В середине февраля мир делится на два неравных лагеря. Одни в панике штурмуют цветочные ларьки, скупая все, что имеет хотя бы отдаленное сходство с красной розой, и обогащают шоколадные концерны на суммы, сопоставимые с бюджетом небольшого африканского государства. Другие мрачно взирают на это буйство розового цвета и ворчат о «чуждых ценностях», «маркетинговых ловушках» и о том, что у нас есть свои Петр и Феврония, которые, по крайней мере, не были замешаны в странных римских ритуалах.
История Дня святого Валентина — это драма, достойная пера не то Шекспира, не то сценаристов «Игры престолов». Клубок интриг вовлек римских легионеров, раннехристианских мучеников (которых было то ли двое, то ли трое, а может и вовсе один), английских поэтов, французских герцогов-сидельцев и, в качестве вишенки на торте, американскую предпринимательницу, поставившую чувства на промышленный конвейер. Но обо всем по порядку.
Волчья яма и демография по-римски
Если копнуть историю праздника чуть глубже слоя глянцевых открыток, мы обнаружим, что фундамент у него, мягко говоря, брутальный. В Древнем Риме, где к вопросам жизни и смерти относились с прагматизмом, граничащим с цинизмом, середина февраля была временем Луперкалий. Это мероприятие имело мало общего с романтическим ужином при свечах. Скорее, это напоминало смесь первобытного рейва и жесткого тренинга личностного роста.
Римляне, народ суровый и практичный, были крайне озабочены вопросами демографии. Детская смертность зашкаливала, выкидыши были обычным делом, и в 276 году до нашей эры Вечный город едва не вымер из-за какой-то эпидемиологической напасти, косившей новорожденных. Оракул, к которому обратились отцы города, выдал рецепт в духе времени: нужна жертвенная кожа и хорошее физическое воздействие. Так родился фестиваль в честь Фавна Луперка — божества, которое, по совместительству, приглядывало за стадами и отгоняло волков.
Сценарий праздника, проходившего с 13 по 15 февраля, мог бы шокировать современную общественность. Все начиналось у священной пещеры Lupercal, где, по легенде, волчица выкормила Ромула и Рема. Там жрецы-луперки (в эту закрытую ложу входила золотая молодежь Рима) приносили в жертву коз и собак. После чего, как следует подкрепившись вином и мясом, молодые люди нарезали из шкур жертвенных животных ремни.
Дальнейшее описывается словами «специфический римский фитнес». Луперки, сбросив с себя лишнюю одежду (то есть, оставшись практически в чем мать родила), бежали кросс по городу, щедро раздавая удары этими самыми ремнями всем встречным. И вот тут начинается самое интересное. Римские матроны не только не убегали от этих «спортсменов», но и охотно подставляли спины и плечи. Считалось, что такой удар — это лучшая гарантия плодовитости и легких родов. Даже Марк Антоний, человек, за плечами которого стояли легионы и управление половиной мира, не гнушался пробежаться в качестве луперка. В общем, это был праздник жизни, где демографические проблемы решались методом шоковой терапии.
К концу торжеств градус веселья повышался настолько, что женщины тоже избавлялись от одежд. Праздник был невероятно популярен и пережил даже официальное падение язычества. Римляне могли ходить в церковь, но отказываться от февральского забега с ремнями не спешили — уж больно сильна была народная традиция.
Бюрократия мученичества
Пока римская молодежь развлекалась бегом с препятствиями, на исторической сцене появился человек (или люди) по имени Валентин. С его биографией царит такая путаница, что даже в Ватикане в какой-то момент махнули рукой.
На роль того самого святого претендуют как минимум два кандидата, жившие в III веке нашей эры. Первый — Валентин Римский, простой священник. Второй — Валентин Интерамнский, епископ из города Терни. Оба погибли мученической смертью примерно в одно время, оба были обезглавлены, и оба пострадали при императоре Клавдии II, известном под прозвищем Готский.
Клавдий II был суровым солдафоном, которому досталась империя в состоянии перманентного кризиса. На границах толпились варвары, внутри страны царил бардак, а армия требовала постоянного притока свежего пушечного мяса. И вот тут легенда гласит, что император пришел к парадоксальному выводу: женатый солдат — плохой солдат. Мол, вместо того чтобы думать о славе Рима и пробивании голов готам, легионер думает, как бы побыстрее вернуться к жене и детям. Решение было в духе военной диктатуры: запретить браки для мужчин призывного возраста.
Валентин (допустим, это был римский священник), будучи своего рода полевым врачом и духовником, с такой постановкой вопроса не согласился. Он развернул подпольную деятельность, тайно венчая легионеров с их возлюбленными. Это был классический саботаж императорского указу, прикрытый религиозным рвением. Естественно, долго это продолжаться не могло — римская контрразведка работала исправно. Валентина взяли, посадили в темницу и приговорили к высшей мере.
