Есть сюрпризы приятные, как забытая тысяча в кармане зимнего пальто, а есть звонки из банка в два часа дня. Голос в трубке был вежливым, как похоронный агент: «Марина Павловна, по вашему объекту недвижимости поступила заявка на регистрацию залога. Подтверждаете согласие супруга?»
Я чуть не выронила степлер. Какой залог? Какое согласие? Моя «двушка» — это мой личный, добрачный бастион, моя подушка безопасности, которую я сдавала и как белка, складывала орешки в виде денег за арендную плату, чтобы оплачивать брекеты сыну и танцы дочери.
— Ничего я не подтверждаю, — процедила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость профессионального бухгалтера, у которого дебет не сошелся с кредитом на пять миллионов. — Остановите сделку. Я еду.
Через час я уже знала всё. Мой муж Кирилл, этот гений домашней логистики и повелитель телевизионного пульта, подал документы на кредит под залог моей квартиры. И приложил нотариальное согласие, которое я якобы подписала. Подделка была грубой, но расчет был на то, что «жена не заметит», а электронная подпись — вещь темная.
Домой я вернулась раньше обычного. Кирилл сидел на кухне, величественно поглощая борщ. Он всегда ел так, словно оказывал супу честь. Ему сорок два, он носит запонки даже в субботу и считает, что его мнение — это единственная твердая валюта в доме.
— Нам надо поговорить о квартире, — сказала я, не тратя времени на прелюдии.
Кирилл отложил ложку, промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня с той снисходительностью, с какой топ-менеджер смотрит на уборщицу, случайно зашедшую в переговорную.
— Марин, ну зачем эти нервы? Я хотел сделать сюрприз. Мы расширяем горизонты. Это инвестиция.
— Инвестиция моей добрачной собственности в твою фантазию? — уточнила я, опираясь руками о стол. — Банк звонил. Сюрприз не удался. Зачем тебе пять миллионов?
Кирилл вздохнул, встал и подошел к окну. Поза «Наполеон перед Аустерлицем».
— Это для мамы, — бросил он, не оборачиваясь. Голос дрогнул, добавив нужную дозу трагизма. — У неё сердце. Нужна срочная операция в Израиле. Квоты нет, время уходит. Я не хотел тебя волновать, думал, проверну всё сам, потом отдам с прибыли.
Удар ниже пояса. Свекровь, Галина Петровна, женщина стальной закалки, действительно жаловалась на давление.
— Покажи выписки, диагноз, счет из клиники, — потребовала я.
Кирилл резко обернулся. В его глазах читалось оскорбленное достоинство.
— Ты сейчас будешь требовать справки? Когда речь идет о жизни матери? Марина, я не знал, что ты настолько цинична.
В кухню заглянули дети. Четырнадцатилетний Артем и семилетняя Лиза. Кирилл тут же сменил тактику. Он подозвал их жестом страдающего патриарха.
— Дети, — сказал он, глядя на меня с укором. — Мама не хочет, чтобы бабушка Галя жила. Маме жалко квартиру, которая и так стоит пустая.
Лиза захлопала глазами, готовая зареветь.
— Пап, не гони, — вдруг спокойно сказал Артем. Он стоял в дверях, сунув руки в карманы худи, и смотрел на отца тяжелым, взрослым взглядом. — Бабушка вчера звонила, рецепт пирога диктовала. Голос бодрый. Не тащи нас в свои схемы.
Кирилл осекся.
— Ты как с отцом разговариваешь? — рыкнул он, включая режим «Босс». — Марш в комнату!
Артем не шелохнулся.
— Я не пойду. Ты врешь, пап.
Кирилл побагровел, но я его опередила.
— Хорошо. Если это операция, я сама оплачу. Напрямую в клинику. Давай контакты врача.
— Там... там сложная схема, через посредников, нужно налом, — начал юлить Кирилл, но быстро вернул себе уверенность. — Ты ничего не понимаешь в медицинском туризме. Просто подпиши согласие в приложении. Сейчас. Деньги нужны завтра утром.
— Нет.
— Марина! — он ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула. — Ты убиваешь мою мать! Ты эгоистка, которая трясется над своими бетонными метрами! Я глава семьи, я принял решение!
— Глава семьи обычно приносит мамонта, а не закладывает пещеру жены, — парировала я.
Я ушла в спальню, заперлась и набрала знакомой в кредитном отделе того самого банка. Спасибо годам работы в бухгалтерии — связи решают всё.
— Лен, пробей заявку, — попросила я. — На что там на самом деле?
Ответ пришел через десять минут. Она прислала скриншот. Цель кредита: «Пополнение оборотных средств ИП». Получатель второго транша — автосалон. Бронь на новенький внедорожник. А поручителем идет его брат, Витя, человек, который за свою жизнь развалил три бизнеса, включая ларек с шаурмой.
Утром ситуация накалилась. Кирилл ходил по квартире, демонстративно не замечая меня, но громко вздыхая. Он собирал документы.
— Я передоговорился, — бросил он мне на ходу. — Возьму под залог машины. Своей. Но нам придется затянуть пояса. Детям придется забыть о море.
