Полиция на базе щенячьего патруля/Покидание базы Щенячьего Патруля.
Утро встретило Бухту Приключений холодным, пронизывающим ветром и низкими, тяжелыми облаками. Маршал стоял у ворот базы, одетый по приколу в свою черную медицинскую форму — штаны снова были чистыми, выстиранными и высушенными после вчерашнего кошмара на похоронах. Хвост привычно ныл под тканью, но он уже почти не замечал этого. Рядом с ним, сбившись в тесную кучку, стояли Рокки и Зума. Оба выглядели подавленными, их уши были прижаты, хвосты опущены. Джуди, закутанная в несколько слоев одежды, дрожала не столько от холода, сколько от нервного напряжения. Ее фиолетовые глаза смотрели куда-то в пустоту, мимо всего происходящего. Позади них, у двух больших микроавтобусов с российскими номерами, суетились полицейские. Грузили багаж, проверяли документы, переговаривались по рациям. Майор Семенов стоял чуть поодаль, наблюдая за сборами, и его лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций. Маршал медленно обернулся и посмотрел на базу. На раздвижные автоматические двери, которые так часто встречали и провожали его. На панорамные окна, за которыми оставались Скай, Крепыш и многие другие щенки которые с ними поехать не могли, На пустое место у стены, где совсем недавно лежала желтая подстилка-звезда.
— Гонщик, — прошептал он. — Я вернусь. Обещаю.
Он не был уверен, что это правда.
— Маршал, — тихо позвал Рокки. — Пора.
Маршал кивнул и, не оглядываясь больше, забрался в микроавтобус. Следом за ним зашли Рокки, Зума и Джуди. Дверь с шипением закрылась, отсекая их от всего, что было знакомо и родно. Колонна медленно тронулась с места. Маршал прижался носом к холодному стеклу и смотрел, как уплывают назад знакомые улицы Бухты Приключений. Вот магазин, где они с Гонщиком покупали мороженое после удачных операций. Вот парк, где они гонялись за мячом. Вот школа, где Райдер иногда проводил уроки безопасности.
А вот и знак на выезде из города. Большой, яркий, с надписью: «Бухта Приключений. Добро пожаловать!»
Только сейчас они не въезжали. Они уезжали.
Маршал почувствовал, как к горлу подкатывает тугой, горячий ком. Он попытался сглотнуть его, но не смог. Слезы сами потекли по его морде, скатываясь по черным пятнам и капая на грудь. Рядом всхлипнул Рокки. Зума, обычно такой сдержанный, уткнулся мордой в лапы и беззвучно плакал.
Только Джуди спала. Она свалилась на сиденье, уронив голову на плечо Маршала, и провалилась в тяжелый, беспокойный сон без сновидений. Новости последних дней — беременности, измены, неконтролируемые поступки — вымотали ее окончательно.
— Ничего, — тихо сказал Маршал, обращаясь то ли к друзьям, то ли к самому себе. — Мы вернемся. Обязательно вернемся.
Он не знал, верит ли он в это сам так как от него тут мало что зависело...Колонна двигалась по трассе, оставляя позади Бухту Приключений, а затем и весь материк. Впереди была переправа — водный транспорт, который должен был доставить их на берег Европы. Маршал смотрел в окно, не отрываясь, впитывая каждый новый пейзаж, каждую незнакомую деталь.
Дорога, деревья, поля, маленькие городки с незнакомой архитектурой. Все было другим. Не таким, как дома. Интересным, но чужим.
— Смотрите, — вдруг сказал он, тыча лапой в стекло. — Там коровы. Настоящие, живые коровы!
Рокки и Зума прильнули к окнам. Даже Джуди сквозь сон приоткрыла один глаз, но тут же закрыла его обратно.
Микроавтобус ехал, пейзажи сменяли друг друга, и Маршал чувствовал, как внутри него разрастается странное, сложное чувство. Грусть по оставленному дому смешивалась с любопытством к неизведанному. Страх перед будущим — с надеждой на что-то новое. Он так увлекся рассматриванием видов, что не заметил, как к нему подошел майор Семенов. Тот опустился на соседнее сиденье и протянул Маршалу небольшую, плотно закрытый контейнер
— Возьми, — коротко сказал он.
Маршал взял банку в передние лапы и поднес к свету. Внутри, на дне, лежало что-то светлое, пушистое. Шерсть. Несколько клочков немецкой овчарки, аккуратно собранных и уложенных в стерильную емкость.
— Там еще… — майор кашлянул, отводя взгляд. — Кусочек ткани от его подстилки. И немного земли с того места, где он любил сидеть.
Маршал смотрел на банку и не мог вымолвить ни слова.
— Когда мы приедем на мою дачу, — продолжил майор, все так же глядя в сторону, — ты сможешь закопать это там. В любом месте, какое выберешь. И если хочешь… — он сделал паузу. — Если хочешь, можешь пописать в эту банку. Или покакать. И тоже закопать вместе с его вещами.
Он наконец повернулся и посмотрел Маршалу прямо в глаза.