Дальше история обрастает мелодраматическими подробностями. В тюрьме Валентин то ли исцелил дочь надзирателя от слепоты, то ли просто влюбился в нее. Перед казнью, назначенной на 14 февраля 269 года, он якобы передал ей записку, подписанную «Твой Валентин». Если это правда, то мы имеем дело с самой первой и самой трагичной валентинкой в истории. Девушка прозрела, а Валентина казнили. Красиво, грустно и совершенно недоказуемо.
Вторая версия, с епископом из Терни, похожа: тоже исцеления, тоже проповедь, тоже казнь. Историки, скептически прищурившись, подозревают, что это может быть вообще один и тот же человек, чья биография раздвоилась в сознании потомков. Как бы то ни было, к V веку культ святого Валентина уже вполне оформился.
И тут на сцену выходит Папа Геласий I. Это был жесткий администратор, который в 494–496 годах решил навести порядок в римском календаре. Луперкалии к тому времени уже выродились в совсем уж неприличный балаган, и Папа их волевым решением запретил. А чтобы народ не скучал по празднику, на 14 февраля (или где-то рядом) назначили день почитания святого Валентина.
Существует популярная версия, что Церковь специально подменила языческий праздник плодородия христианским днем мученика. Протодиакон Андрей Кураев, например, замечает, что документов, прямо подтверждающих эту «рокировку», нет. Геласий действительно прикрыл Луперкалии, но связывал ли он это напрямую с Валентином — вопрос открытый. Скорее всего, это было просто удачное совпадение дат, которым воспользовались пиарщики от теологии.
Однако в 1969 году Римско-католическая церковь совершила неожиданный маневр. В ходе реформы календаря имя Валентина вычеркнули из списка общецерковных святых. Аргументация была убийственной: «О данном мученике нет никаких точных сведений, кроме личного имени и предания об усекновении головы мечом». То есть святого как бы «сократили» за недостатком доказательств существования. Теперь католики 14 февраля официально празднуют день святых Кирилла и Мефодия — покровителей Европы. Валентин остался в статусе «факультативного» святого, чье почитание оставлено на усмотрение местных епархий. Но джинн уже вылетел из бутылки: народ хотел любви, а не литургических реформ.
Маркетинг средневековой романтики
Долгое время День святого Валентина был просто днем памяти казненного священника, без всяких сердечек и шоколадок. Превращением его в «День всех влюбленных» мы обязаны не столько церкви, сколько литературе.
В конце XIV века в Англии жил и творил Джефри Чосер — человек, которого называют «отцом английской поэзии». Он написал поэму «Птичий парламент». Сюжет там довольно причудливый: птицы собираются на совет, чтобы выбрать себе пару. И происходит это, как пишет Чосер, именно в день святого Валентина.
«Зане был день Святого Валентина, Когда пернатые вступают в брак…»
Историки литературы подозревают, что Чосер просто притянул дату за уши ради красивой рифмы или политического аллегории (поэма писалась в честь помолвки Ричарда II). Но эффект был разорвавшийся бомбы. Английская и французская аристократия, изнывавшая от скуки и куртуазной любви, ухватилась за идею. Раз птицы выбирают пару 14 февраля, то и нам сам бог велел.
Так начала формироваться традиция. В XV веке к делу подключился настоящий принц — Карл, герцог Орлеанский. Судьба этого парня была не завидной. В 1415 году он попал в плен к англичанам в битве при Азенкуре. Его заперли в Тауэре, и сидел он там четверть века. Чтобы не сойти с ума, герцог писал стихи. Одно из посланий жене считается самой старой сохранившейся валентинкой (написана в 1415 году).
Это не было глянцевой открыткой с котиком. Это были строки человека, который понимал, что жизнь проходит мимо: «Я уже болен от любви, моя очень нежная Валентина». Самое грустное в этой истории то, что жена Карла умерла, пока он сидел в тюрьме, так и не дождавшись его освобождения. Но традиция писать любовные послания из мест не столь отдаленных (или просто издалека) прижилась.
К XVIII веку мода на валентинки захлестнула Европу. В словаре Брокгауза и Ефрона описывается старинный английский обычай: молодые люди тянули жребий с именами девушек. Та, чье имя выпадало парню, становилась его «Валентиной» на весь год. Это накладывало на кавалера обязательства, сравнимые с рыцарским служением: он должен был сопровождать даму, дарить ей подарки и вести себя примерно. Эдакий «friendzone» с официальным статусом.
Индустриальная революция чувств
Настоящий коммерческий бум случился в XIX веке, когда за дело взялись прагматичные англосаксы. В США «матерью американской валентинки» стала Эстер Хоуланд. В 1847 году эта предприимчивая девушка из Массачусетса получила английскую открытку и решила, что может сделать лучше.
Она организовала сборочную линию (почти как Генри Форд, только для кружев и ленточек) и начала массовое производство открыток. Эстер угадала тренд: людям было лень сочинять стихи и вырезать сердечки самим, им нужен был готовый продукт, который можно купить, подписать и отправить. Бизнес пошел в гору: вскоре ее компания зарабатывала по 100 000 долларов в год — астрономическая сумма по тем временам.
