Максим побледнел. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.
— Настя, ты о чём вообще? Мы семья! Какая разница, чья квартира?
— Разница есть! — я шагнула к нему, не отводя взгляда. — Я покупала её на свои деньги за три года до нашей свадьбы. На деньги, которые откладывала с семнадцати лет! Работала кассиром, в кол-центре, по ночам подрабатывала. Помнишь, как мы познакомились? Я уже собственницей была, а ты в общаге жил!
— При чём здесь это? — голос Максима сорвался на крик. — Мы четыре года женаты! Я ремонт делал, вкладывался!
— Ты вкладывался? — я засмеялась зло. — Обои поклеил на мои деньги! Плитку положил — я материал покупала! Сантехнику поменяли — опять на мой счёт! Ты только руками поработал, Максим. И то когда настроение было!
В дверях появилась свекровь. Ирина Владимировна, как всегда, не постучалась — просто вошла со своим ключом. С тем самым ключом, который я запрещала Максиму ей давать.
— Что за крики? — она встала между нами, руки в боки. — Настенька, ты чего орёшь на мужа? Неуважение какое!
— Ирина Владимировна, — я сжала зубы, — это наш с Максимом разговор. Семейный.
— Семейный? — свекровь фыркнула. — Я что, не семья? Максим — мой сын! А ты так орать... Соседи слышат!
— Пусть слышат! — я не собиралась сдаваться. — Я в своей квартире имею право говорить что хочу и как хочу!
— В СВОЕЙ квартире? — Ирина Владимировна выпрямилась. — Вот оно что... А Максим здесь кто? Квартирант?
— Муж, — я устало провела рукой по лицу. — Муж, который здесь живёт. Но собственник квартиры — я. Одна. По документам.
— Мама, не надо, — Максим попытался остановить её, но куда там.
— Нет, ты послушай, сынок! — свекровь развернулась ко мне. — Я смотрю, ты совсем охамела, Настя. Знаешь, сколько Максим в квартиру вложил? Он тут полы менял, стены красил, проводку чинил!
— Это называется — помогал жене, — я не повышала голоса, но каждое слово звучало как удар. — Нормальные мужья так делают. Без требования доли взамен.
— Да ты! — Ирина Владимировна задохнулась. — Ты понимаешь, что говоришь? Мой сын четыре года здесь живёт! Четыре года! У него есть права!
— Право жить есть, — я кивнула. — Других прав нет. Квартира куплена до брака. Это моё единственное жильё, которое я с трудом купила. И я не собираюсь его делить.
Максим тяжело опустился на диван.
— Нась, давай спокойно поговорим, — он потёр лицо ладонями. — Я не о разделе квартиры речь веду...
— А о чём тогда? — я села напротив, скрестив руки. — О чём этот разговор, который ты начал? Напомни.
— Я просто сказал, что мама может переехать к нам. Временно, — Максим не смотрел в глаза. — У неё проблемы с жильём.
— Какие проблемы? — я перевела взгляд на свекровь. — Ирина Владимировна, у вас своя однушка. Что случилось?
— Сдать решила, — она отвернулась. — Деньги нужны. Максиму на бизнес хотела помочь.
— На бизнес? — я похолодела. — Какой бизнес?
— Ну, — Максим ёрзнул, — я давно думаю своё дело открыть. Автосервис смотрел, хорошие варианты есть. Мама согласилась квартиру сдать на год, мне денег дать взаймы...
— И переехать сюда, — я закончила за него. — В мою квартиру. На год. А может, навсегда.
— Настя, ну что ты! — Ирина Владимировна всплеснула руками. — Какое навсегда! Год максимум! Квартирантам сдам, накоплю...
— И будете здесь жить, — я поднялась. — Спать где? В нашей спальне? Или мне с Максимом на кухню?
— Мы диван разложим в зале, — тихо сказал Максим. — Маме там нормально будет.
Я смотрела на него и не верила ушам. Этот человек, с которым я четыре года прожила, серьёзно предлагал заселить свою мать. Без моего согласия. В мою добрачную квартиру.
— Нет, — я сказала спокойно и твёрдо. — Нет, Максим. Ирина Владимировна здесь жить не будет.
— Ах вот как! — свекровь вскинулась. — Значит, мне на улице? Родной матери моего мужа?
— У вас есть квартира, — я не повышала голоса. — Которую хотите сдать. Не сдавайте. Живите там.
— А как же Максиму с бизнесом? — возмутилась она.
