ТОЛКНУЛИ МОЮ КОЛЕСКУ В ОЗЕРО И ШЕПОТОМ:
"ЕГО НЕТ... ОДИННАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ОБЕСПЕЧЕНЫ"
НО ОНИ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО Я УМЕЮ КУПАТЬСЯ...
НЕ ТОБ ЧТО КАМЕРА УЖЕ ВСЁ ЗАПИСАЛА
«Толкнули мою коляску в озеро…»
— Его нет…
— Тише! Одиннадцать миллионов обеспечены…
Шёпот. Хриплый. Жадный.
Я слышал каждое слово.
Холодная ладонь с силой ударила по спинке моей инвалидной коляски.
И мир перевернулся.
Колёса сорвались с гравия.
Металл скрипнул.
Тело накренилось.
Плеск.
Ледяная вода сомкнулась надо мной, будто тяжёлая крышка гроба.
---
Ещё вчера они называли меня «бедным калекой».
Сегодня — уже «проблемой».
Смешно.
Три месяца назад авария.
Перелом позвоночника.
Врачи, белые стены, сочувствующие взгляды.
А потом — страх в глазах родных.
Не за меня.
За мои деньги.
Одиннадцать миллионов долларов страховки.
Если я «не выживу».
---
Вода заполнила уши.
Коляска тянула вниз.
Но они не знали главного.
Я вырос у реки.
В детстве отец бросал меня с пирса и смеялся:
— Мужчина должен уметь выплывать из любой глубины.
Даже со связанными руками.
Даже в одежде.
Даже когда страшно.
Я умел плавать.
---
Щёлк.
Я отстегнул ремень.
Оттолкнулся ногами.
Боль пронзила спину, но адреналин сделал чудо.
Тело слушалось.
Я плыл.
Медленно.
Зло.
Живой.
Когда голова вынырнула на поверхность, воздух обжёг лёгкие.
Я услышал их шаги на берегу.
— Всё… утонул.
— Пошли. Камер тут нет.
Я улыбнулся.
Камер нет?
Они серьёзно?
---
На дереве, прямо над пирсом, уже неделю висела маленькая чёрная точка.
Влагозащищённая.
С ночным режимом.
С записью звука.
Подарок моего адвоката.
— На всякий случай, — сказал он.
Этот «всякий случай» только что шептал про одиннадцать миллионов.
---
Через час я сидел в машине скорой, укутанный пледом.
Полицейский смотрел на экран планшета.
И с каждой секундой его лицо становилось всё жёстче.
— Это ваша жена?
— Бывшая, — ответил я.
— А это брат?
— Да.
Он кивнул.
— Поздравляю. Вы сегодня родились второй раз.
Я смотрел на огни озера через стекло.
Там, где они пытались меня утопить.
Странно.
Я не чувствовал злости.
Только ясность.
Иногда люди толкают тебя в воду не чтобы ты утонул…
А чтобы ты наконец понял, кто они на самом деле.
---
Через месяц суд.
Через два — приговор.
Через три — деньги перевели на мой счёт.
Все одиннадцать миллионов.
Потому что по документам я «пострадавший от покушения».
Ирония судьбы.
Они хотели получить мои деньги.
А оплатили мою новую жизнь.
---
Теперь я снова плаваю.
Каждое утро.
В том же озере.
Люди удивляются:
— Разве вам не страшно?
Я улыбаюсь.
Страшно не тонуть.
Страшно доверять тем, кто стоит у тебя за спиной.
А воду…
Воду я всегда побеждаю.
Я думал, что всё закончилось.
Суд.
Наручники на их запястьях.
Холодный щелчок двери камеры.
Одиннадцать миллионов на счёте.
Новая квартира.
Реабилитация.
Тренировки.
И тишина.
Та самая тишина, о которой мечтаешь…
а потом вдруг понимаешь — она слишком громкая.
Потому что ночью мне всё ещё снился тот толчок.
Каждый раз один и тот же момент.
Скрип колёс.
Шёпот.
Падение.
Я просыпался в холодном поту, будто снова под водой.
---
Через две недели после суда мне позвонил следователь.
— Вам лучше приехать.
— Что-то с делом?
— Можно и так сказать.
Его голос был странным. Осторожным.
Как будто он не знал, радоваться мне или сочувствовать.
---
В участке он молча включил запись.
Та самая камера.
Но… с другого угла.
Я нахмурился:
— У нас была только одна.
— Мы нашли ещё одну, — сказал он. — Профессиональную. С зумом.
На видео — ночь.
Пирс.
Я в коляске.
Моя жена.
Брат.
И… третий.
Я подался вперёд.
— Кто это?
Следователь медленно выдохнул:
— Ваш адвокат.
Внутри будто щёлкнул выключатель.
Свет погас.
---
Запись шла дальше.
Он не толкал.
Он… смотрел.
Стоял в стороне.
И говорил:
— Быстрее. Тут долго нельзя.
— Если всплывёт? — шептала она.
— Не всплывёт. После травмы такие не плавают.
Он знал.
Он знал про страховку.
Он знал про камеру.
Он знал всё.
И всё равно пришёл.
Чтобы убедиться.
---
Я вспомнил его фразу:
— На всякий случай.
Теперь понял.
«Всякий случай» — это если они не справятся.
Если потребуется второй толчок.
Если нужно будет закончить работу.
Меня передёрнуло.
Предательство жены — больно.
Брата — горько.
Но человека, которому ты доверил жизнь…
Это другое.
Это как нож, который ты сам вложил ему в руку.
---
— Мы можем открыть новое дело, — сказал следователь.
— Есть мотив. Есть видео. Есть перевод денег на его счёт за день до покушения.
— От кого? — тихо спросил я.
Он повернул экран.
От моей жены.
---
В тот вечер я снова приехал к озеру.
Один.
Без коляски — я уже ходил с тростью.
Медленно. Но ходил.
Я смотрел на воду.
Та же гладь. Тот же туман.
Как будто ничего не было.
Словно озеро хранит чужие секреты и никогда не выдаёт их первым.
Я снял обувь.
Зашёл по колено.
Потом глубже.
Холод обжёг кожу.
Но теперь я не чувствовал страха.
Только злую ясность.
Они хотели утопить моё тело.
А утопили себя.
Жадность тяжелее воды.
Она тянет ко дну быстрее любых колёс.
---
Через месяц адвоката арестовали.
По новостям сказали:
— Организатор покушения на убийство.
Я выключил телевизор.
Без злорадства.
Без радости.
Просто пусто.
Потому что в тот день я понял одну простую вещь:
Самые опасные люди — не те, кто толкает.
А те, кто стоит рядом…
и улыбается.
---
Теперь каждое утро я плаваю.
Дольше. Дальше. Сильнее.
Иногда люди на берегу спрашивают:
— Вы спортсмен?
Я улыбаюсь:
— Нет. Я выживший.
И каждый гребок напоминает мне:
Меня пытались похоронить.
Но забыли…
что я умею выплывать.