Примерно тогда же подсуетились кондитеры. Ричард Кэдбери (знакомая фамилия, не так ли?) придумал упаковывать шоколад в коробки в форме сердца. Это был гениальный маркетинговый ход: когда шоколад съедался, коробку можно было использовать для хранения любовных писем. Безотходное производство романтики.
Кстати, в викторианскую эпоху существовала и «темная сторона» праздника — так называемые «уксусные валентинки». Это были открытки с карикатурами и оскорбительными стишками, которые посылали тем, кто не нравился. Анонимно, разумеется. Получить такую было все равно что нарваться на хейтера в комментариях, только в офлайне.
Сегодня День святого Валентина — это локомотив экономики. По данным американских ассоциаций, это второй праздник в году по количеству отправляемых открыток (около 145 миллионов штук!). В США люди тратят более 2 миллиардов долларов только на подарки для своих домашних питомцев в этот день. Видимо, котики и собачки ценят святого Валентина больше, чем некоторые люди.
Русский след: от балов до запретов
В Российской империи к 14 февраля относились с интересом, несмотря на то, что Православная церковь этот праздник не жаловала. Дворянство, ориентированное на европейскую моду, охотно перенимало традиции. Девушки тайком подкладывали надушенные валентинки в карманы шинелей избранников, а на балах устраивали игры с шляпами. В одну шляпу кидали записки с именами кавалеров, в другую — дам. Образовавшиеся пары должны были танцевать и не расставаться весь вечер. Часто такие игры заканчивались вполне реальными свадьбами.
В советское время праздник, по понятным причинам, исчез с радаров. Строителям коммунизма полагалось любить партию и родину, а не заниматься мелкобуржуазным обменом сердечками. Триумфальное возвращение случилось в 90-е. Валентинки хлынули в школы и офисы потоком. По данным ВЦИОМ, сегодня праздник наиболее популярен у молодежи: более 80% людей в возрасте от 18 до 24 лет его отмечают.
Однако не все так гладко. В последние годы вокруг 14 февраля разворачивается настоящая культурная война. Некоторые иерархи РПЦ и чиновники видят в этом дне угрозу «духовной безопасности». В 2011 году губернатор Белгородской области даже поручил запретить празднование в рамках борьбы за нравственность. В качестве импортозамещения предлагается День семьи, любви и верности (в честь Петра и Февронии) или день святого Трифона, который тоже выпадает на 14 февраля.
Католическая церковь в России занимает дипломатичную позицию. Священники напоминают, что вообще-то 14 февраля — это день Кирилла и Мефодия, а Валентин — это так, факультатив. Но и запрещать влюбленным дарить друг другу подарки никто особо не рвется. Протодиакон Кураев, например, высказывался в защиту праздника, отмечая, что нет ничего плохого в лишнем поводе сказать кому-то «я тебя люблю», даже если традиция пришла с Запада.
Глобальная география любви
Мир адаптировал праздник под себя с удивительной изобретательностью. В Японии, например, 14 февраля превратилось в день мужского торжества. Благодаря хитрому маркетингу шоколадных компаний в 30-е годы XX века, японки уверены, что дарить шоколад должны именно женщины. Причем существует два вида подарков: «гири-тёко» (вежливый шоколад для коллег и начальников, чисто бюрократическая процедура) и настоящий шоколад для любимого. Мужчины отдуваются ровно через месяц, 14 марта, в так называемый «Белый день», когда они должны подарить ответный подарок (желательно, втрое дороже полученного).
В Саудовской Аравии пошли другим путем и просто запретили праздник под угрозой штрафов. Цветочным магазинам в преддверии 14 февраля запрещено продавать красные розы. Что, естественно, привело к расцвету черного рынка цветов. Любовь, как известно, преград не знает, даже если эти преграды ставит религиозная полиция.
В Германии дарят красные цветы, во Франции — драгоценности (французы знают толк в инвестициях), а в Дании — засушенные белые цветы (видимо, сказывается скандинавская меланхолия). В Эстонии праздник переименовали в День друзей, чтобы одинокие люди не чувствовали себя ущербными.
Заключение
Что мы имеем в сухом остатке? Праздник, начавшийся как ритуал порки ремнями из козлиной шкуры, прошел через фильтры церковной цензуры, средневековой поэзии и капиталистического производства, превратившись в глобальный феномен.
Можно сколько угодно ворчать на коммерциализацию, на то, что любовь свелась к плюшевым медведям и набору конфет. Но, положа руку на сердце, в нашем мире не так уж много дней, когда принято говорить друг другу добрые слова, а не обсуждать политику или курс валют. И если святой Валентин (кем бы он ни был — священником, епископом или просто красивой легендой) заставляет миллионы людей хотя бы раз в году вспомнить о том, что они кого-то любят, — значит, он потерял свою голову не зря.