— Пусть сам зарабатывает, — я пожала плечами. — Я ему тоже ничего не покупала. Он взрослый мужчина, тридцать лет. Может сам на мечту накопить.
— Да ты! — Ирина Владимировна шагнула ко мне, но Максим перехватил её за руку.
— Мам, стоп, — он устало вздохнул. — Давай не надо.
— Не надо? — она вырвала руку. — Сынок, посмотри, с кем связался! Она тебя ни во что не ставит! Квартиру как святыню бережёт! А ты что, прислуга?
— Он муж, — я сказала жёстко. — И если бы он уважал меня, не стал бы обсуждать с вами заселение без моего ведома. Это моя квартира, Ирина Владимировна. МОЯ.
— Да что ты на квартире заладила! — свекровь разошлась. — Закон почитай! После трёх лет всё делится пополам! Развод подашь — Максим половину отсудит!
Вот оно. Вот до чего мы дошли. Я смотрела на эту женщину, которая открыто пригрозила судом.
— Ирина Владимировна, — я медленно подошла вплотную, — добрачное имущество не делится. Никогда. Можете хоть десять адвокатов нанять — квартира останется моей. А теперь прошу — уходите. Из моего дома.
— Да как смеешь! — она задохнулась. — Максим! Слышишь, как она со мной?!
— Мам, пойдём, — Максим поднялся. — Правда, пойдём. Поговорим потом.
— Я никуда не пойду! — Ирина Владимировна топнула ногой. — Не позволю оскорблять в присутствии сына!
— Никто не оскорбляет, — я прошла к двери, распахнула. — Просто наш разговор окончен. Всего доброго.
— Настя, — Максим подошёл, — ты чего творишь? Это моя мать!
— И пусть идёт домой, — я не отступала. — В свою квартиру. Которую почему-то готова сдать чужим, но не может там сама пожить.
Ирина Владимировна схватила сумку, метнула такой взгляд, что по спине мороз пробежал.
— Запомни мои слова, Настька, — она процедила сквозь зубы, — пожалеешь ещё. Пожалеешь, что так со свекровью разговаривала. Максим — мой сын. И я сделаю всё, чтобы он не остался ни с чем из-за такой, как ты.
Она вышла, хлопнув дверью. Мы остались с Максимом вдвоём.
— Ты доволен? — он спросил глухо.
— Нет, — я прислонилась к косяку. — Я вообще не довольна ситуацией. Как ты мог, Максим? Как ты мог обсуждать с мамой заселение, не спросив меня?
— Я думал, ты поймёшь, — он опустился на диван. — Она же не чужая.
— Для меня — почти чужая, — я села рядом. — Максим, мы с твоей матерью не близки. Она меня никогда не принимала. С первого дня считала недостойной.
— Это не так...
— Это так! — я перебила. — Помнишь нашу свадьбу? Она при всех сказала, что мог найти девушку получше. Побогаче, из приличной семьи. Я проглотила. Думала, отношения наладятся.
— Наладились же, — Максим неуверенно возразил.
— Нет, — я покачала головой. — Она терпит меня. Потому что я твоя жена. Но любой повод использует, чтобы напомнить, что я не дотягиваю. То платье не то, то готовлю не так, то в квартире порядка нет по её меркам.
— Нась, ну она такая, — Максим потянулся ко мне, но я отстранилась. — Ей не хватает внимания. Отец умер, она одна...
— Одна в собственной квартире, — я жёстко сказала. — Которую хочет сдать, чтобы тебе бизнес купить. А сама переехать сюда. Максим, ты понимаешь, что это значит?
— Ну год всего...
— Год? — я рассмеялась. — Максим, опомнись! Твоя мать въедет и никуда не уедет! Она найдёт тысячу причин остаться! Квартиранты не платят, ремонт нужен, здоровье подкачало — что угодно! И мы застрянем втроём. Навсегда.
Он молчал, глядя в пол.
— И главное, — я продолжила, — ты даже не спросил. Просто решил с мамой. И пришёл ставить перед фактом. Как будто моё мнение не важно.
— Важно, — он поднял голову. — Просто я думал... Ты добрая. Не откажешь.
— Доброта и глупость — разные вещи, — я поднялась. — Максим, это моя квартира. Единственное, что у меня есть. Мои родители снимают до сих пор. У меня нет запасного варианта. Это всё, что я смогла заработать сама.
— Я знаю, — он кивнул. — Ты рассказывала. Как копила, как ночами работала...
— Тогда почему решил, что можешь распоряжаться? — я остановилась перед ним. — Почему вообще вспомнил про квартиру как про вариант для матери?
