Найти в Дзене

Чувство этики и экзистенциальный конфликт

Рецензия на роман М. Пьюзо "Крёстный отец" Опубликованный в 1969 г. роман стал хитом, продержался в списке бестселлеров The New York Times 67 недель и разошёлся тиражом более 9 млн. экз. за два года. Большинство из нас знакомы с романом по одноимённому фильму. «Крёстный отец» — история преемственности и передачи эстафеты новому поколению (правда, эстафета испачкана кровью). Создавая историю про власть и жестокость, погружая нас в мир, где важно принадлежать к чему-либо, а самоуправляющееся сообщество управляет страной, Пьюзо удаётся пишет сразу и про жестокую природу человечества, и про сентиментальность, которая ценит наследие и стандарты. Более чем за десятилетие до появления книги Камю в романе «Падение» определил, что ни один человек не вправе судить другого. Поэтому Дон Корлеоне, чьё существование основано на его суждениях о других, резко контрастировал с морально безразличным миром некоторых философских романистов. Для читателя Дон правит лишь морально падшими персонажами. Он пок

Рецензия на роман М. Пьюзо "Крёстный отец"

Опубликованный в 1969 г. роман стал хитом, продержался в списке бестселлеров The New York Times 67 недель и разошёлся тиражом более 9 млн. экз. за два года. Большинство из нас знакомы с романом по одноимённому фильму.

«Крёстный отец» — история преемственности и передачи эстафеты новому поколению (правда, эстафета испачкана кровью). Создавая историю про власть и жестокость, погружая нас в мир, где важно принадлежать к чему-либо, а самоуправляющееся сообщество управляет страной, Пьюзо удаётся пишет сразу и про жестокую природу человечества, и про сентиментальность, которая ценит наследие и стандарты.

Более чем за десятилетие до появления книги Камю в романе «Падение» определил, что ни один человек не вправе судить другого. Поэтому Дон Корлеоне, чьё существование основано на его суждениях о других, резко контрастировал с морально безразличным миром некоторых философских романистов. Для читателя Дон правит лишь морально падшими персонажами. Он показывает, что закон улиц справедливее законов суда. В какой-то момент даже «считывается», что правосудие Дона остановило бы Гитлера ещё до 1939 г.

В романе поднимаются более интересные вопросы, чем политика и мораль правосудия. Мир Вито построен вокруг патриархальной власти, и это, неизбежно, представляет интерес для психоаналитических и религиозных интерпретаций текста. Крёстный отец — авторитет, которому должны подчиняться его последователи. Фрейд, безусловно, мог бы акцентироваться на фигуре отца, которая позволяет нам проявлять «жажду повиновения», становясь частью группы и подчиняя свой разум групповому мышлению. При почти всемогущей власти Дона подчинение ему становится подчинением божеству. Его слово позволяет индивиду выйти за рамки обычного общества. Религиозные параллели очевидны.

В этом контексте возникает интересная динамика диалектики индивидуализма и коллективизма. В мире Дона индивид должен отказаться от части своей собственной идентичности, чтобы стать частью семейной ячейки. В то же время, у членов семьи есть свобода, недоступная большинству: они живут по собственным законам, а не правилам страны. Как говорит сам Дон, Корлеоне «управляют своим миром сами, потому что это наш мир, cosa nostra… Семья состоит из людей, которые отказались быть глупцами, марионетками, дёргаемых за ниточки людьми свыше».

Роман также исследует идеи этнической принадлежности, что несколько парадоксально, учитывая, насколько тесно культура мафии связана со стереотипами об американцах итальянского происхождения. Единственный из Корлеоне, кто пытается ассимилироваться в культуру своей новой родины, — Майкл, который поступает в армию и учится в университете. Однако к концу романа он тоже возвращается к наследию своей семьи и демонстрирует, что для того, чтобы преуспеть, иммигранту не нужно отказываться от своей культуры.

Хотя стиль автора далёк от литературного, его талант создавать вовлекающее повествование исключителен. Если цель бульварной литературы — создать текст, который заставляет читателя переворачивать страницу за страницей, то «Крёстный отец» — это оглушительный успех. Для этого Пьюзо на протяжении всего произведения создаёт небольшие интриги, которые подталкивают нас к развязке, прежде чем встретиться с новой запутанной ситуацией.

В книге описывается экзистенциальный конфликт между двумя системами ценностей, частично представляющими собой конкурирующие предписывающие и описательные представления о мире: сицилийская перспектива XIX века, основанная на чести и накоплении власти в рамках устоявшегося семейного порядка, и американская перспектива XX века, воспевающая индивидуализм и коммерческий успех. Книга позволяет сделать вывод, что одна из этих систем ценностей по своей сути превосходит другую.

В итоге, Вито Корлеоне — парадоксальная фигура: нарушитель закона, который придерживается строгого, хотя и личного, морального кодекса. Его жизнь иллюстрирует идею о том, что, хотя юридические обязательства гибки перед лицом предполагаемой несправедливости, моральные обязательства неизменны и непоколебимы, коренясь в основных убеждениях и принципах человека. Вито оставил после себя не только наследие могущественного дона, но и человека, который, несмотря на жизнь в организованной преступности, оставался верен непоколебимому личному чувству этики, за что и получил титул Крестного отца.

Немного на подумать:

Какая дверь уже закрыта в вашей жизни — и к кому она закрыта: к правде, к отношениям, к собственным чувствам?
Какую цену вы платите за нынешнюю конфигурацию своей жизни (выбранный путь, роль, систему)? Эта цена для вас всё ещё приемлема?
Если представить, что ваша жизнь — это роман, а вы сейчас на его последней главе, какой образ себя останется в сознании «читателя» — и устраивает ли он вас?