— О каком море? — спросила я. — Мы и так два года на даче отдыхаем.
— Из-за твоего упрямства! — рявкнул он.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Галина Петровна. С сумками. Живая, румяная и, судя по всему, совершенно не умирающая.
— Ох, еле дотащила, — выдохнула она, ставя пакеты. — Кирюша, ты почему трубку не берешь? Я там капусты квашеной привезла.
В прихожей повисла пауза. Кирилл побледнел. Его «холодная харизма» дала трещину.
— Мам, ты... тебе же нельзя тяжелое, — пролепетал он, пытаясь загородить мать спиной. — Иди, приляг. Мы тут... обсуждаем лечение.
— Какое лечение? — Галина Петровна сняла пальто и поправила прическу. — Ты о чем, сынок? Я к стоматологу записалась, мост менять.
— Галина Петровна, — сказала я громко и четко. — Кирилл утверждает, что вам срочно требуется операция на сердце в Израиле. Стоимостью пять миллионов рублей. И поэтому он вчера пытался заложить мою квартиру.
Свекровь замерла. Она медленно повернула голову к сыну. Взгляд у неё был такой, каким сканируют багаж на таможне.
— Что? — тихо спросила она.
Кирилл попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.
— Мам, ну это... метафора. Я хотел как лучше. Бизнес, понимаешь? Мы с Витькой тему нашли. Верняк. Я бы тебе потом лучшие зубы сделал, золотые!
— Ты хотел заложить квартиру Марины? — голос Галины Петровны стал ниже на октаву. — Квартиру, в которой прописаны мои внуки? Ради Витькиных бредней?
— Это называется диверсификация рисков! — взвизгнул Кирилл, пытаясь вернуть контроль. — Вы, женщины, мыслите узко! Кто не рискует, тот не пьет...
— Тот не пьет корвалол из-за долгов! — перебила я. — Галина Петровна, вот документы. — Я положила на тумбочку распечатку, которую мне прислала Лена. — Заявка на кредит. Цель: покупка коммерческого транспорта и взнос за франшизу «Элитные автомойки». А вот переписка с Витей, где они обсуждают, как лучше «обработать наседку», то есть меня.
Кирилл схватил бумагу.
— Ты рылась в моем телефоне?! Это подсудное дело! Личное пространство!
— А подделка согласия супруги — это уголовное дело, — спокойно ответила я. — Статья 327 УК РФ. До двух лет, Кирилл.
— Да ты... ты просто бухгалтерша! Крыса канцелярская! — сорвался он. — Я хотел семью на новый уровень вывести! А ты меня топишь!
Он начал метаться по прихожей, размахивая руками.
— Уважение не оплачивается, Кирилл, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но оно и не кредитуется. Ты банкрот. Во всех смыслах.
Галина Петровна молча подошла к сыну и отвесила ему звонкую, увесистую оплеуху.
— Вон, — сказала она.
— Мам? — Кирилл схватился за щеку.
— Вон отсюда. И Витьке передай: если он еще раз к Марине или внукам подойдет — я его наследства лишу. Хотя там и лишать нечего, дом в деревне и тот развалится, пока вы «бизнесмены» делите шкуру неубитого медведя.
Кирилл попытался сохранить лицо. Он выпрямился, поправил пиджак, но выглядел при этом как школьник, которого застукали за курением в туалете.
— Хорошо. Я уйду. Но вы пожалеете. Вы без меня пропадете. Я был стержнем этой семьи!
— Ты был пассивом с высокой стоимостью обслуживания, — отрезала я. — Ключи на тумбочку.
Он ушел, громко хлопнув дверью.
Вечером мы пили чай.
— Марина, — сказала свекровь, размешивая сахар. — Прости ты этого дурака. Воспитывала вроде человеком, а выросло... инвестор, тьфу.
— Я не держу зла, Галина Петровна. Но и его держать больше не буду.
— И правильно. А зубы... да шут с ними, с зубами. Похожу пока так.
Я достала из сумочки конверт.
— Здесь шестьдесят тысяч. Это на первый этап лечения. Не в долг, а просто так.
Свекровь улыбнулась. Уважаю.
Финал этой истории был прописан в судебных протоколах спустя два месяца.
Кирилл остался ни с чем. Банк, узнав о попытке махинации (я не поленилась написать официальное заявление об отзыве любых согласий и смене паспортных данных), внес его в черный список. Сделка по «Элитным автомойкам» сорвалась, а брат Витя, как выяснилось, уже успел задолжать серьезным людям под обещание «скорого транша». Теперь Кирилл живет у Вити в «однушке» на окраине, ездит на метро (свою машину пришлось продать, чтобы закрыть часть Витиных долгов).
Я подала на развод и алименты. Квартиру я не продала — она всё так же приносит доход. На эти деньги мы с детьми летом летим в Турцию. Не на Мальдивы, конечно, но зато на свои.
А еще запомните, девочки: если мужчина называет ваш кошелек «нашим бюджетом», а свои долги — «временными трудностями», бегите. Финансовая грамотность иногда спасает жизнь лучше, чем подушка безопасности в автомобиле.