— Валерия Игоревна, я правильно понимаю? Вы хотите, чтобы я взяла почти миллион рублей в кредит на своё имя?
Ника спросила это ровно, без крика. Просто чтобы убедиться, что не ослышалась.
Свекровь сидела напротив за кухонным столом — прямая спина, аккуратно уложенные волосы, спокойные руки сложены перед собой. Валерия Игоревна умела вести разговор так, что человек сам не замечал, как соглашался с тем, о чём минуту назад и думать не думал.
— Ника, мы же понимаем, что это серьёзно, — сказала она негромко. — Именно поэтому и пришли к тебе. Не к посторонним, не к знакомым. К тебе. Потому что доверяем.
Юра стоял у окна. Он не садился — это тоже было частью разговора, Ника потом это поняла. Стоишь — значит, не давишь. Значит, просто ждёшь.
— Ник, я объяснял. Точка почти готова, — сказал он. — Поставщик ждёт предоплату. Если мы затянем — место уйдёт другому. Это реальный шанс, понимаешь?
— А почему нельзя на тебя оформить?
— Ты же знаешь мою историю с банком.
Ника знала. Три года назад Юра брал кредит на машину, просрочил несколько платежей — и теперь банки смотрели на него косо. Валерия Игоревна тоже когда-то поручилась за племянника, и это аукалось до сих пор. У Ники же — чистая история, стабильная зарплата, официальное место работы.
— Я не мошенник, которому нужны твои документы, — сказал Юра тихо и чуть обиженно. — Я твой муж. Пять лет вместе.
Ника посмотрела на него. Потом на свекровь.
— Я хочу расписку, — сказала она наконец.
Юра на секунду замер, потом усмехнулся:
— Расписку? Между нами?
— Да. Что деньги взяты для бизнеса и будут возвращены.
Валерия Игоревна чуть склонила голову:
— Ника, мы понимаем твою осторожность. Но расписки в таких делах... это как-то не по-семейному. Мы же не чужие люди.
Ника смотрела на столешницу. Она понимала, что если скажет «нет», то Юра неделю будет молчать, а Валерия Игоревна при следующей встрече будет вежливой и чуть-чуть холодной. Не грубой. Просто — чуть-чуть холодной. Этого было достаточно.
— Хорошо, — сказала она. — Я схожу в банк.
Подруга Лена Краснова узнала об этом через два дня. Они сидели в обеденный перерыв в переговорной комнате — та самая, куда все ходили поговорить без лишних ушей.
— Сколько? — спросила Лена.
— Девятьсот пятьдесят суммарно. Два кредита.
Лена помолчала.
— Расписку взяла?
— Нет.
— Ника.
— Лен, это Юра. И его мать. Не чужие люди.
— Я слышу тебя, — сказала Лена осторожно. — Просто... хотя бы что-нибудь в письменном виде. Переписку сохрани. В мессенджере.
— Там есть переписка, где он просит взять кредит.
— Вот её и сохрани. На всякий случай.
Ника тогда подумала: «Какой случай? Зачем?» Но скриншоты сделала. Убрала в отдельную папку на телефоне. И почти сразу забыла про неё.
В банке всё прошло быстро. Ника работала официально уже семь лет, зарплата белая, кредитная история — без единого пятна. Менеджер одобрил оба кредита за один визит. Шестьсот тысяч и триста пятьдесят. Итого — девятьсот пятьдесят тысяч рублей.
Деньги ушли на карту. Юра перевёл их на другой счёт в тот же день.
— Куда именно? — спросила Ника.
— На расчётный, для поставщика. Я же объяснял.
— А когда точка откроется?
— Ник, это не за один день. Дай мне месяц.
Она дала. И следующий месяц тоже.
Первые две недели были почти идеальными. Юра был внимательным — не показательно, а так, по-настоящему. Заезжал за ней с работы, хотя раньше редко, без повода купил ей серьги, которые она как-то мельком смотрела в витрине. Валерия Игоревна заехала в гости, принесла домашнего варенья и сидела час — говорила о своём, о знакомых, о погоде. Ни слова о кредите, ни слова о бизнесе. Будто всё уже решено, всё идёт как надо.
Ника почти расслабилась.
Почти.
***
Уведомление пришло утром, в семь сорок две, прямо перед выходом на работу.
«Ближайший платёж по кредиту: 28 640 рублей. Дата списания: 15 марта».
