Не знаю, верю ли я в это, но в слухах определенно есть доля правды. Я не скажу, где мы находимся, но если порыться в архивах, мы были одним из первых городов в Штатах, где на рубеже веков появились таксофоны. Неудивительно, что с такой историей местная детвора дала волю фантазии.
Старшие парни, студенты, травили нам эти байки, почесывая редкую щетину на подбородках, сидя на крыльцах. Там они проводили всё лето, мечтая о будущем и втягивая пиво из грязных бутылок, словно это был необходимый для жизни воздух.
Джоуи рассказывал, что сделал это на спор, когда был еще в третьем классе — куда моложе нас теперешних. Он зашел прямо в полусгнившую будку без крыши, снял трубку и прижал её к уху. Он изо всех сил думал об имени, напрягал память, пока, закрыв глаза, не увидел лицо. И телефон начал звонить.
Мы спрашивали, кому он звонил, но он лишь допивал пиво и швырял в нас пустой бутылкой. Матерился и велел проваливать, рявкал, что «никогда и никому нельзя рассказывать, кому ты звонил, иначе будешь проклят навеки».
С тех пор мы с друзьями доставали всех подряд, пока нам не выдавали хоть крупицу информации, лишь бы мы отстали. Удивило нас то, что у каждого была своя история. Все они отличались, но мы усвоили одно: визит в старую телефонную будку был обязательным ритуалом для каждого местного пацана, желающего стать мужчиной.
Общий смысл сводился к следующему: когда сонный город закрывал глаза и гасил огни, нужно было собраться у старого водохранилища, за западной окраиной, там, где заканчиваются последние дома. Я взял с собой четверых: Лу, Досса, Виктора и Чарли. Они не горели желанием идти, но мне нужны были свидетели, и даже если бы один струсил, остальных бы хватило.
Еще нужны были два стеклянных шарика — маркеры начала и конца паломничества. Первый нужно положить у кромки воды. Отсюда начинается маршрут: нужно обойти половину периметра пруда, а затем свернуть перпендикулярно берегу, прямо в лес. Идти нужно до тех пор, пока не окажешься в такой глуши, где от могильного холода дыхание превращается в пар. Тогда пропустить её будет невозможно.
Когда мы добрались до леса, мы точно знали — мы первые из нового поколения, кто зашел так далеко. Мертвая трава под ногами сменилась дикими зарослями, а наши шаги, поначалу энергичные, стали тяжелыми. Целый час мы плутали. Каждое дерево выглядело таким же темным и скрюченным, как предыдущее, а наши следы исчезали, мгновенно поглощаемые листвой.
Мы уже забыли о цели похода, когда в ушах завыл ветер. Горький осенний воздух напоминал о теплых кроватях, которые мы так опрометчиво покинули. Мы жались друг к другу — пять мальчишек, кожа да кости, — пытаясь разглядеть хоть какой-то ориентир, тропинку или кого-то, кто помог бы найти дорогу домой. К черту эту телефонную будку.
В тот момент я впервые увидел, как плачет Досс. Если бы его отец увидел, как Досс пытается скрыть слезы, он бы вышвыривал его в этот лес каждую ночь.
— Да проклято оно всё! — крикнул он, и с этим выдохом вырвалось густое облако пара.
Мы попытались вспомнить, что это значит. Досс указал пальцем, пронзая серое облако, которое сам же и выдохнул. Дым рассеялся, и перед нами, на небольшой поляне среди деревьев, стояла телефонная будка.
Мы шагнули в небольшую рощу. Деревья стояли кольцом, блокируя ветер и заглушая его вой. В безупречном центре стояла великолепная будка из темного красного дерева с узорчатым стеклом, настолько чистым, что рамы казались пустыми.
Это было жуткое сочетание старого и нового, тепло, исходящее от света, который манил из темноты. Дверь была открыта, а внутри, на маленьком столике, покоился черный телефон на массивной подставке.
Я сделал первый шаг внутрь, за мной послышалось шарканье ног. Внутри было тепло, и вскоре стало тесно от тревожной энергии, исходившей от наших тел.
— Назад.
— Она настоящая! Охренеть!
— Я сказал, назад.
— Кому будем звонить первому? Ау!
— Придурок. Кто это «мы»? У тебя мышь в кармане? Каждый звонит сам.
— И мы не должны знать, кто кому звонит. Иначе проклятие.
— Навеки…
— Назад!
Возбужденный шепот стих. Я достал из кармана второй шарик. Мы затаили дыхание, пока я клал его на стол перед телефоном. Затем раздался хор воплей, и даже я присоединился, мы хватались друг за друга, а тени плясали по стенам, как стая гиен.
Когда восторги утихли, Лу сказал:
— Странный телефон.
И он был прав. Это был Франкенштейн, гибрид телефона и печатной машинки. Вместо диска набора были деревянные клавиши с аккуратно вырезанными английскими буквами.
