Это в деревне Алёны и Лёшки были и школа, и больница, и даже клуб, в котором по выходным устраивались дискотеки. А здесь — ничего. Местная ребятня ездила в школу в соседнюю большую деревню.
Когда‑то здесь у Лёшки и Алёны жили друзья, бывшие одноклассники. Ребята часто бегали друг к другу в гости по просёлочной дороге. Весело было, интересно… Теперь же молодёжь отсюда разъехалась — остались только старики, которых дети не забрали в город.
Заброшенные дома, покосившиеся заборы, тишина. Только откуда‑то издалека доносилась музыка — кто‑то смотрел телевизор. Этот звук напоминал о том, что в старой деревеньке ещё остались жители.
— Жутенько, — поежилась Алёна. — Как деревня‑призрак.
— Да уж, — кивнул Лёшка. — Печальное зрелище.
Смородина между тем бодро затрусила дальше. Она всё ещё шла по следу. Алёна и Лёшка поспешили за ней.
Смородина привела их к домику на краю улицы — маленькой, ветхой, но явно ещё обитаемой избушке. Собака села у ворот и посмотрела на своих людей с таким видом, что те сразу поняли: они на месте.
— Что делать будем? Постучимся? — спросила Алёна.
— Думаю, не стоит. Мало ли кто здесь живёт. Старики, скорее всего, а тут мы — и на ночь глядя заявляемся. Взволнуем ещё людей. Давай‑ка… Завтра в первой половине дня продолжим. Я за тобой заеду на служебной машине, и тогда уж и заявимся сюда. Я в форме буду — всё больше доверия вызовем у людей.
Алёна вынуждена была признать, что Лёшка прав.
— Да, отличный план, — улыбнулась она.
Ночью Алёна от волнения долго не могла уснуть. Она думала о предстоящей встрече с человеком, который может оказаться родственником Арины. Возможно, здесь и сама Майя обнаружится. Тогда Алёна расспросит её обо всём.
«Это точно какая‑то необычная история, — размышляла девушка. — Майя не может оказаться безответственной и равнодушной матерью. Я же видела её глаза…»
На душе у Алёны было светло и тепло. Она долго не понимала, в чём дело, — и только потом осознала: её радовало то, что завтра они снова увидятся с Лёшкой.
Странное чувство… Раньше он никогда не производил на неё такого впечатления. А сейчас… Сейчас ей нравилось быть рядом с ним — рядом с этим добрым, искренним, сильным человеком.
«Просто удивительно, — думала Алёна. — Лёшка ведь такой простой, обычный…»
Ей всегда нравились красавчики — как из сериала. А тут — ничем внешне непримечательный парень…
Утром Лёшка, как обещал, заехал за Алёной. Та захватила корзину с куклой, и они отправились в соседнюю деревню — к тому самому дому, куда привела их накануне умная Смородина.
«А она точно не ошиблась? Смородина‑то?» — мысленно спросила себя Алёна.
«Нет, она никогда не ошибается», — тут же ответила она себе.
Во дворе знакомого уже дома обнаружилась старушка — сухонькая, сгорбленная, в светлом платочке и длинной до пола юбке. Она сидела на скамеечке под яблоней и неистово вязала. Увидев незваных гостей, пожилая женщина всполошилась.
— Товарищ милиционер! — совсем по‑старинному обратилась она к Лёшке. — Наконец‑то вы приехали! У вас есть новости о моей правнучке?
Говоря это, старушка поспешила к забору, чтобы открыть визитёрам дверь.
— Правнучка? А что с ней случилось? — спросил Лёшка, внимательно глядя на хозяйку дома.
— В лесу потерялась моя девочка! — запричитала старушка. — Это всё я, старая, виновата. Ну зачем ребёнка с собой потащила за ягодами? Думала, хорошо ей там будет, поспит спокойно на свежем воздухе, а она пропала. То ли украл кто, то ли сама убежала… Да нет, не могла она убежать — мала ещё совсем. Ой, что же я внучке‑то скажу?!
Алёна и Лёшка переглянулись. Было очевидно, что старушка не в себе.
— Ваша правнучка… Как её зовут? — вдруг спросила Алёна.
— Арина, — уверенно отозвалась старушка. — Внучка её Аришкой назвала — в честь моей матери, кстати. А я не усмотрела за девочкой, вот беда… Малышка ваша… Она в корзине лежала?
Лёшка тоже догадался, что происходит. Это именно старушка оставила куклу в лесу. И почему‑то она считает её своей правнучкой, уверена, что кукла — живой ребёнок.
— В корзине, сынок, в корзине! — старушка часто закивала головой. — Так вы нашли её? Нашли Аришу? С ней всё хорошо?
Лёшка пожал плечами, медленно вернулся к машине и продемонстрировал хозяйке дома корзину с куклой.
