Виктория стояла перед зеркалом и поправляла платье. Свадебное. Простое, белое, без излишеств. Через час состоится регистрация. Иван ждал внизу, курил на крыльце. Виктория смотрела на своё отражение и пыталась понять — правильно ли она делает?
Знакомы полгода. Встречались, ходили в кафе, гуляли по паркам. Иван был внимательным. Дарил цветы. Говорил комплименты. Предложил руку и сердце внезапно, в один вечер, прямо на набережной. Виктория растерялась, но согласилась. Почему нет? Тридцать лет. Пора уже создавать семью.
Роспись прошла быстро. Свидетели, подписи, печати. Ваня поцеловал невесту, гости захлопали. Маленький банкет в кафе — человек двадцать. Родители, несколько друзей, коллеги Ивана. Свекровь Анастасия Петровна сидела во главе стола, улыбалась, произносила тосты.
— Викуля, милая, — говорила свекровь, обнимая невестку. — Как же мы рады! Ванечка наконец нашёл достойную девушку. Спокойную. Не истеричку какую-нибудь. Хозяйственную. Это так важно в наше время.
Виктория улыбалась в ответ и кивала. Анастасия Петровна казалась милой пожилой женщиной с мягким голосом и добрыми глазами.
После свадьбы переехала к Ивану. Двухкомнатная квартира на окраине города. Не новостройка, но приличная. Чистая. Светлая. Мужчина купил её лет пять назад на собственные деньги, гордился этим.
— Моя крепость, — говорил муж, показывая жене квартиру. — Теперь и твоя. Обживайся.
Виктория обживалась. Разбирала вещи, расставляла по шкафам, вешала на стены картины. Покупала новые шторы, подушки, пледы. Мыла, чистила, пылесосила. Квартира преображалась. Становилась уютнее. Домашнее.
Иван приходил с работы, оглядывался и хмыкал с одобрением.
— Хорошо. Чисто. Пахнет приятно. Ты молодец, Вика.
Виктория готовила ужин, накрывала стол. Муж ел, хвалил. Потом они смотрели телевизор или сидели каждый в своём телефоне. Обычная семейная жизнь. Спокойная. Без потрясений.
Анастасия Петровна приезжала раз в неделю. Обходила квартиру, проверяла чистоту, трогала поверхности.
— Викуля, какая ты умница, — восхищалась свекровь. — Смотри, как блестит. Как пахнет свежестью. Ванечке так повезло с тобой. Не каждая девушка сейчас умеет дом вести.
Виктория благодарила за комплименты и заваривала чай. Они сидели на кухне, болтали о мелочах. О погоде, о соседях, о новостях. Анастасия Петровна была приятной собеседницей. Не лезла в дела. Не критиковала. Хвалила.
Годы шли незаметно. Один. Два. Три. Четыре. Виктория работала менеджером в строительной компании. Иван программистом. Зарплаты хватало на жизнь. Не богато, но и не бедно. Откладывать не получалось — деньги уходили на продукты, коммуналку, мелкие покупки.
К пятому году Виктория окончательно срослась с этой квартирой. Знала каждую трещинку на стенах. Каждый скрип половицы. Помнила, где стоял каждый предмет. Это был её дом. Пусть юридически принадлежал Ивану, но фактически — её. Пять лет труда. Пять лет уюта и заботы.
Иван никогда не упоминал про право собственности. Говорил «наша квартира», «наш дом», «мы». Виктория не думала о документах. Зачем? Они муж и жена. Семья. Всё общее.
Однажды вечером Иван вернулся с работы возбуждённый. Глаза блестели. Руки тряслись. Сбросил куртку на стул, прошёл в гостиную, сел напротив жены.
— Вика, у меня идея, — начал муж, потирая ладони. — Крутая идея. Бизнес. Свой.
— Какой бизнес? — Виктория оторвалась от телефона.
— Производство мебели. На заказ. Индивидуальный дизайн. Сейчас это модно. Люди платят большие деньги за уникальные вещи. Я посчитал — вложить нужно миллиона два. Окупится за полгода. Дальше — чистая прибыль.