— А как еще звонить-то? — усмехнулся я, вытолкал друзей наружу и закрыл за ними дверь.
— Зачем он это сделал? — заныл Лу. — Ау!
— Тормоз, тебе снова объяснить? — огрызнулся Досс.
Клавиши под моими пальцами отзывались приятными щелчками. Под трубкой было небольшое стекло, прикрывающее чистый лист бумаги, где механическая рука чернилами выводила каждую выбранную букву.
ДЖОУИ
Я остановился. Нажал «Ввод» и попробовал снова.
ДЖОЗЕФ
Я снова замер, напряженно пытаясь вспомнить фамилию Джоуи. Что-то на букву «Ф», может, Флэнаган? Пока я рылся в памяти, перед глазами всплыло его ухмыляющееся лицо… и телефон зазвонил.
Я оцепенел. Сначала не знал, что делать, но потом быстро схватил трубку. Раздался щелчок, и звон прекратился.
— Да заткнись ты уже! Господи, кто это? Гаррет? Что я там забыл?
Это был он, без сомнений.
— Джоуи? Угадай, кто это, Джоуи. Давай, угадай!
В трубке повисла тишина. Я испугался, что он повесил трубку.
— Джоуи?
— Откуда у тебя мой номер?
Я расхохотался в трубку:
— Ты думал, я струшу? Расскажи всем, что я это сделал. В смысле, мы все сделали. Досс, Виктор, Лу, Чарли…
— Ты о чем вообще? Ты спер телефонный справочник или твои мелкие дружки дали номер?
— Нет, Джоуи. Я добрался до телефонной будки. Я сейчас внутри, звоню тебе из неё.
— Тебе будет не до смеха, когда я тебя увижу.
— Думаешь, я вру? Я использовал шарики, можешь сам проверить. Это было не так сложно, как ты говорил. Наверное, кто-то пришел и починил её, потому что ты говорил, она сломана, но…
— Ты там обкурился, что ли? Ты реально такой тупой?
— А?.. Но я буквально…
— Давай я объясню так, чтобы даже твоему куриному мозгу дошло. Я всё это выдумал. И старики выдумали. Завязывай с дурью и бухлом и думай, как свалить из этого мусорного города.
— Как скажешь, Джоуи.
Он вздохнул.
— Я серьезно, в следующий раз я тебя побью. Не звони сюда больше.
Линия щелкнула, и я положил трубку. Джоуи, может, и учился в колледже, но он бы не узнал воду, даже если б тонул в ней. Я улыбнулся друзьям, прижавшимся носами к стеклу, и помахал им, приглашая внутрь.
— А как же проклятие? — спросил кто-то.
— Это неправда, — сказал я, объяснил ситуацию и подтолкнул их вперед. — Вперёд, налетайте.
— Вот слабак, — рассмеялся Досс и схватил трубку. Он начал торопливо печатать, облизывая губы, как голодающий, выбирающий блюда в меню.
УМА ТУРМАН
— Эй, полегче, Досс. Ты неправильно написал, — заныл Лу, но я отмахнулся.
— Нормально. Просто закрой глаза, Досс. Представь эти идеальные губы. Тот обтягивающий костюм из фильма…
Он зажмурился, а его рот скривился в странной улыбке. Выглядел так, будто у него сердечный приступ. И тут телефон зазвонил.
То ужасное, что случилось с нами позже, терпеливо ждало, всего в нескольких часах от нас. Но до того момента внутри будки царила мечта. Мы забыли про сон, еду и воду, передавая трубку друг другу в полном восторге. К нашему разочарованию, Ума Турман не ответила; как и Майкл Джордан, Чак Норрис или Джим Керри. Но у нас всё же состоялось несколько знаменитых, хоть и коротких разговоров.
Шакил О’Нил, Арнольд Шварценеггер и Мистер Ти — все они взяли трубку. Мы успевали вставить всего пару слов, прежде чем линия обрывалась, но нам этого было достаточно. У Чарли тряслись руки после того, как он проорал в трубку: «Здрасьте, мистер Железный Майк!»
Я сначала хотел позвонить Президенту Клинтону. Сейчас я бы не стал… ну, учитывая новости. Но тогда он был легендой. Лу сказал, что мы попадем на секретаршу, но у меня было чувство, что будка найдет способ соединить нас. И честно говоря, в ту ночь я перекинулся парой любезных слов с Президентом Соединенных Штатов Америки. Вы не обязаны мне верить, многое в этой истории звучит как бред, но, как я уже сказал — для меня это было наяву.
Мы не поняли, что наше время вышло, когда Досс снова взял трубку. Стоило ли оно того — смеяться так, как мы никогда раньше не смеялись? Мне нужно подумать над ответом. Но я уверен, что Досс ответил бы «нет».
Никто не заметил, что напечатал Досс. Лу пел песни с Виктором, я спорил с Чарли о том, кому звонить дальше, а Досс уже прижимал трубку к уху.
