С молоком, говорком, песнями и потешками крестьянских кормилиц в дворян, великих князей и будущих императоров закладывались частицы русского характера.
НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА
«У богатого купечества иметь кормилицу считается признаком хорошего тона, так же, как иметь рояль или хороших лошадей», — писали в «Энциклопедии семейного воспитания и обучения» 1908 года. Задолго до купечества кормилиц приглашали в царские и дворянские семьи.
В высшем свете Российской империи считалось признаком хорошего тона сразу после рождения младенца доверить его заботам кормилицы и няни. Общепринятое объяснение: чтобы женщина не теряла форму и могла вскоре после родов вернуться к активной общественной жизни. Прагматика же была гораздо более физиологична: кормление грудью препятствовало новой беременности. А при высокой детской смертности для обеспечения продолжения рода и уж тем более престолонаследия женщина должна была как можно быстрее родить следующего наследника.
Поэтому, например, когда жена великого князя Александра Николаевича Мария Александровна, родив в 1842 году дочь, выразила желание кормить ее грудью, император Николай I категорически запретил ей делать это. Когда же великая княгиня Мария Павловна, жена великого князя Владимира Александровича, в связи с появлением сына в 1875 году первой самостоятельно стала кормить своего ребенка, то это было встречено в благородном обществе с недоумением и обсуждалось в гостиных как чудачество.
Если в XVI – XVIII веках кормилицами становились супруги бояр с известными фамилиями, в XVIII веке ими могли быть жены дворцовых служителей, то в XIX веке кормилицами высокородных детей становились исключительно крестьянки. Практика привлечения крестьянских кормилиц в XIX веке получила и идеологическое обоснование. В эпоху знаменитой триады «православие, самодержавие, народность» кормилица-крестьянка становилась ответственной за воплощение «народности» — связи царя с простыми подданными.
Как отбирались
Попасть в кормилицы к высокопоставленному младенцу было сложнее, чем получить государственную должность. Отбор в первую очередь начинался в специальных «рассадниках» — деревнях, где следили за здоровьем и нравами жителей и избегали оставлять военных на постой. Из десятков кандидаток во дворец попадали не больше двух-трех.
Критерии были строгими: возраст — 20-35 лет, физически здорова, миловидна, родила 6-7 недель назад. Врачи осматривали кожу, цвет десен, белизну зубов. Предпочтение отдавалось светловолосым, рыжих не брали категорически — считалось, что у них плохой характер. Требовался спокойный и веселый нрав, доброта и «развитые умственные способности». Молоко кормилицы проверяли на жирность (должна быть средняя) и количество — его нехватка была причиной для немедленного отстранения. Грудь кормилицы осматривали и оценивали на вес, кладя на ладонь.
Как одевались
Традиция одевать кормилиц в сарафан и кокошник возникла при царском дворе на рубеже XVIII–XIX веков. Это был не просто народный костюм, а официальная форменная одежда, подчеркивавшая прямую связь монарха с народом. Однако традиционный сарафан шился из дорогих бархата или штофа, а кокошник богато украшался. В эпоху правления Николая I кормилица в народном костюме превратилась в живое олицетворение связи царя с народом.
Как служили
Попав во дворец, крестьянка меняла жизнь не только свою, но и своей семьи. Она в среднем на год, а то и дольше, становилась неотлучной при младенце, часто без права видеться со своими детьми. Но служба открывала невиданные пожизненное обеспечение и статус. Кормилицам семья работодателя выплачивала годовое жалованье, которое могло достигать 800 рублей, а пожизненная пенсия — 600 рублей в год. Для сравнения: единовременная выплата при увольнении (до 860 рублей) почти равнялась годовому окладу управляющего госучреждением.
Им собирали богатое приданое (одежда, ткани, часы), дарили достаточно дорогие украшения и регулярно одаривали деньгами к праздникам. Казна строила для бывших царских кормилиц дома по особым проектам. Их семьи освобождали от оброка и налогов, а детей часто записывали в учебные заведения за казенный счет.
Собственный ребенок кормилицы становился молочным братом или сестрой царственного отпрыска. Эти связи поддерживались десятилетиями. Например, Николай I более 50 лет выплачивал пособия детям своей кормилицы Ефросиньи Ершовой.
На что влияли
От кормилицы воспитанник впервые слышал русскую речь, сказки, прибаутки и песни. Трогательные отношения связывали Александра III и его кормилицу Екатерину Лужникову. Император позволял ей говорить себе «ты» и отчитывать за излишества.
С уходом этой традиции после 1917 года оборвалась одна из нитей, связывавших разные миры одной страны. Как писал историк Игорь Зимин, простая крестьянка, вскармливая будущего самодержца, закладывала в него то, что позже назовут загадочной русской душой.