— Откуда у нас два миллиона?
— Вот именно. Надо продать квартиру.
Виктория замерла. Телефон выпал из рук на диван.
— Что?
— Квартиру. Продать. Она стоит три с половиной. Продадим, возьмём два на бизнес, остальное на аренду пойдёт. Пока дело раскрутится. А потом купим квартиру побольше. В центре. Может, даже дом.
— Ты с ума сошёл? — голос Виктории сорвался на крик. — Продать нашу квартиру? Единственное жильё?
— Вика, ну ты подумай. Это инвестиция. Временные трудности ради будущего.
— Нет, — твёрдо сказала Виктория. — Я не позволю. Это наш дом. Мы не можем рисковать крышей над головой.
— Почему не можем?
— Потому что это глупо! Безумно! Ваня, твои бизнес-идеи всегда были сомнительными. Помнишь, ты хотел открыть прокат велосипедов? Подсчитал прибыль, а про расходы забыл. Хорошо, не было денег на старт. А сейчас ты предлагаешь рискнуть квартирой? Нет. Даже не думай.
Иван нахмурился.
— Ты не веришь в меня.
— Я верю в тебя. Но не верю в эту идею. Производство мебели — это огромные риски. Конкуренция. Сложности с поставщиками. Клиентами. Ты понятия не имеешь, как это работает.
— Зато у меня есть партнёр. Опытный. Мастер по дереву. Всю жизнь мебель делает.
— И зачем ему твои деньги?
— Ему нужен капитал. Сам он накопить не может. А я предоставлю.
— За счёт нашей квартиры? — Виктория встала, скрестив руки на груди. — Иван, я говорю нет. Окончательно и бесповоротно. Нет.
Муж тоже встал. Лицо покраснело.
— Ты эгоистка. Думаешь только о себе. О своём комфорте. А про мои мечты тебе плевать.
— При чём здесь эгоизм? Я хочу сохранить дом! Наш дом!
— Мой дом, — холодно поправил Иван. — Квартира моя. Я купил до брака. Имею право распоряжаться.
Виктория опешила, не ожидала подобное услышать.
— Что?
— Ты слышала. Квартира принадлежит мне. Юридически. И если я решу продать — продам.
— А я? Я что, не жена? Не часть семьи? Разве моё мнение не учитывается?
— Ты жена. Но жильё моё. И решение принимаю я.
Виктория развернулась и ушла в спальню. Захлопнула дверь. Легла на кровать, уставившись в потолок. Сердце колотилось. Руки дрожали. Моё. Он сказал «моё».
Следующие дни превратились в кошмар. Иван давил. Уговаривал. Убеждал. Приводил аргументы. Показывал расчёты. Обещал золотые горы. Виктория не сдавалась. Стояла на своём. Твердила одно — не продавать.
— Ты не веришь в мой успех, — упрекал муж.
— Верю. Но не готова рисковать домом.
— Дом купим новый! Лучше!
— А если не купим? Если бизнес провалится? Останемся на улице?
— Не провалится!
— Откуда уверенность?
— У меня есть план! Всё просчитано!
— Твои планы всегда проваливались, — устало говорила Виктория. — Помнишь интернет-магазин? Вложился, прогорел за месяц. Помнишь курсы по программированию? Набрал двух учеников, плюнул, забросил.
— Это было давно! Я изменился! Повзрослел!
— Не настолько, чтобы я доверила тебе наше жильё.
Конфликты нарастали. Иван стал раздражительным. Приходил домой мрачный, хлопал дверями, огрызался. Виктория замыкалась, избегала разговоров.
Однажды вечером грянул настоящий скандал. Иван зашёл в гостиную с распечатками бизнес-плана. Разложил на столе, начал объяснять в десятый раз. Виктория слушала молча, потом взорвалась.
— Хватит! Надоело! Я сказала нет! Сколько можно повторять?
— Я не остановлюсь, пока ты не согласишься!
— Тогда можешь не останавливаться всю жизнь! Я не соглашусь!
— Ты душишь мои амбиции!
— Я сохраняю наш дом!