— Тише, заткнитесь, — сказал я. — Кому звонишь, Досс?
— Секунду, — бросил он. И пробормотал: — Ни за что не сработает…
Виктор подошел сбоку и заглянул через плечо кузена. Его глаза сузились, потом расширились, а затем снова сузились в недоумении.
— Тупица, ты забыл, что она умерла?
Но глаза Досса были закрыты. И телефон зазвонил.
Виктор застыл, словно в него выстрелили. Он сделал шаг назад, в то время как остальные подались вперед. Звон прекратился. Разговор между Доссом и тем, что было на другом конце провода, звучал примерно так:
— Алло?.. Алло? Бабуля?
— …
— Видите, я же говорил, не сработает. Просто хотел проверить.
— Это мой Десмонд? Мои старые уши меня не подводят?
— Бабуля? Бабуля, ты серьезно? Это ты?
— …Серьезна, как инфаркт.
— Ха-ха, Виктор, это она! Ты же знаешь, папа до сих пор так говорит дома: «серьезен, как инфаркт»… Ох, мы скучаем по тебе, бабуля.
— …Я тоже скучаю, дорогой. Виктор там? Приведи его сюда. Я должна сказать моим внукам кое-что. Жаль, я не знала этого раньше… о, но по крайней мере, это было не больно… не слишком больно… не слишком больно…
Досс махнул Виктору, но тот замотал головой, бледный как луна за окном.
— Виктор ведет себя странно, бабуля, просто скажи мне, а я ему передам.
— …
Раздались помехи и бульканье, которое могло быть словами. Лицо Досса начало искажаться, глаза полезли на лоб, рот растянулся и открылся в немом крике — и в этот момент свет в будке погас. Кто-то из нас закричал. Этот звук заставил наши ноги двигаться, и в полной темноте началась паника, мы пытались выбраться наружу.
Снаружи почему-то стало светлее. Мы выбежали с поляны, прочь от будки и её телефона. Остановились только за деревьями, хватая ртом воздух, моргая и нервно переглядываясь. Когда Виктор развернулся и побрел в случайном направлении, никто не стал задавать вопросов. Мы просто пошли за ним.
— Стойте, одного не хватает. Где Досс?
Мы огляделись, с ужасом посмотрев на рощу, из которой только что выбежали. Мысль о возвращении была невыносимой. Но нам и не пришлось. Досс вышел из деревьев, тяжело переставляя ноги, словно они весили тонну. Он дышал ртом. Его взгляд был устремлен куда-то за много миль сквозь нас.
Он ничего не сказал. Просто прошел мимо, обогнал Виктора и пошел дальше. И снова — никаких вопросов. Мы просто шли следом.
Дорога появилась мгновенно. Будка заставляет попотеть, чтобы найти её, но выплевывает тебя обратно с большой охотой. Когда я добрался до дома, я тихо прокрался наверх. У подножия кровати я наконец понял, насколько устал. Я заполз на матрас, даже не укрывшись и не выключив настольную лампу, и провалился в сон.
Звон телефона настиг меня раньше, чем сон успел окончательно сморить. Я замер, потом расслабился. Сам звук заставил меня нервничать. До сих пор заставляет. Но это был домашний телефон, и либо отец возьмет трубку, либо никто.
Прошло пять минут, а он всё звонил. Без пауз, без перерывов. Звука открывающейся двери отца не было слышно. Я спустился вниз и встал перед надрывающимся аппаратом. Словно он звонил лично мне. Разговор был примерно таким:
— Алло?
— Никто не отвечал, я не… я не знаю, что случилось, я в будке.
— Досс? Почему ты мне звонишь? Ты вернулся туда?
— Нет, я просто открыл входную дверь и… и… мне кажется, я так и не уходил.
— Мы все шли домой вместе с тобой, Досс. Ты о чем?
— …
— Может, ты лунатил или типа того. Просто приходи ко мне, переночуешь здесь.
— На улице темно.
— Солнце уже встает, я вижу его в окно.
— Нет, здесь кромешная тьма. Здесь ничего нет. Только телефонная будка… Она говорила, что так будет, о господи, зачем я…
— Досс, успокойся, не заставляй меня идти за тобой.
— Не вешай трубку! Не вешай трубку, пожалуйста, не вешай, ты должен найти меня, иначе она сказала…
Я не повесил трубку. Это сделал он. Или линия оборвалась. Как бы то ни было, это был последний раз, когда я — или кто-либо другой — разговаривал с Доссом. Больше всего меня разочаровало то, что никто даже бровью не повел. Все решили, что с таким отцом побег из дома — дело понятное.
Но прошло уже столько лет… а мне до сих пор кажется, что Досс всё еще пытается найти дорогу домой.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:
💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы)
Также истории есть здесь:
• 🎬 VK Видео
• 🎞 Rutube
Автор оригинала: u/Jay_Tee13