Такой ей обязательно поддержка нужна… Но ничего. Пусть отойдёт от родов — утром они всё у неё узнают. И имя настоящее, и место проживания, и родню этой Майи найдут.
«А хорошая из девчонки мать получится, — подумала Алёна. — Вон как она бережно свою доченьку на руках держит».
Каково же было удивление Алёны, когда утром выяснилось, что Майя сбежала ночью из роддома — без дочери. Она просто ушла, оставив малышку в кроватке. Рядом с ней Майя положила кулон на серебряной цепочке — в виде сердца, с выгравированным причудливым узором. Недорогая, но, наверное, уникальная в своём роде вещь. Возможно, сделанная на заказ.
Записку Майя не оставила.
Конечно же, тут же вызвали полицию. Но полицейские следов девушки не нашли. Видимо, та очень старалась уйти, спрятаться. Возможно, у неё даже сообщник был.
Дана смотрела на Алёну с неприязнью и холодной агрессией в глазах.
— Ну что, довольна? Это ведь ты, девчонка, эту пожалела. А теперь что? Теперь у нас отказник. Думаешь, это плюс для нашей больницы? И ведь уже третий отказник за полгода! И так на карандаше в Министерстве здравоохранения стоим. Теперь ещё и это — благодаря тебе. Теперь точно проверками замучают!
Алёне нечего было ответить Дане. Она лишь вздохнула и пошла дальше — в кабинет отдыха персонала. Там она разузнает всё по лучше.
Действительно, маленькая Арина стала третьим отказником за короткий срок. Но на первых двух малышей их родительницы написали отказ — всё как положено. Заведующего вызывали по этому поводу в министерство, отчитывали за плохо проведённую работу с роженицами, предупреждали.
И вот — снова брошенный ребёнок.
— Да уж, за такое заведующего действительно по головке не погладят. И ведь ничто не предвещало беды, — услышала Алёна печальный голос Анны Петровны, как только вошла в комнату персонала.
Здесь собрались многие из их отделения — обсуждали сложившуюся ситуацию.
— Ночью сбежала, оставила в кроватке кулончик — и всё, поминай как звали, — вздохнул кто‑то.
Ситуацию в министерстве как‑то утрясли. Ни заведующий, ни кто‑то другой (кроме Даны, конечно) не попрекали Алёну тем, что это было именно её решение оставить роженицу без документов в роддоме.
Поисками Майи — хотя, скорее всего, молодую мамочку звали совсем по‑другому (представиться‑то можно хоть каким именем) — занялись всерьёз.
На пороге приёмного отделения стояла женщина лет тридцати — с огромным животом, спутанными волосами и какими‑то диковатыми глазами. Ей было страшно и больно. Обычные, в общем‑то, ощущения для роженицы.
Дана снова пыталась развернуть потенциальную проблемную пациентку. Но Алёна‑то видела: нет времени у этой женщины. Живот уже опустился, схватки идут полным ходом.
У роженицы не оказалось при себе документов. Более того, она призналась, что вообще не состояла на учёте в женской консультации. Весь её вид говорил о том, что дама явно ведёт не особенно здоровую и правильную жизнь. Алёна уловила слабый запах перегара, исходящий от роженицы.
К счастью, роды для неё оказались не первыми — уже четвёртыми. Всё проще.
Алёна невольно задалась вопросом: что же с остальными тремя детьми этой женщины сейчас?
И снова именно Алёна настояла на том, чтобы её приняли. Ну как можно было отправить женщину на улицу в таком состоянии?
Врач Вера Викторовна не была в восторге от этой идеи, но тоже вошла в положение — велела готовить родовую палату.
Осмотр показал, что женщина носит двойню. Вот откуда такой огромный живот!
Предлежание у одного из детей неправильное, таз у роженицы узкий — все показания к кесареву. Но дети были уж слишком низко — кесарить поздно.
Вызвали на подмогу ещё одного врача — Павла Константиновича, пригласили медсестёр.
Закончилось всё массивным кровотечением. Алёна никогда ещё такого не видела.
Позже окажется, что женщина страдала хроническим заболеванием, но лекарства не принимала. Если бы она стояла на учёте в женской консультации, эта информация была бы в её обменной карте — и врачи приняли бы меры. Но не случилось.
Роженица умерла прямо на кушетке — в окружении суетящихся вокруг неё, ничего не понимающих медиков. Детей тоже не спасли, хотя все меры для этого были приняты. Это была королевская двойня — мальчик и девочка.
Алёна рыдала в голос после случившегося — в туалете, сотрясаясь от каких‑то судорог. Она прокручивала в голове только что произошедшее, думала о том, что они могли бы сделать для предотвращения такого ужасного конца.
В тот вечер Алёна не поехала домой — осталась в больнице. Не хотелось ей оставаться одной.
Конечно же, на роддом завели дело. Врачи оказались под следствием; младший медицинский персонал, присутствовавший при этих родах, тоже постоянно опрашивали. Родильный дом грозились закрыть: отказники, несколько случаев травм младенцев в родах — и теперь ещё этот вопиющий инцидент.
Заведующий ходил как в воду опущенный.
Дана откровенно шипела на Алёну, обвиняя её в том, что произошло.
— Добренькая нашлась! Да нужно было гнать эту бродяжку! — выговаривала она Алене.
Та не спорила, но и согласиться со словами Даны не могла. Нет, они правильно сделали, что приняли эту женщину. Их команда приложила максимум усилий — ошибок в действиях медиков не было. Просто ситуация сама по себе сложилась так, что эта история не могла закончиться хорошо.
Женщина, как выяснилось, звали Татьяной, жила в неблагополучном районе — пила, гуляла. Дети её росли в детском доме. Новорождённую двойню, скорее всего, ждала бы та же самая судьба. У малышей диагностировали множественные пороки развития: они были бы глубокими инвалидами, требующими постоянной реабилитации. Вряд ли их мама этим занималась.
Однажды заведующий вызвал Алёну к себе в кабинет. Выглядел он немного растерянным.
— Ален, к твоей работе нет никаких претензий, — начал мужчина, глядя прямо в глаза своей сотрудницы. — Но, понимаешь, в министерстве мне поставили условие: я должен кого‑то уволить после произошедшего. Это всё больше формальность. История громкая — нужно, чтобы все узнали, что приняты были все меры.
— Кто‑то ещё звонил в министерство и на тебя нажаловался, — продолжил заведующий. — Кто‑то из наших. Мол, нарушаешь регламент часто, берёшь на себя много.
— Кто‑то… — усмехнулась Алёна. — Я точно знаю, кто это сделал.
— Я тоже знаю, поверь, — кивнул заведующий. — Я пытался объяснить им, что ты — талантливый, перспективный сотрудник. Но…
— Ну, а куда там? — перебила его Алёна.
— Они требуют твоего увольнения.
— Я всё понимаю, не переживайте.
Алёне устроили тёплые проводы. Девчонки накрыли в комнате для персонала стол; все выражали сочувствие, говорили Алене ободряющие слова.