— Какой наш? Мой! Понимаешь? Мой!
— Тогда, может, и жить мне здесь незачем? — выкрикнула Виктория. — Раз всё твоё! Раз я здесь никто! Может, нам вообще развестись?
Иван замер. Лицо стало каменным. Глаза — льдом.
— Может, и правда, — тихо сказал муж.
Виктория замолчала. Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Непоправимые.
— Я не это имела в виду, — начала Виктория, но Иван махнул рукой.
— Сказала. Значит, так и есть. Ладно. Я понял.
Муж собрал бумаги и ушёл в другую комнату. Виктория осталась стоять посреди гостиной, не зная, что делать. Развод? Серьёзно? Из-за квартиры?
Неделя прошла в молчании. Иван не разговаривал. Приходил, ел, уходил в комнату, закрывался. Виктория пыталась заговорить — игнорировал. Пыталась извиниться — отворачивался.
Потом атмосфера неожиданно изменилась. Иван стал вежливым. Спокойным. Даже улыбался. Спрашивал, как дела на работе. Интересовался здоровьем. Виктория насторожилась, но решила не портить хрупкое перемирие.
— Вика, давай не будем ссориться, — сказал муж за завтраком. — Я подумал. Ты права. Квартира важнее. Забудем про бизнес. Ладно?
— Правда? — Виктория с надеждой посмотрела на мужа.
— Правда. Сосредоточимся на работе. На нас. Хватит витать в облаках.
Виктория выдохнула с облегчением. Наконец-то. Наконец-то он понял.
Иван был предупредительным. Готовил кофе по утрам. Покупал цветы. Целовал перед уходом. Виктория расслабилась. Улыбалась. Радовалась, что кризис миновал.
— Тебе на работе нормально? — спросил Иван однажды вечером. — Не перерабатываешь?
— Нормально. Справляюсь.
— Если что, отдыхай больше. Не переутомляйся.
— Спасибо. Стараюсь.
Через неделю начальник вызвала Викторию и сообщила о командировке.
— Новосибирск. Крупный клиент. Нужно лично контролировать монтаж. Неделя, не больше. Справишься?
— Конечно, — кивнула Виктория.
Дома Иван отреагировал спокойно.
— Новосибирск? Хорошо. Съезди. Развеешься заодно. Город красивый.
— Ты не против?
— Почему должен быть против? Работа есть работа.
В день отъезда Иван сам вызвал такси. Помог донести чемодан. Поцеловал жену на прощание.
— Удачи. Звони, как приедешь.
— Обязательно.
Виктория улетела с лёгким сердцем. Командировка прошла успешно. Клиент остался доволен. Виктория вернулась в пятницу вечером, усталая, но счастливая. Домой хотелось безумно. В свою кровать. В свою ванну. В свою тишину.
Такси остановилось у подъезда. Виктория вышла, взяла чемодан, зашла в подъезд. Поднялась на третий этаж. Остановилась у своей двери.
Дверь была другой. Новая. Металлическая. Тёмно-серая. Виктория уставилась на неё, не понимая. Достала ключи. Попыталась вставить в замочную скважину. Не подошли. Замок был совершенно другой.
Виктория опустила руку с ключами и огляделась. Номер квартиры правильный. Этаж правильный. Но дверь чужая.
Соседка вышла из квартиры напротив. Пожилая женщина, с которой Виктория здоровалась все пять лет.
— Здравствуйте, Мария Ивановна, — Виктория шагнула к соседке. — Вы не знаете, что с нашей дверью?
— Здравствуйте, милая, — соседка покачала головой. — Поменяли. Позавчера. Мастера приходили. Весь день шумели.
— Поменяли? Кто?
— Ну, ваш муж, наверное. Или новые хозяева.
— Какие новые хозяева?
— Не знаю, милая. Я слышала, квартиру продали. Или сдали. Точно не скажу.
Виктория отшатнулась к стене. Продали. Продали квартиру. Без её ведома. Пока её не было.
Достала телефон дрожащими руками. Набрала номер Ивана. Гудки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
— Алло, — равнодушный голос мужа.