Лицо пожилой женщины осветилось радостью. Она всплеснула руками, выхватила куклу из корзины, прижала к себе.
— Аришенька, ласточка моя, девочка любимая, нашлась!
— Красивая у вас правнучка, — сказала Алёна. Она интуитивно понимала, что с человеком, который настолько не в себе, лучше не спорить. — А что у неё на шее? Медальон какой‑то красивый…
— А это мне и дочери моей ещё покойный мой супруг подарил, — ответила старушка. — Мне и Леночке моей. Одинаковые кулоны заказал в ювелирной мастерской. Больше ни у кого таких нет. Только Елене украшение это не нравилось никогда. Она у меня лежала… Я его внучке потом подарила, когда она меня нашла. Один кулон у внучки, один у меня. Получилось, что у нас такая фамильная драгоценность образовалась, уникальная. Такие носят только женщины нашего рода. Вот теперь и у Аришеньки такой есть. Я ей свой кулон отдала.
Алёна посмотрела на Лёшку. «У отказной девочки точно такой же медальон. Её, между прочим, Марина зовут. Мать её так захотела», — вполголоса объяснила Алёна. — «Это точно не может быть совпадением».
— Извините, а внучку‑то вашу как зовут? — спросил Лёшка.
— Майя, — с готовностью отозвалась старушка. — Это я её так назвала, в честь балерины своей любимой. Думала, она вырастет, балетом станет заниматься. Да куда там? С такой‑то матерью непутёвой… Ленка‑то у меня непутёвой получилась, не доглядела я где‑то.
Старушка принялась качать на руках куклу, будто бы забыв о посетителях. Выглядело это жутковато. Алёне было жаль пожилую женщину — одна, в глуши, в таком состоянии…
Они распрощались с хозяйкой дома — та даже не отреагировала на это, так увлечена была куклой, — и отправились в дом по соседству, который тоже выглядел обитаемым.
Открыла им старушка, но куда моложе той, с которой они только что говорили, — явно ещё очень крепкая и в здравом уме.
Лёшка представился как положено: имя, фамилия, звание — и начал задавать вопросы. Соседи в деревне обычно знают друг о друге всё. Так и в этот раз получилось.
Соседка прояснила ситуацию. История старушки, считавшей куклу своей правнучкой, оказалась непростой.
— Евдокия вышла замуж рано…
— Ну, как рано… Тогда все брак заключали, едва совершеннолетие справив. Время такое было.
Жила она со своим супругом, покойным ныне Фёдором, душа в душу. Сама трудилась на ферме, муж в город ездил — работал на крупном заводе. Дневал и ночевал там, бывало. Зато достаток в семье всегда имелся.
Всё было хорошо у семейной пары, только вот детей Бог не давал. Их ровесники давно уже в школу своих отпрысков водили, а Евдокия и Фёдор всё ещё не испытали радость родительства.
Лечения тогда особого не было, как и диагностики приличной. Ездила, конечно, Евдокия в город — к врачам, к знахаркам бегала. Ничего не помогало. И когда уже надежда совсем растаяла, произошло чудо: Евдокия поняла, что ребёнка ждёт. Им с мужем тогда уже за сорок было.
Родилась у них девочка. Раньше срока на свет появилась — маленькая, слабенькая, болезненная. Выходили, на ноги поставили. Ну и, как и стоило предположить, избаловали они свою Леночку.
По дому она работой не занималась. Одевали её как куклу, исполняли каждый каприз дочери, не ругали за плохие оценки и за прогулы. На все увещевания соседей, которые практиковали совсем другие методы воспитания, Евдокия отвечала неизменной фразой:
— Любовью не испортишь.
И вот Елена выросла — эгоистичная, капризная, ленивая. Симпатичная, это да, — уверенная в своей неотразимости. С презрением смотрела она на деревенских и часто повторяла, что достойна лучшей жизни.
За лучшей жизнью Елена отправилась из родного гнезда, едва справив совершеннолетие. Порывалась и раньше, да отец, понимая, чем это всё может закончиться, документы её прятал и следил за дочуркой днём и ночью. Он тогда уже на пенсию вышел — вредное производство. Раньше отправили на покой.
Но не ходить же по пятам за дочкой всю оставшуюся жизнь. Тем более что она повзрослела, паспорт получила. В общем, упорхнула Ленка, пообещав напоследок, что ни за что сюда не вернётся.
Началась у девушки самостоятельная жизнь. Учиться она не собиралась, работать тоже не хотела. Жила за счёт многочисленных кавалеров. Молодой и красивой девушке несложно было найти спонсора.
Пару раз Фёдор ездил в город — разыскивал дочь, пытался образумить. Но всё тщетно: выслушивал от Елены кучу обидных слов и возвращался ни с чем.