— Я знаю, вы, собаки, так прощаетесь. Оставляете свой запах. Чтобы он всегда чувствовал, что ты рядом. Это… это нормально. Для вас.
Маршал молчал. Он сжимал банку в лапах и смотрел на шерсть Гонщика сквозь стекло, сквозь слезы, которые снова наполнили его глаза.
— Спасибо, — прошептал он наконец. — Спасибо вам.
Он прижал банку к груди и закрыл глаза.
Микроавтобус продолжал свой путь. Маршал, успокоившись, стянул с себя черные штаны и трусы — ткань снова натирала, хвост затек, и ему хотелось свободы. Он остался в одной футболке, голый от пояса до щиколоток, и с облегчением расправил хвост, положив его на сиденье. В микроавтобусе, помимо них, ехали еще несколько полицейских и, что самое удобное, в углу салона был установлен компактный биотуалет с плотной шторкой. Маршал заметил его почти сразу и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, направился к нему на задних лапах, даже не думая задергивать шторку.
Он просто сел на унитаз, свесив задние лапы, расправил хвост, и начал мочиться. Громко, звонко, с явным облегчением. Струя била в белую эмаль, разбрызгиваясь, и звук этот разносился по всему салону.
Полицейские, сидевшие впереди, даже не обернулись. Они были заняты своими планшетами, картами, переговорами по рации. Только один из них, молодой лейтенант, мельком бросил взгляд в сторону Маршала, но тут же отвел глаза и уткнулся в телефон.
— Эй, — позвал Маршал, закончив и тщательно отряхнувшись. — А вы не стесняйтесь. Я уже всем все показал. Мне скрывать нечего.
Он встал, спустил воду, вернулся на свое место и снова плюхнулся на сиденье, совершенно голый ниже пояса. Рокки и Зума переглянулись. Им было страшно. Страшно выглядеть трусами перед полицейскими, страшно отставать от Маршала в этой странной, безумной откровенности.
Рокки первым решился. Он встал, неуверенно подошел к биотуалету, сел на него, краснея даже под шерстью, сделал свои дела. Дверь он тоже не закрыл.
Зума последовал его примеру. Потом, немного поколебавшись, даже Джуди — она натянула на голову одеяло, но все же сходила в туалет, оставив шторку открытой оправдывая это тем чтобы ей было легче помочь если она почувствует себя плохо там. Полицейские не обращали на них внимания. Иногда кто-то бросал мимолетный взгляд, иногда в чьих-то глазах мелькала тень улыбки, но в целом все были поглощены работой. Для них это было просто… нормально. Или они просто делали вид. Маршал смотрел на друзей, на эту странную, абсурдную сцену, и вдруг почувствовал, как к нему возвращается что-то, что он считал потерянным навсегда. Радость.
— Спасибо, — тихо сказал он, обращаясь к банке с шерстью Гонщика. — Спасибо, что ты был в моей жизни.
Он лег на сиденье, свернулся калачиком, прижимая банку к груди, и его хвост — свободный, живой, целый — начал медленно, ритмично вилять из стороны в сторону. Сначала тихо, потом все быстрее, все радостнее.
Он был так счастлив, что не заметил, как из его важного органа вытекла небольшая, теплая струйка мочи, пропитавшая сиденье под ним.
— Ой, — сказал он, когда заметил. — Опять.
И вдруг расхохотался.
— Ну что за день! — воскликнул он, размазывая слезы радости по морде. — Я везу в банке шерсть своего мертвого друга, чтобы закопать ее на даче у майора, при этом я голый ниже пояса, только что обосс*л сиденье в полицейском микроавтобусе, а мои друзья по очереди ходят в туалет с открытой дверью, чтобы доказать, что они не трусы! Мы едем в Россию, где меня, скорее всего, ждет куча беременных женщин, собак и, может быть, даже кроликов, а я даже не знаю, как это работает наяву, потому что все делаю во сне!
Майор кинул на Маршал взгляд который как бы говорил "Не матерись!" и Маршал подмигнул азбукой морзе сказав "Спасибо"
Он хохотал, и от его смеха просыпались те, кто дремал, и улыбались те, кто делал вид, что работает, и даже суровые полицейские не могли сдержать коротких, сдавленных усмешек.
— Маршал, — простонал Рокки, пряча лицо в лапах. — Ты невозможен.
— Знаю! — радостно ответил Маршал. — Но я хотя бы честен!
Автобус катил дальше. Маршал, наконец успокоившись, снова прильнул к окну. За стеклом проплывали новые города, новые страны. Впереди была переправа, потом — Европа, потом — Россия. Длинная, долгая дорога.
Он смотрел на проплывающие мимо поля, леса, реки, и постепенно его веки тяжелели. Банка с шерстью Гонщика грела лапы. Рядом, уткнувшись носом ему в плечо, спала Джуди. Рокки и Зума, уставшие от эмоций, тоже провалились в сон.
— Я вернусь, — прошептал Маршал, глядя на банку. — Обещаю.
Он закрыл глаза и позволил сну наконец забрать его. Микроавтобус мчался вперед, в неизвестность, а его хвост продолжал медленно, ритмично вилять даже во сне..