Ника написала Юре: «Пришло уведомление. Не забудь перевести до 15-го».
Он ответил через полчаса: «Ага, помню».
Пятнадцатое наступило. Деньги не пришли. Ника написала снова — Юра не отвечал до вечера, потом написал: «Извини, закрутился. Переведу завтра».
Завтра не перевёл.
Ника заплатила сама. Решила: ладно, один раз. Бывает. Не будет же она скандалить из-за одного платежа.
В апреле история повторилась. Только на этот раз Юра ответил иначе.
— У нас сейчас кассовый разрыв, — сказал он вечером, когда она спросила напрямую. — Поставщик задержал поставку, деньги зависли. Потерпи ещё немного.
— Юра, я уже два месяца плачу сама. Это почти шестьдесят тысяч из моей зарплаты.
— Ника, бизнес — это не зарплата. Там не всегда всё ровно. Ты же понимаешь?
Она понимала. Или думала, что понимает.
Через неделю Ника приехала к свекрови — просто так, по пути. Валерия Игоревна открыла дверь в новом. Это была шуба. Длинная, тёмно-коричневая, дорогая — это видно сразу, даже если не разбираешься.
— Красивая, — сказала Ника, и в её голосе не было ничего, кроме этого слова.
— Давно присматривалась, — ответила Валерия Игоревна спокойно. — Нашла хорошую цену.
Ника не спросила, откуда деньги. Просто запомнила.
Лена заметила перемену раньше, чем Ника успела что-то сказать.
— Ты какая-то не такая последние недели, — сказала она однажды, когда они шли с работы до парковки.
— Всё нормально.
— Ника.
Молчание.
— Они не платят, — сказала Ника наконец. — Я уже третий месяц закрываю сама.
Лена остановилась.
— А бизнес?
— Он говорит — кассовый разрыв. Поставщик задержал. Я уже не понимаю, что там происходит на самом деле.
— А точка открылась?
Ника подняла глаза.
— Не знаю.
— То есть ты не видела ни одного документа? Ни аренды, ни накладных, ничего?
— Нет.
Лена не сказала «я же говорила». Просто взяла Нику за руку и сжала.
— Попробуй спросить конкретно. Адрес точки, договор аренды. Посмотрим.
***
Ника выбрала вечер, когда Юра был дома и никуда не собирался. Она не готовила монологов, не репетировала — просто села напротив и спросила.
— Где находится точка?
Юра оторвался от телефона.
— Что?
— Точка. Адрес. Где она?
— Ника, зачем тебе адрес?
— Потому что я хочу понять, существует ли она вообще.
Юра отложил телефон. В его лице что-то изменилось — не сильно, чуть-чуть. Как человек, который только что понял, что разговор пойдёт не так, как он планировал.
— Есть проблемы с партнёром, — сказал он. — Он подвёл. Мы сейчас переговариваемся.
— Покажи мне переписку с ним.
— Ника, ты мне не доверяешь?
— Я хочу видеть документы.
— Каждый бизнес идёт через трудности в начале. Ты этого не понимаешь, потому что никогда не открывала своё дело.
Это было сказано мягко. Почти снисходительно. И это «ты не понимаешь» задело больше, чем если бы он накричал.
— Юра, я заплатила уже больше восьмидесяти тысяч из своих денег, — сказала она медленно. — Я взяла кредит по вашей просьбе. Я имею право видеть, куда пошли деньги.
— Деньги вложены, — сказал он. — Всё.
И снова взял телефон.
На следующий день Ника позвонила свекрови.
Она надеялась на что-то. На то, что Валерия Игоревна скажет: «Ника, ты права, мы разберёмся». Или хотя бы: «Я поговорю с Юрой». Что-нибудь такое.
— Никочка, — сказала свекровь её любимым спокойным голосом. — Я понимаю твоё беспокойство. Но ты взрослый человек. Ты сама пришла в банк, сама подписала документы. Никто тебя не заставлял.
Ника молчала.
— Мы ни к чему письменно не обязывались, — продолжала Валерия Игоревна. — Ты это сама понимаешь.
— Вы просили меня об этом.
— Мы просили. Ты согласилась. Это твоё решение, Ника.
Короткие гудки.
Ника сидела с телефоном в руке и думала о том, что этот голос — тот самый, которым Валерия Игоревна говорила «не чужие люди» — остался точно таким же. Ровным. Спокойным. Как будто ничего не случилось. Как будто ничего и не происходит.