— Иван, что происходит? Почему дверь другая? Почему ключи не подходят?
Пауза. Долгая. Тягостная.
— Я продал жильё, пока ты была в командировке, — признался муж по телефону спокойно. Буднично. Словно сообщал о покупке молока.
Виктория замерла. Сердце остановилось. Дыхание перехватило.
— Что? — прошептала жена.
— Продал квартиру. Сделка прошла в среду. Деньги получил вчера. Уже вложил в бизнес.
— Ты… ты продал… нашу квартиру?
— Мою квартиру, — поправил Иван. — Юридически моя. Имел право.
— Но я там жила! — закричала Виктория. — Пять лет! Это был мой дом!
— Был твой. Больше нет. Новые хозяева въезжают завтра.
— Иван, приезжай немедленно! Открой дверь! Верни ключи!
— Нет. Сделка завершена. Я тебе больше не муж. И не обязан обеспечивать жильём.
— Как не обязан? Мы женаты!
— Ты сама предложила развод. Помнишь? Я подал заявление, пока ты была в командировке. Через месяц решение суда.
— Ты… — голос Виктории сорвался в рыдание. — Ты не мог так поступить… не мог…
— Мог. И поступил. Прощай, Виктория.
Гудки. Муж сбросил звонок. Виктория набрала снова. Абонент недоступен. Заблокировал.
Жена сползла по стене на пол. Чемодан упал набок. Соседка исчезла, испуганно закрыв дверь. Виктория сидела в подъезде, глядя в пустоту. Продал квартиру. Выкинул на улицу. Подал на развод. Всё за одну неделю.
Как долго прошло, Виктория не знала. Очнулась от звонка телефона. Подруга Марина.
— Вика, привет! Как командировка?
— Марина… — голос прервался всхлипом. — Помоги.
— Что случилось?
Виктория рассказала. Сбивчиво. Рыдая. Марина слушала молча, потом выдохнула.
— Скотина. Вика, где ты сейчас?
— У дома. В подъезде.
— Сиди. Приеду через полчаса.
Марина приехала быстрее. Обняла Викторию, помогла встать, взяла чемодан. Посадила в машину, увезла к себе.
— Поживёшь у меня, пока разберёшься, — сказала подруга.
Виктория кивнула, не в силах говорить.
На следующий день поехала к свекрови. Позвонила в дверь. Анастасия Петровна открыла, не снимая цепочку.
— Что тебе нужно?
— Анастасия Петровна, вы знали? Знали, что Иван продаёт квартиру?
— Знала. И что?
— Как и что? — Виктория почувствовала, как ярость вскипает внутри. — Вы знали, что он выбросит меня на улицу? И молчали? Притворялись доброй свекровью?
— Я не притворялась. Я была вежливой. Пока ты была полезной. Убирала. Готовила. Создавала уют Ванечке. А потом стала мешать. Отказала в помощи с бизнесом. Угрожала разводом. Ваня правильно сделал. Избавился от балласта.
— Балласта? — Виктория не могла поверить. — Пять лет я была вашей семьёй!
— Нет, милая. Ты была удобной домработницей. Бесплатной. А теперь не нужна. Убирайся к своим родителям. И больше не появляйся.
Анастасия Петровна закрыла дверь. Виктория стояла на площадке, глядя на белую поверхность. Домработница. Балласт. Они никогда не считали её семьёй.
Виктория вернулась к Марине и заперлась в комнате. Лежала на кровати, глядя в потолок. Плакать больше не получалось. Только пустота внутри. Холодная. Беспросветная.
Через день встала. Умылась. Оделась. Позвонила на работу, сказала, что заболела, нужно несколько дней. Начальница поняла без лишних слов, разрешила взять неделю.
Виктория сняла номер в хостеле. Дешёвый. Койка в общей комнате на восемь человек. Марина предлагала остаться, но Виктория отказалась. Не хотела быть обузой.
Позвонила Ивану. Номер заблокирован. Написала в мессенджер. Не доставлено. Написала на почту. Без ответа. Муж вычеркнул жену из жизни полностью.
