Подпишешь документы – будешь жить в хороших условиях, работать и обеспечивать бытовые нужды. Не подпишешь – уезжай к своей матери в деревню.
Димка словно зверь в клетке метался по комнате. А потом, не выдержав, вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что стекла зазвенели.
Вечером он начал звонить. Сначала обвинял, потом умолял. Говорил, что был импульсивен, что готов подписать любые документы, что просто сорвался. Что мама плачет, говорит, жизнь ему сломала. Что ждет, что он их к себе заберет.
Я молчала. А потом просто заблокировала его номер.
Два дня я собирала его вещи. Сложила в чемоданы и выставила за дверь. Через полторы недели мы с Мишкой переехали в новую квартиру.
А через месяц я узнала, что Димка вернулся в деревню. Мать квартиру ему так и не купила. Отец заставил его на пилораме работать. Звонки его становились все реже и в конце концов прекратились совсем.
А вскоре он нашел себе новую любовь. Дочь местного предпринимателя. И рассказывал ей сказки про злую жену-богачку, которая ему жизнь сломала.
Но я-то знала правду. Правду о том, что Димка мечтал не о любви, а о халяве. Надеясь на моего отца, который должен был решить все его проблемы. И когда понял, что халявы не будет, просто сбежал.
Жалею ли я его? Иногда. Но потом смотрю на Мишку, на его счастливое лицо, и понимаю, что поступила правильно. Что выбрала не любовь, а будущее для своего сына. И за это я готова пойти на все.