Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Отряд снова углубился в чащу, которая становилась все более мрачной и негостеприимной. По обеим сторонам едва различимой тропы гнили стволы упавших деревьев, воздух сделался тяжелым и плотным от запаха преющей древесины и сырой земли. Ноги скользили по мокрым листьям. Лес смыкался все теснее, тропа сужалась, превращаясь в едва заметный коридор. Дозорный-индеец замер, вглядываясь в кажущуюся непроходимой стену зелени, прислушиваясь к шелесту крон и втягивая носом воздух, пытаясь уловить посторонние запахи.
Когда Майк прошел вперед и спустя минуту подал знак, раскинув руки, две тройки коммандос бесшумно отделились от группы и растворились в зарослях по обеим сторонам тропы, чтобы прикрывать фланги. Осторожность стала предельной. Андрей, наблюдавший за происходящим, обратил внимание на напряжение бойцов. «Молния» пояснила, что именно в этом месте несколько недель назад группа Майка попала в засаду, потеряв шестнадцать человек и множество раненых, что вынудило их отступить на базу в Гондурас. На замечание Андрея о том, что снаряд дважды в одну воронку не падает, девушка возразила: война доказывает обратное — засаду могут устроить снова, и здесь каждое бревно, каждый куст таят смертельную угрозу.
Патруль двигался медленно. На лицах молодых коммандос читалась растерянность и страх, опытные же были сосредоточенно-встревожены. Напряжение сгущалось, передаваясь от человека к человеку, становясь почти осязаемым. Пересекши небольшую долину, они остановились у подножия холма. Индеец-следопыт что-то едва слышно произнес, и Майк вновь поднял руки, приказывая всем замереть. По команде «Молнии» журналисты вместе со всеми опустились на землю, затаив дыхание.
С холма по тропе спустился крестьянин на тощей белой лошади и тут же оказался в кольце десятка коммандос. Журналисты наблюдали со стороны. Андрей машинально потянулся за сигаретой, но под взглядом «Молнии» убрал её. Крестьянин, бледный от страха, не поднимал глаз, отвечал глухо и лишь изредка бросал пугливые взгляды на окруживших его людей и стоящих поодаль белых. Андрей заметил Грегори, что этот страх был иным, нежели безразличие прежних встречных, — в нем чувствовалась настоящая, животным.
Один из коммандос, взяв лошадь под уздцы, повел её вверх по склону, за ним двинулась группа прикрытия. Майк, жестом указав направление, рассредоточил бойцов цепью по долине, и они начали осторожный подъем, скрываясь в густой растительности. Время для оставшихся внизу словно остановилось. Все взгляды были прикованы к темной стене леса, уходящей ввысь, к синему небу.
Внезапно одиночный выстрел громовым эхом заметался между холмов, вспугнув птиц. Мари вздрогнула от неожиданности, и Молчун мгновенно заслонил её собой. Андрей взглянул на «Молнию» — её лицо оставалось спокойным, пока она изучала склон. А затем тишина взорвалась. Короткие автоматные очереди сменились паузой и новой дробью, уже иного тона. К стрельбе добавился тяжелый рокот пулемета, свист выстрела из гранатомета и глухие разрывы гранат. Звуки боя, нарастая, начали смещаться вниз по склону, приближаясь к долине.
«Молния» скомандовала отход. Мари попыталась возразить, но девушка оборвала её, жестко пояснив, что у неё приказ — вернуть журналистов целыми, а у патруля своя задача. Началось стремительное движение: пятерка коммандос прикрывала отход с колена, затем перебежками уходили вперед двое, за ними еще двое, потом журналисты, а замыкали «Молния» с Авророй. Через несколько минут прикрытие догнало группу.
Они бежали на юго-запад, огибая холм и карабкаясь по едва заметным звериным тропам, пока звуки боя не стихли настолько, что «Молния» разрешила остановку. Радисты быстро развернули станцию и связались с базой. Ответ был неутешительным: группа «Сьерра-7», та самая, что пошла вверх по склону с крестьянином, попала в засаду и запросила помощи.
«Молния», развернув карту, объяснила Андрею, что они вынуждены возвращаться, двигаясь вдоль границы. На его недоумение — ведь они почти ничего не увидели — она ответила, что сандинисты скоро подтянут подкрепление и спецназ к границе, и тогда не выбраться никому. Их ждали. И только случайная встреча с перепуганным крестьянином, чей страх их и выдал, спасла от гибели. На вопрос, зачем же Майк пошел вперед, зная о возможной засаде, «Молния» сухо посоветовала спросить об этом его самого, если он останется жив.
Дальнейший путь был изнурительным. Подъем по крутому склону по тропе, видимой лишь проводникам-индейцам, обход каменных и древесных завалов. Где-то высоко шелестели кроны, но этот шелест тонул в приглушенном гуле далеких взрывов. С вершины холма открылась картина: над долиной, которую они покинули, висело облако дыма и пыли. «Молния» определила — работают минометы. Мари с тревогой спросила о судьбе Майка, и девушка, тяжело вздохнув, ответила, что вернутся немногие.
Снова спуск по высокой, скользкой траве. Молчун неотступно опекал Мари, помогая ей и неся её поклажу. Сменившая долину низина оказалась болотом, где они вязли в жиже по колено в воде, продираясь по траве в пояс. Коммандос, казалось, не знали усталости, но журналисты выбивались из сил. Очередной подъем был особенно тяжел: ноги скользили, ветки хлестали по лицу. Скорость упала, и дозорные, сменяя друг друга, прорубали путь мачете, давая остальным лишь краткую передышку, недостаточную для восстановления сил. Пересохшее горло заставляло часто прикладываться к флягам.
На вершине их ждала награда. «Молния» улыбнулась, указав вниз, где среди густых деревьев виднелась соломенная крыша одинокого дома, вился дымок, а в загоне паслись коровы и возились свиньи. На мгновение среди зелени мелькнула женская фигура. Спуск оказался долгим, но лица коммандос озарились улыбками.
Их встретил босоногий крестьянин в старой, штопаной одежде, нервно мнущий в руках шляпу. В его глазах, когда он поднял взгляд, плескался тот же липкий страх, что и у человека на лошади. «Молния» приказала заколоть свинью, заплатив ему, и мужчина, зажав деньги в кулаке, покорно удалился к загону, откуда вскоре донесся визг, оборвавшийся тишиной.
Пока коммандос развешивали гамаки среди фруктовых деревьев, а девушки-бойцы хлопотали у очара с рисом и фасолью, Андрей опустился на землю, прислонившись к дереву, и закурил. «Молния» принесла ему и себе напиток в половинках ореховой скорлупы и присела рядом. Андрей спросил, почему они не ударили во фланг сандинистам, ведь это могло спасти отряд. Девушка ответила, что у неё был четкий приказ: оберегать журналистов и не ввязываться в бой, если патруль попал в засаду. На горькое замечание Андрея, что они бросили своих, она пояснила, что к Майку уже выдвинулись две группы на подмогу. Она также рассказала, что сандинисты, чувствуя усилившееся давление, сформировали резервные батальоны из молодежи, которая после короткой подготовки дерется отчаянно, предпочитая смерть плену. Андрей возразил, что этих мальчишек и девчонок в Никарагуа называют патриотами, и они точно знают, за что умирают. Он с горечью заметил, что гибнут лучшие дети страны, которым в будущем предстояло бы строить её вместе. «Молния» задумчиво посмотрела на него.
Вскоре прибыл дозорный с вестью об отряде Паладино, который подходил к хутору.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.