— Она сама предложила, — Максим виноватым тоном признался. — Сказала, что готова сдать свою и дать денег. А сама у нас поживёт.
— И ты согласился, — я закончила. — Не подумав, что я могу быть против.
— Нась, ну что делать? — он встал, заходил по комнате. — Отказать матери? Она столько для меня сделала!
— И теперь пора платить, — я кивнула. — Понятно. Максим, скажи честно — ты вообще считаешь меня равной в этом браке?
— О чём ты? — он остановился.
— О том, что любое решение принимаешь с мамой. Без меня, — я перечислила на пальцах. — Прошлым летом собрался к ней на дачу на всё лето. Я узнала случайно. Потом взял кредит — тоже не посоветовавшись. Мама сказала, что нужны деньги — ты оформил. Я была против, тебе без разницы.
— Кредит я на себя оформил! — он возмутился. — Плачу сам!
— Из общего бюджета! — я повысила голос. — Мы складываемся на еду, на счета, на всё! И половина зарплаты уходит на кредит! Который ты взял не спросив! А я покрываю разницу!
— Так ты больше зарабатываешь...
— И что? — я шагнула к нему. — Это повод меня не уважать? Максим, я не против помогать. Не против кредита. Я против того, что ты не считаешь нужным со мной советоваться!
Он стоял, опустив голову.
— А теперь вообще верх, — я продолжила. — Ты собрался вселить сюда мать. В мою квартиру. Которую я купила, будучи свободной. Мои деньги. И ты считаешь, что имеешь право тут кого-то селить?
— Настя, я не так подумал...
— Как подумал? — я перебила. — Объясни. Потому что я не понимаю.
Максим тяжело вздохнул, сел.
— Нась, просто... Это квартира. Большая. Нам втроём места хватит. Мама на диване, мы в спальне. Что страшного?
— Максим, — я присела рядом, заставила посмотреть на меня. — Ты действительно хочешь жить с мамой? В двушке? С женой?
— Временно же...
— Навсегда, — я сказала твёрдо. — Она не уедет. Найдёт причину. И мы застрянем. Я знаю таких. Моя подруга Лена так въехала к сыну «на месяц». Семь лет прошло. Они с женой развелись. А свекровь осталась. Теперь она одна живёт, а сын снимает. С новой женой.
— Моя мать не такая, — он возразил, но неуверенно.
— Твоя мать, — я взяла его за руку, — очень властная женщина. Которая привыкла контролировать. Особенно тебя. И если она здесь поселится, я стану изгоем в собственной квартире.
— Преувеличиваешь...
— Нет, — я покачала головой. — Помнишь, как она приезжала на неделю в прошлом году? Когда у неё ремонт был?
— Ну помню.
— Ты помнишь, как она себя вела? — я напомнила. — Переставляла вещи. Говорила, что я неправильно готовлю. Что порядка нет. Что шторы надо менять. За неделю, Максим! За неделю она сделала мне триста замечаний!
— Она хотела помочь...
— Она хотела показать, кто главный! — я не выдержала. — И если въедет, она возьмёт всё под контроль! Это будет её дом! А я стану прислугой!
Максим молчал.
— Скажи честно, — я попросила тихо. — Ты бы хотел, чтобы моя мать переехала к нам? Тоже на год?
Он поморщился.
— Ну... это другое.
— Чем? — я прищурилась. — Чем другое?
— Нась, твоя мать... она специфичная, — Максим подбирал слова. — Она же пьёт. И скандалит.
— А твоя не скандалит? — я усмехнулась. — Максим, давай начистоту. Ты не хочешь мою мать видеть. И я понимаю. Но почему думаешь, что я должна хотеть твою?
— Моя другая!
— Для тебя, — я кивнула. — Для меня она чужая тётка, которая меня не любит и не уважает. И я не хочу с ней жить. Ни день, ни неделю, ни год. Никогда.
— Значит, всё, — Максим поднялся. — Значит, моя мать для тебя никто.
— Для меня она твоя мать, — я тоже встала. — Которую я уважаю. На расстоянии. Максим, я не запрещаю тебе с ней видеться. Ездить к ней. Помогать. Но жить с ней я не буду.
— Тогда и не надо, — он пошёл в прихожую, стал натягивать куртку.
— Куда ты? — я растерялась.
— К маме, — он не смотрел. — Раз уж я здесь лишний.
— Ты не лишний! — я схватила его за руку. — Максим, не надо. Давай спокойно поговорим.
