Десять лет, три страны, смерть актёра и развал СССР — за кадром «Ермака» творилось такое, что хватило бы на отдельный фильм.
Арнольд Шварценеггер в кольчуге. На деревянном струге, посреди сибирской реки. Казаки с пищалями по бортам. Арни поворачивается к камере и произносит что-то про честь русского оружия.
Бред? А ведь до этого кадра оставался один телефонный звонок.
Когда я пересматривала «Ермака», не отпускало ощущение: каждый кадр вырывали у судьбы зубами. Так и оказалось. За сериалом тянется шлейф историй — голливудский продюсер, мировые звёзды, сломанный позвоночник и последняя роль великого актёра.
Ермак — фигура, вокруг которой мифов больше, чем фактов. В 1581 году он взял 500 человек и пошёл брать Сибирское ханство. Два года — столица Кучума пала. Ермак отправил Грозному гонцов с мехами и просьбой принять новые земли. Царь принял. А в августе 1585-го атаман погиб в ночном бою на Вагае — не доплыл до стругов.
Пятьсот казаков против ханства. Сюжет, который сам просится на экран. Суриков написал полотно. Бажов и Чарская — романы. Кино молчало до середины восьмидесятых.
Тогда за дело взялись Валерий Усков и Владимир Краснопольский — режиссёры «Вечного зова» и «Теней, исчезающих в полдень». Госкино кивнуло. Денег не дало.
Усков мечтал строить крепость Кучума, шить сотни костюмов, ставить масштабные бои, а бюджет позднего СССР трещал по швам. На завоевание Сибири Ермак потратил два года. На фильм о нём уйдёт почти десять.
И тут в Москву прилетел Дино Де Лаурентис. Тот самый — продюсер «Серпико», «Конана-варвара» и «Невероятных приключений итальянцев в России». Прочитал сценарий, загорелся, увёз режиссёров в Голливуд. Усков вспоминал: «Оглянуться не успели — уже летим за океан».
Голливуд предложил масштаб, деньги и Шварценеггера. Арни пришёл в восторг и согласился сниматься за полгонорара. Но американцы выкатили условие, убившее сделку.
Ермак должен выжить. Никакой гибели на Вагае. Победа, улыбка, титры — а дальше сиквел и франшиза. Голливуд мыслил конвейером. Москва — историей.
Позже появился канадский режиссёр Ллойд Симандл: четыре с половиной миллиона долларов, Шон Коннери на примете. Но в январе 1991-го советские войска штурмовали телебашню в Вильнюсе — и все западные партнёры замолчали разом.
Страна разваливалась, а Усков с Краснопольским строили струги в Петрозаводске.
1991–1993. Нет продюсеров, нет валюты, нет Госкино. Зато есть сценарий и актёры, согласившиеся работать непонятно за что.
Ермаком стал Виктор Степанов — участковый Манков из «Холодного лета 53-го». Роль далась кровью: во время конной сцены он упал с лошади, сломал ногу, повредил позвоночник. Какое-то время не мог ходить. Вернулся на площадку.
Ивана Кольцо сыграл молодой Никита Джигурда — тогда ещё не мем, а крепкий характерный артист. В роли лихого атамана смотрелся органично.
Самая горькая страница — Евгений Евстигнеев. Он играл Ивана Грозного. Последняя работа в кино. Сердце болело давно, в марте 1992-го назначили операцию в Лондоне. Не дожил. Роль урезали, озвучивал царя Сергей Арцибашев.
Я смотрела эти сцены, зная, что Евстигнеева скоро не станет, — и каждый его жест читался иначе. Тяжелее.
Хана Кучума сыграл туркменский актёр Ходжадурды Нарлиев — сегодня его вспомнят скорее как отца Фарика из «Бригады». А ведь он снимался с шестидесятых и для роли мощного, трагичного Кучума подошёл идеально.
Отдельный подвиг — реквизит. Денег на аренду не было. Создали мастерскую «Яррист», где вручную ковали казачье снаряжение и оружие сибирских народов. Под Пермью вырос деревянный город с солеварнями и церквями. Часть сцен снимали в Кремле.
Десять лет без денег — компромиссы неизбежны. «Ермак» заплатил исторической точностью.
В сериале Строгановы зовут Ермака воевать с Кучумом. В реальности купцы натравливали казаков на ханты и манси. Сын Кучума по сюжету гибнет, хотя на деле перешёл на русскую службу. Алёна — наложница хана в исполнении Ирины Алфёровой — выдумана целиком.
Консультант фильма Горелик рубил с плеча: историческая линия построена на «параноидальной идее мирового заговора против России». Пересматривая сериал, я ловила себя на другом: создатели не врали со зла. Они выбирали между скучной правдой и захватывающим вымыслом — и каждый раз ставили на зрелище.
Актёрский ансамбль вытягивал даже слабые сцены. Степанов — мощный, надломленный, живой. Кто-то спорил: не похож на Ермака. Но достоверного портрета атамана не существует, а Степанов создал образ, которому веришь.
Фильм вышел в 1997-м. Показали по телевизору пару раз, продавали на кассетах. Приз «Кинотавра», номинация на «ТЭФИ». А потом — тишина. В том же году на экраны вышли «Брат» и «Особенности национальной охоты». Данила Багров говорил со страной на языке, который она хотела слышать. Ермак — на языке, который она уже забыла.
Десять лет, сломанные судьбы, голливудские переговоры, смерть Евстигнеева — и фильм, который посмотрели немногие. Несправедливо. Но если вдуматься — у «Ермака» и его создателей общая судьба с атаманом. Тот тоже завоевал Сибирь. А погиб в темноте, на холодной реке, не доплыв до своих.