Именно тогда она поняла: они знали. С самого начала — оба знали, что платить не будут.
***
Платежи шли каждый месяц. Исправно. С её счёта.
Юра жил привычно. Купил себе новые кроссовки — дорогие, Ника видела чек, случайно оказавшийся на тумбочке. Ездил с приятелями за город на выходных. Возвращался в хорошем настроении, рассказывал что-то смешное, ужинал. Иногда спрашивал, почему она молчит.
— Устала, — отвечала она.
— Ты в последнее время всё время усталая.
— Да. Бывает.
Однажды в воскресенье Юра забыл телефон на кухонном столе и ушёл в душ. Телефон завибрировал. Ника не хотела смотреть. Но экран не погас, и она увидела имя: «Артём».
Артём — двоюродный брат Юры. Ника видела его несколько раз, он казался ей нормальным человеком — шумным, добродушным, немного громким.
Сообщение было видно на экране без разблокировки: «Ну как там Ника, не догадалась ещё? 😄»
Ника взяла телефон. Разблокировала — у неё был код, Юра давал его сам, ещё в начале брака. Нашла переписку.
Ответ Юры был ниже: «Платит пока. Всё норм».
Артём написал: «Красавчик лол».
Дальше Ника читать не стала. Положила телефон обратно ровно так, как он лежал. Повернулась к окну.
Из душа шумела вода.
Она не плакала. Просто стояла и смотрела на улицу, где шёл дождь и кто-то торопливо нёс зонт, накренив его против ветра. Стояла и понимала: вот оно. Не кассовый разрыв. Не трудности бизнеса. Не партнёр, который подвёл.
Просто — она платит. И они об этом знали заранее.
***
Лена дала контакт. «Он нормальный, без пафоса, объяснит всё по-человечески».
Юрист принял их в небольшом офисе, усадил, выслушал не перебивая.
— Расписок нет, — повторил он. — Письменных договорённостей нет. Переписка в мессенджере есть?
— Да. Там он просит взять кредит, объясняет, что деньги нужны для бизнеса.
— Это полезно. Но не гарантия. Суд смотрит на формулировки. — Он помолчал. — Теперь о разводе. Если кредиты брались в браке, по умолчанию они считаются общими обязательствами. Но есть нюанс: если вы докажете, что деньги тратились не на нужды семьи, суд может переложить долг на вас одну. Вам это невыгодно.
— То есть при разводе он тоже будет обязан платить?
— По закону — да. Но взыскать реально — другой вопрос. Если он официально работает, зарплата белая — можно через исполнительный лист. Если нет — значительно сложнее.
— Он работает официально.
— Тогда шанс есть. Но это долго. — Юрист посмотрел на неё прямо. — Вы сейчас думаете о разводе?
Ника немного помолчала.
— Я думаю о том, чтобы понять, что у меня есть.
Она вышла из офиса, села в машину и долго не заводила мотор. Смотрела на мокрую парковку. Считала в голове: ещё двадцать шесть платежей. Ещё больше семисот тысяч. Два года из её жизни — в виде ежемесячных списаний.
Потом завела машину и поехала домой.
***
Юра сам предложил поехать.
— Артём зовёт. Поедем?
— Поедем, — сказала Ника.
Она не показала ничего. Просто согласилась — спокойно, как обычно. Юра, кажется, удивился — он ждал, что она откажется, сошлётся на усталость. Но она улыбнулась и сказала: «Во сколько?»
Артём снимал большую квартиру на окраине. Народу было человек пятнадцать — друзья, соседи, какие-то знакомые, которых Ника не знала. Шумно, тепло, накурено у балкона — но Ника держалась от балкона подальше. Она разговаривала, улыбалась, кивала. Ждала.
Примерно через час, когда все уже расселись, разговаривали, кто-то спорил про футбол, кто-то рассказывал историю, Ника подошла к Юре. Он стоял с Артёмом и ещё двумя мужчинами, которых Ника не знала.
— Юра, — сказала она негромко, но внятно. — Можно один вопрос?
Он обернулся. В его взгляде мелькнула лёгкая настороженность — но только на секунду.
— Ну?
— Скажи мне при всех. — Она не повысила голос. Говорила ровно, даже почти мирно. — Ты собираешься платить по кредитам, которые я взяла по твоей просьбе?