— О чём говорить? — он вырвал руку. — Ты всё сказала. Квартира твоя, права только у тебя. А я так, приложение к интерьеру.
— Я такого не говорила!
— Говорила, — он резко обернулся. — Ты каждый раз подчёркиваешь — МОЯ квартира. МОИ деньги. МОЁ решение. А я кто? Квартирант?
— Муж, — я выдохнула. — Любимый муж.
— Который ничего не решает, — он надел ботинки. — Который живёт на птичьих правах в чужой квартире.
— Максим, — я чувствовала, как слёзы подступают, — не превращай в скандал. Я просто не хочу, чтобы твоя мать здесь жила. Это нормальное желание.
— Для тебя нормальное, — он открыл дверь. — А для меня — нет. Моя мать хочет помочь. Готова на жертвы. А ты её даже на порог не пустишь.
— Она не на жертвы идёт! — я не выдержала. — Она манипулирует! Максим, опомнись! Квартиру сдаст, денег даст — и ты будешь должен! Вечно должен! И жить будешь по её правилам!
— Заткнись, — он сказал так холодно, что я опешила. — Хватит про мою мать. Ты её не знаешь.
— Знаю, — я сжала кулаки. — Четыре года наблюдаю. И вижу, как она тобой управляет.
— Всё, — Максим шагнул в коридор. — Я ухожу. Посижу у мамы, подумаю.
— Подумай, — я кивнула. — О нас. О нашем браке. О том, кого выбираешь — жену или мать.
Он захлопнул дверь. Я осталась одна в своей добрачной квартире, которая вдруг перестала быть домом.
Максим вернулся через три дня. Пришёл вечером, когда я готовилась ко сну. Ключом открыл, вошёл.
— Нась, — он выглядел уставшим. — Нам надо поговорить.
— Слушаю, — я стояла в дверях спальни, скрестив руки.
— Я много думал, — Максим прошёл на кухню, сел. — И понял... ты права.
Я молча села напротив.
— Мама действительно манипулирует, — он потёр лицо. — Все три дня она мне мозги выносила. Говорила, что ты меня не ценишь. Что квартиру жалеешь. Что хорошая жена никогда бы не отказала свекрови.
— И? — я спросила тихо.
— И я понял, что это неправда, — он посмотрел на меня. — Нась, я виноват. Я правда думал, что это нормально — позвать маму пожить. Не подумал о тебе. О твоих чувствах.
— Максим...
— Дай договорю, — он попросил. — Я сказал маме, что она сюда не переедет. Что это наше с тобой пространство. И что её квартира — её дело. Хочет сдавать — пусть сдаёт. Но жить будет там.
— Как она отреагировала?
— Скандал устроила, — Максим усмехнулся невесело. — Сказала, что я под каблук попал. Что ты настроила против родной матери. Что пожалею.
— Прости, — я протянула руку, он накрыл своей.
— Ты ни в чём не виновата, — он покачал головой. — Это я должен извиниться. За то, что не ценил. За то, что мама всегда была важнее. Нась, я люблю тебя. И хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей.
— Я тоже, — я почувствовала, как комок в горле растворяется. — Максим, я не против помогать твоей маме. Финансово, если нужно. Но жить с ней...
— Не будем, — он крепко сжал мою руку. — Обещаю. Это наш дом. Наш с тобой.
Мы помолчали.
— А как же бизнес?
— Обойдусь пока, — Максим пожал плечами. — Накоплю сам потихоньку. Без маминых денег. Они дорого обходятся.
Я улыбнулась.
— Знаешь, я подумала... может, нам стоит брачный договор заключить?
Максим вздрогнул.
— Ты серьёзно?
— Очень, — я кивнула. — Максим, я хочу, чтобы у нас всё было честно. Моя добрачная квартира остаётся моей. Если мы что-то купим вместе в браке — делим поровну. Если я получу наследство — оно моё. Если ты — твоё. Чётко и прозрачно.
Он задумался.
— Договор... это как бы признание, что мы можем развестись.
— Или страховка, что не будем делить имущество, — я возразила. — Максим, я не собираюсь разводиться. Но после этой истории с твоей мамой... я поняла, что мне нужны гарантии.
— Хорошо, — он неожиданно согласился. — Давай. Пусть будет договор. Я не против. Нась, я действительно хочу всё исправить.
Мы обнялись.
В дверь позвонили. Максим вздрогнул.
— Это не...
— Твоя мама, — я закончила, глядя в глазок. — С чемоданом.