Виктория вспомнила про вещи. Одежда, документы, личные предметы — всё осталось в квартире. Пыталась найти Ивана через общих знакомых. Никто не знал, где мужчина. Сменил номер. Удалил соцсети. Исчез.
Виктория осознала — вещей не вернуть. Денег не получить. Дома нет. Пять лет жизни стёрты в ноль.
Ярость постепенно остывала. Вместо неё пришло холодное спокойствие. Ну и ладно. Начну с нуля. Без них.
Виктория устроилась на новую работу. Подруга посоветовала. Дизайнер интерьеров. Частные заказы. Платили хорошо. Брала всё, что предлагали. Уезжала в другие города. Жила в гостиницах. Работала по двенадцать часов в сутки. Возвращалась в хостел, падала на койку, засыпала мгновенно.
Экономила на всём. Ела дешёвую еду. Носила старую одежду. Не тратила ни копейки на развлечения. Каждый заработанный рубль откладывала на счёт.
Прошло полгода. Подвернулась дешевая комната, сняла не задумываясь. Чисто, уютно и тихо. Заработок шел стабильно. Работала много. Клиенты рекомендовали друзьям. Заказов становилось больше. Виктория росла профессионально. Портфолио расширялось. Цены поднимались.
Через год узнала новость. Случайно. Встретила знакомую Ивана в торговом центре.
— Вика? Ты? — девушка остановилась, удивлённая. — Давно не виделись!
— Привет, Оля, — Виктория натянуто улыбнулась.
— Ты как? Слышала, мы с Ваней расстались.
— Да. Давно уже.
— Ну и правильно. Он, кстати, в полной заднице сейчас.
— Что случилось?
— Бизнес провалился. Мебельное производство. Партнёр оказался мошенником. Деньги исчезли. Иван остался с долгами. Огромными. Прячется от кредиторов. Живёт у матери.
Виктория слушала и чувствовала… ничего. Ни жалости. Ни злорадства. Просто безразличие.
— Понятно, — кивнула Виктория.
— Ты не злишься?
— Нет. Это его жизнь. Я свою строю.
Через несколько дней позвонила Анастасия Петровна. Неизвестный номер, но Виктория ответила.
— Викуля, милая, — голос свекрови дрожал. — Помоги, пожалуйста. Ванечка в беде. Долги. Кредиторы угрожают. Нужны деньги. Хоть немного.
Виктория молча сбросила звонок. Заблокировала номер.
Работала дальше. Копила. Искала квартиру. Не в центре — дорого. На окраине. Маленькую. Студию. Но свою.
Через два года нашла. Двадцать пять квадратов. Новостройка. Недорогой район. Накоплений хватило на первый взнос. Взяла ипотеку на остальное.
Виктория подписала договор, получила ключи. Зашла в пустую квартиру. Голые стены. Серый пол. Окна без штор. Но это было её. Только её.
Ремонт делала сама. Выходные проводила с валиком и кистью. Красила стены. Клеила обои. Собирала мебель. Покупала всё постепенно. По мелочи. Что могла себе позволить.
Квартира обживалась медленно. Но верно. Диван. Стол. Шкаф. Кровать. Шторы. Ковёр. Картины. Растения на подоконнике.
Виктория сидела однажды вечером на диване с чашкой чая. Смотрела в окно. Город сиял огнями. Было тихо. Спокойно.
Телефон лежал рядом. Без звонков от Ивана. Без сообщений от Анастасии Петровны. Они исчезли из жизни. Как и она из их.
Виктория улыбнулась. Впервые за три года по-настоящему. Она свободна. Живёт одна. В своей квартире. Без манипуляций. Без предательства. Без лжи.
Да, пришлось начинать с нуля. Да, потеряла пять лет. Да, прошла через боль и унижение. Но теперь никто не мог отнять у неё дом. Потому что дом принадлежал ей. Юридически. Фактически. Морально.
Виктория допила чай, поставила чашку на стол и встала. Прошлась по квартире. Погладила стены. Поправила шторы. Включила ночник.
Дом. Её дом. Настоящий. Единственный. Навсегда.