Февраль в средней полосе России — это время спячки. За окном минус пятнадцать, метель завывает, темнеет рано. Хочется завернуться в плед, пить какао и смотреть сериалы.
Но моя свекровь, Тамара Павловна, живет в другом часовом поясе и климатической зоне. У неё в голове уже май. Посевная.
У Тамары Павловны нет своей дачи — она её продала три года назад, когда "спина прихватила". Но инстинкт агронома никуда не делся. А так как у нас с Сергеем есть шесть соток (которые мы используем для шашлыков и газона), она решила, что это её плацдарм.
— Оленька, — позвонила она в прошлую субботу. — Я еду! Встречайте! Я с подарками!
Мы подумали — пироги везет.
Открываем дверь.
На пороге стоит Тамара Павловна, румяная с мороза. А за ней... грузчик. С тележкой.
На тележке стоят ящики. Много ящиков. Деревянные, пластиковые, из-под молока, из-под обуви. И из всех торчат зеленые ростки.
— Мама, это что? — спросил Сергей, пятясь назад.
— Это жизнь, сынок! — торжественно объявила она. — Это рассада! Перцы «Богатырь», баклажаны «Алмаз», томаты «Бычье сердце». Я дома всё посадила, но у меня окна на север, они чахнут. А у вас — южная сторона! Солнышко! Пусть постоят у вас до мая.
— До мая?! — у меня перехватило дыхание. — Сейчас начало февраля! Три месяца?!
— Ну а что такого? Они есть не просят. Только поливать и любить.
Грузчик начал заносить ящики.
Один, два, пять... десять... двадцать...
Их было пятьдесят штук. ПЯТЬДЕСЯТ лотков с землей.
Они заняли весь коридор. Пройти было невозможно.
— Куда это ставить? — спросила я слабым голосом.
— Как куда? На подоконники! На столы! На пол, если света хватит. Оля, не стой столбом, помогай!
Операция «Оккупация» заняла два часа.
Тамара Павловна командовала, как генерал.
— Убери с подоконника цветы! Твои фиалки потерпят в тени, а перцам нужен ультрафиолет!
Мы освободили все подоконники (в зале, спальне, кухне). Ящики встали в два ряда.
Места не хватило.
— Стол освобождай! — скомандовала свекровь.
— Мы на нем едим! — возмутился Сергей.
— Поедите на журнальном столике! Или на коленях! Тут баклажаны будут, им простор нужен.
Обеденный стол был заставлен.
Комод в спальне — заставлен.
Даже в туалете, на бачке унитаза, она примостила ящик с петрушкой и укропом.
— Там влажность хорошая, — пояснила она. — Зелени это полезно.
Когда она ушла, я огляделась.
Моя уютная квартира превратилась в филиал совхоза «Заветы Ильича».
Везде стоял тяжелый, сырой запах земли, перегноя и удобрений.
Стало темно. Ящики перекрыли свет из окон. В квартире воцарился вечный сумрак.
— Мама сказала — форточки не открывать! — предупредил Сергей. — Сквозняк погубит «деток».
Мы оказались замурованы.
Начались будни в парнике.
Влажность повысилась до 90%. Окна запотели. Появились мошки. Мелкие, черные, противные. Они летали везде, падали в чай, лезли в нос.
Свекровь приходила каждый день. С ревизией.
Она ходила между рядами ящиков, щупала землю, разговаривала с помидорами.
— Оля! Ты плохо полила третий ряд слева! Листик поник! Ты хочешь их убить?
— Я хочу убить себя, — шептала я.
— Ты должна с ними разговаривать! Петь им! Классику включать!
— Я им сейчас Рамштайн включу, — огрызалась я.
Сергей старался задерживаться на работе. Я его понимала. Дома было невыносимо.
Но главным пострадавшим был наш кот, Барсик.
Барсик — кот интеллигентный, рыжий, вальяжный. Он любил лежать на подоконнике и смотреть на птичек.
Теперь его места не было.
Он ходил вокруг ящиков, нюхал землю, чихал.
Тамара Павловна его гоняла:
— Брысь! Не дыши на рассаду! Оля, закрой кота в ванной, у него аура плохая, помидоры вянут!
Барсик терпел неделю. Он смотрел на эти джунгли с нарастающим интересом. Для него это был вызов. Лес. Дикая природа прямо в доме.
В воскресенье мы с Сергеем ушли в магазин за продуктами (пробираясь бочком через коридор, где тоже стояли ящики с луком).
Барсик остался один.
Вернулись мы через два часа.
Открываем дверь.
Тишина. Зловещая тишина.
Заходим в зал.
И замираем на пороге.
Это был не просто погром. Это был апокалипсис.
Барсик устроил сафари.
Половина ящиков с подоконников была сброшена на пол. Земля — черная, жирная, влажная — покрывала ковер ровным слоем. Перемешанная с осколками пластика и зелеными стеблями.
Ящики на столе были перевернуты.
Шторы, мои любимые белые шторы, были в грязных разводах — видимо, он качался на них, прыгая на «деревья».
А в центре комнаты, на горе из земли и сломанных «Бычьих сердец», сидел Барсик.
Он выглядел как шахтер после смены. Весь в земле, морда черная, усы в грунте.
И он... делал свои дела.
Да. Прямо в кучу рассады.
Видимо, он решил, что раз хозяйка принесла столько земли, то это — один большой, элитный лоток.
Мы с Сергеем смотрели на это молча.
— Сережа, — сказала я. — Ты понимаешь, что это конец? Мама нас расстреляет.
— Оля, — ответил муж, глядя на довольного кота. — Это не конец. Это начало новой жизни. Барсик — герой Советского Союза.
Через полчаса пришла Тамара Павловна (у неё был ключ, к сожалению).
Она вошла. Увидела гору земли. Увидела кота, который закапывал «результат» остатками баклажана.
Крик стоял такой, что соседи начали стучать по батареям.
— Убийцы!!! Варвары!!! Мои детки!!! Мои помидорчики!!!
Она упала на колени и начала собирать ошметки растений, рыдая.
— Это всё ты! — она тыкала пальцем в меня. — Ты натравила зверя! Ты ненавидишь мою дачу!
— Мама, это кот, — пытался оправдаться Сергей. — Инстинкт. Земля же.
— Выбирайте! — визжала она. — Или этот рыжий демон, или я! Ноги моей здесь не будет, пока он жив!
— Мама, ну мы же не выкинем кота, — твердо сказал Сергей. — Забирай то, что осталось. И больше никакой рассады. Никогда.
Свекровь собрала уцелевшие 10 ящиков (те, что стояли высоко на шкафу), вызвала такси и уехала, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
— Проклинаю ваш дом! — крикнула она напоследок.
Мы отмывали квартиру три дня. Земля была везде — в щелях паркета, под диваном, в телевизоре. Ковер пришлось сдать в химчистку (отстирать такое невозможно).
Но когда мы закончили...
Я открыла окна настежь. В квартиру ворвался свежий морозный воздух. Солнце залило комнаты.
Барсик, отмытый и пушистый, лег на свой законный подоконник и замурлыкал.
— Знаешь, — сказал Сергей, обнимая меня. — А ведь хорошо получилось. И рассады нет, и мама до осени обиделась. Тишина.
Мы купили Барсику самую дорогую рыбу и новую игрушку. Он это заслужил. Он вернул нам наш дом.
Девочки, квартира — для людей, а не для овощей! Не позволяйте превращать ваш дом в колхоз. И цените своих котов — они иногда лучше знают, как навести порядок! А у вас были войны с рассадой?