Осень в тот год стояла на диво. Леса горели багрянцем и золотом, а воздух был прозрачным и звонким, как хрусталь. Мама сказала, что это лучшая пора для турпохода, и маленький рыжий Имбирчик, чей пушистый хвост ещё не знал ни одного серьёзного приключения, прыгал от радости до самого потолка.
⠀
Тропа начиналась у подножия большой горы и сразу нырнула в разноцветный тоннель из кленовых листьев. Имбирчик вертел головой во все стороны. Каждый шорох, каждая вспорхнувшая с ветки синица, каждый луч солнца, пробивающийся сквозь кружево ветвей, — всё было чудом. Он пытался поймать лапкой особенно красивый жёлтый лист, но тот, дразнясь, улетал дальше.
⠀
Чем выше они поднимались, тем больше редел лес и тем заметнее становилась перемена. Жёлтые листья попадались всё реже, потом исчезли совсем. Вместо них под лапами захрустела пожухлая трава, припорошённая первым ледком. А ещё выше трава уступила место упругому, ещё не глубокому, но уже самому настоящему снегу.
⠀
— Смотри, сынок, — сказала мама, — мы поднялись в зиму.
⠀
Имбирчик ахнул. С высокой смотровой площадки, где они стояли, открывался вид, от которого захватывало дух. Внизу, далеко-далеко, разноцветным лоскутным одеялом лежала осень, а здесь, на вершине, всё было белым-бело и сверкало на солнце. Они стояли, заворожённые этой сказочной границей двух времён года, как вдруг тишину разорвал отчаянный, полный ужаса крик.
⠀
Крик доносился со стороны замёрзшего горного озера, что темнело неподалёку. Мама и Имбирчик, не сговариваясь, бросились туда. На льду, у самой кромки воды, отчаянно барахтался маленький медвежонок. Лёд под ним трещал и проваливался, медвежонок пытался выбраться, но снова и снова срывался в ледяную воду. Его мамы нигде не было видно.
⠀
— Лёд тонкий! — крикнула мама, удерживая рвущегося вперёд Имбирчика. — Вставать нельзя!
⠀
Она быстро, но осторожно легла на живот, распределяя вес, и поползла к полынье. Имбирчик, дрожа от страха за маму и за медвежонка, последовал её примеру, утопая в снегу. Лёд угрожающе потрескивал, но выдерживал. Мама протянула медвежонку крепкую палку, которую нашла по пути.
⠀
— Хватайся, малыш! Держись крепче!
⠀
Медвежонок, уже теряющий силы, вцепился в палку мёртвой хваткой. Мама медленно, дюйм за дюймом, поползла назад. Имбирчик, упираясь лапками, тянул её за куртку. Наконец, общими усилиями они вытащили беднягу на лёд, а затем и на безопасный, покрытый снегом берег.
⠀
Медвежонок был мокрый, дрожал крупной дрожью и тихонько поскуливал. Мама мигом скинула рюкзак, достала большой пушистый плед и закутала найдёныша с головой.
⠀
— Нужно согреться, быстро, — скомандовала она.
⠀
Через полчаса на берегу озера, под прикрытием старой ели, весело потрескивал костёр. Рядом стояла палатка, похожая на оранжевый гриб. Мама колдовала над котелком с супом, а Имбирчик сидел рядом с медвежонком, который понемногу переставал дрожать и с удивлением поглядывал на своего рыжего спасителя огромными чёрными глазами. Имбирчик молча придвинул ему кружку с дымящимся чаем.
⠀
Стемнело быстро. Небо над горами стало глубоким, синим, и в нём зажглись мириады ярких, как искры костра, звёзд. Они сидели втроём у огня, пили горячий суп и молчали. Каждый думал о своём. Только когда они уже забрались в палатку и устроились все вместе, тесно прижавшись друг к другу, выяснилось самое страшное. Мама-медведица погибла. Медвежонок остался один.
⠀
Рыжая мама Имбирчика ничего не сказала. Она только крепче обняла одной лапой своего сыночка, а другой — маленького медвежонка, и притянула их к себе. В палатке было тепло и уютно, пахло хвоей и дымом, а снаружи звёзды всё так же холодно смотрели на заснеженную вершину.
⠀
Утром медвежонок пошёл с нами. Он шёл, держась за мамин рюкзак и изредка косясь на Имбирчика, который с важным видом вышагивал рядом.
⠀
А что было дальше — это уже совсем другая история.