Вокруг них разговоры стихли. Не все — но те, кто стоял рядом.
Юра чуть напрягся.
— Ника, сейчас не место.
— Почему? Это простой вопрос. Да или нет.
— Я сказал — не место.
— Мне важно услышать ответ. При людях.
Артём смотрел в сторону. Двое других мужчин переглянулись.
Юра сделал то, что делают люди, когда теряют контроль над ситуацией: он разозлился.
— Эти кредиты — твоя проблема, я их не брал, — сказал он резко, и в комнате стало совсем тихо. — Ты брала — ты и разбирайся.
Артём опустил взгляд.
Юра, кажется, сам услышал, что сказал. Потому что добавил, тише:
— Мы дома поговорим.
— Уже поговорили, — сказала Ника. — Спасибо.
Она взяла куртку, попрощалась с хозяином квартиры и вышла.
***
Юра приехал через сорок минут. Ника была дома, сидела на диване с телефоном — читала что-то, не запоминала ничего.
— Ты это специально устроила, — сказал он с порога.
— Да, — ответила она.
Он остановился. Видимо, ожидал отрицания.
— Мне надоело разговаривать наедине, — продолжала она. — Ты каждый раз уходишь от ответа. Теперь у меня есть ответ. И есть свидетели.
— Я сказал в раздражении. Ты вырвала из контекста.
— Юра, ты сказал то, что думаешь. Просто не планировал говорить это вслух при людях.
Он прошёл на кухню. Вернулся.
— Ника, давай спокойно. Бизнес не пошёл, это факт. Но я найду возможность вернуть деньги.
— Когда?
— Ну... не сразу. Постепенно.
— Ты говоришь это с марта.
— Это сложнее, чем кажется!
— Мне тоже сложно, — сказала она. — Каждый месяц. Из своей зарплаты. — Она помолчала. — Я видела твою переписку с Артёмом. Летом. Он спрашивал, догадалась ли я. Ты ответил: платит пока, всё нормально.
Юра замолчал.
— Это было спланировано, — сказала она. Не как обвинение. Просто как факт, который она произносит вслух впервые. — С самого начала.
Он ничего не ответил. И это тоже было ответом.
***
Заявление она подала в середине февраля. Ровно год прошло с того вечера, когда Валерия Игоревна сидела на её кухне — прямая спина, сложенные руки — и говорила про доверие и семью.
Лена приехала с документами. Они разложили бумаги на столе, Лена объясняла, что куда, Ника слушала и подписывала.
— Как ты? — спросила Лена в какой-то момент.
— Нормально, — сказала Ника. И это была правда. Не бодрость, не показная уверенность. Просто — нормально.
Кредиты ещё шли. Платёж в двадцать восемь с лишним тысяч — каждый месяц, исправно. Ещё почти два года. Юрист сказал: при разводе можно попробовать взыскать половину через суд, если Юра официально работает. Ника сказала, что подумает. Она думала.
Совместного имущества почти не было — снимали квартиру, машина у каждого своя. Детей не было. Это она думала последние месяцы с каким-то странным чувством — не радостью, не облегчением, а просто... благодарностью обстоятельствам. Было бы сложнее.
***
Вечером, когда Лена уехала, Ника сидела за рабочим столом. Открыла телефон, нашла папку со скриншотами — ту самую, которую сделала ещё в феврале, по совету Лены. «На всякий случай».
Случай наступил.
Она пролистала скриншоты, закрыла папку. Открыла контакты. Нашла «Юра».
Нажала «удалить».
Телефон спросил: «Вы уверены?»
Она нажала «да».
Потом закрыла ноутбук, встала, подошла к окну. На улице был февраль — тот же самый месяц, с которого всё началось. Те же голые деревья, то же серое небо. Но что-то было другим. Не снаружи.
Внутри.
Она завтра выйдет на работу. Послезавтра — тоже. Будет ещё двадцать с лишним платежей, которые она закроет сама — без злости, без слёз, без того, чтобы ждать чьей-то помощи. Просто закроет, и всё.
А потом — начнётся что-то ещё. Чего она пока не знает. И это, как ни странно, было не страшно.
Ника думала, что худшее позади, но через неделю ей позвонила незнакомая женщина: "Вы Ника? Жена Юрия? У нас с вами серьёзный разговор. Это касается вашего мужа и моей сестры. То, что он с вами проделал - цветочки..."
Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...