Сегодня я хочу поговорить о разнице между двумя реальностями - внутренней и внешней, и о том, как именно на этой границе рождается большая часть тревоги, соматизации и бесконечных попыток всё проконтролировать. Тема кажется теоретической, но на практике я вижу её почти в каждой работе, потому что очень часто мы с вами страдаем не от самих чувств и не от самих событий, а от того, что они перепутаны между собой.
Итак, вкратце определимся с терминами: внутренняя реальность - это всё, что происходит во мне: эмоции, телесные ощущения, образы, воспоминания, ожидания, внутренние диалоги. Она всегда реальна как переживание. Если мне страшно, страх реален как факт моего опыта, даже если вокруг нет объективной угрозы. Если мне стыдно, стыд реален как состояние, даже если никто меня не обвинял. С внутренним невозможно спорить логикой, его нельзя отменить аргументом, его можно только выдерживать, осмыслять и постепенно переводить в слова.
Внешняя реальность - это события, факты, договорённости, действия других людей, ограничения среды. Её можно проверять, уточнять, перепроверять, наблюдать во времени. Она не обязана совпадать с нашими ожиданиями, и именно это особенно трудно переносится тревожной психикой, потому что внешний мир не гарантирует сценарий и не обещает предсказуемости.
Между этими двумя измерениями есть третье пространство - способность удерживать две правды одновременно: «мне так чувствуется» и «я ещё не знаю, как обстоит дело во внешнем мире». Именно это пространство делает человека психически устойчивым, потому что позволяет не превращать ощущение в факт и не превращать факт в обвинение.
Когда это пространство живо, чувство остаётся чувством, а реальность - реальностью. Когда оно схлопывается, внутреннее начинает захватывать внешнее или внешнее выжигает внутреннее, и тогда жизнь превращается в сложный режим, в котором вы одновременно слишком много чувствуете и почти не можете это удержать.
Чтобы понять, почему это пространство вообще рушится, важно признать простую вещь: мозг не работает по схеме «сначала факты, потом эмоции». Чаще происходит наоборот - сначала телесно-аффективная оценка, а затем объяснение.
На человеческом языке это выглядит так: тело подаёт сигнал - напряжение, дрожь, пустота, учащённое сердцебиение, спазм. Сам по себе этот сигнал ещё не какая-то самостоятельная история. Но психике тяжело оставаться в неопределённости, ей необходимо быстро придать сигналу смысл, желательно такой, который позволит что-то контролировать. И тогда появляется объяснение: это опасно, это болезнь, это потому что меня не любят, это значит, что я провалился.
Если у вас тревожная настройка, разница между вашим ощущением и угрозой схлопывается особенно быстро. Сигнал станет громче, оценка - более негативной, а способность описать своё состояние словами окажется слабее. Тело будет говорить на языке интенсивности, а внутренний переводчик смыслов не успевать за ним. В таком контексте наша с вами любимая соматизация - реальный способ удержать невыносимое в телесной форме, когда психике пока недоступен иной способ переработки.
Дальше включается следующий слой защиты. Когда внутреннее ощущается как угроза, а внешнее непредсказуемо, психика часто активирует древний режим всемогущества. В мягком варианте это звучит как «если я всё просчитаю и продумаю, ничего плохого не произойдёт». В более жёстком - как «я обязан всё предугадать, иначе не выживу». Это не про реальную силу, а про отчаянную попытку избежать встречи с «я не знаю» и «я нуждаюсь».
Важно понимать, что всемогущество почти всегда маскирует беспомощность. Человек берёт на себя роль внутреннего Бога контроля и платит за это хронической усталостью, потому что мир не подчиняется нашим мыслям, как бы интенсивно мы их ни генерировали.
Здесь же возникает механизм проекции, очень интересный по своей сути. Это психоаналитический термин, но вы наверняка о нем слышали и раньше, как минимум, из моих статей.
Проекция - это способ вынести внутреннее наружу, чтобы не сталкиваться с ним напрямую. Я не выдерживаю стыд и начинаю видеть осуждение в чужом взгляде. Я не выдерживаю тревогу и нахожу угрозу в паузе другого человека. Я не выдерживаю злость и начинаю ощущать другого как агрессора. Мы все проецируем, это нормальный психический процесс, вопрос лишь в степени и осознанности.
Когда проекции не осознаются, происходит более сложный процесс: непереносимые аспекты себя отщепляются и бессознательно помещаются в другого, а затем поведение начинает подталкивать его к реакции, которая подтверждает нашу фантазию. И тогда внутреннее получает внешнее подтверждение. Мы говорим себе: «я же чувствовал!», и круг замыкается. Фантазия превращается в самосбывающееся пророчество.
Именно поэтому тревожный ум так любит читать мысли, угадывать намерения и строить гипотезы. Угадать - значит снова почувствовать контроль. Цена этого - постепенная потеря контакта с живым человеком и с реальной ситуацией. Вместо безопасности часто приходит одиночество.
В этом месте становится особенно важным ещё одно понятие - со-регуляция (прошу прощения за обилие терминов, сложных для восприятия). Со-регуляция это физиологическая реальность, которая заключается в следующем: присутствие поддерживающего другого способно снижать реактивность системы угрозы и облегчать переживание стресса. Мы устроены так, что регулировать себя в полной изоляции крайне трудно, особенно когда внутреннее пространство уже перегружено.
Поэтому иногда самый зрелый шаг - не закрываться и не «перетерпевать», а искать безопасный контакт, даже если он минимален: короткое сообщение, разговор, присутствие рядом. Это не слабость, а способ вернуть третье пространство между ощущением и фактом.
И еще предлагаю помнить, что нереносимость неопределённости не уменьшается через требование немедленного облегчения. Она растёт маленькими порциями, через опыт «я выдержал минуту, потом две, потом пять». Терапия ускоряет этот процесс не потому, что даёт готовые ответы, а потому что делает неопределённость разделённой, а не одинокой. В пространстве отношений внутреннее перестаёт быть пугающим монологом и начинает становиться предметом совместного исследования.
И именно этим я занимаюсь в работе. Не борьбой с симптомами и не убеждением, что всё безопасно, а восстановлением границы между внутренним и внешним. Мне важно, чтобы человек научился различать: это моё переживание, а это внешний факт; это моя фантазия, а это реальный другой; это телесный сигнал, а это уже интерпретация. Когда эта способность возвращается, тревога перестаёт управлять реальностью, а реальность перестаёт разрушать внутреннее.
Я пришёл к этой теме из личного опыта, а в потом и из своей работы терапевтом на стыке телесной тревоги и реальных событий, где особенно видно, как легко наше внутреннее может стать единственным источником «доказательств». И каждый раз, когда человеку удаётся удержать две правды одновременно, его мир становится шире и устойчивее.
Если прямо сейчас вам трудно справляться с различением внутреннего и внешнего, можно начать с простого: назвать одним словом своё состояние, найти один проверяемый внешний факт, вернуть внимание к опоре тела, перевести самый громкий вывод в форму версии, а затем сделать маленький шаг в сторону контакта или заботы о себе. Это, конечно, не мгновенное просветление, но все же хоть какое-то постепенное восстановление третьего пространства, в котором внутреннее становится переносимым, а внешнее перестаёт быть врагом.
_________________________________
- Запись на консультацию: @levs_life