В ту субботу утро в квартире Самойловых пахло свежевыпеченными круассанами и дорогим кофе. Марина, поправляя шелковый халат, любовалась тем, как солнечные блики играют на хрустальной люстре. В её тридцать пять жизнь казалась выверенной до миллиметра: уютная «трешка» в центре, успешный муж Артем — владелец сети мебельных салонов, и репутация «идеальной пары», которую они старательно выстраивали последние десять лет.
Артем уехал рано. «Срочная приемка на складе, котенок, буду к ужину», — бросил он, поцеловав её в висок. Марина привычно улыбнулась. Она верила ему так же безоговорочно, как верят в законы физики.
Звонок в дверь раздался в одиннадцать. На пороге стояла Антонина Игоревна — соседка снизу, женщина, чьё хобби заключалось в коллекционировании чужих грехов. Обычно Марина вежливо спроваживала её, но сегодня вид Антонины был пугающе торжествующим.
— Мариночка, деточка, ты только не падай, — выдохнула соседка, вваливаясь в прихожую. — Я ведь как знала! Пошла в аптеку за каплями, а там… у «Гранд-Отеля»…
Марина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Что там, Антонина Игоревна? Артем попал в аварию?
— Хуже, милая. Намного хуже. С девкой он там был. С такой, знаешь… — соседка сделала неопределенный жест руками, обрисовывая нечто вызывающее. — Юбка — одно название, волосы до пояса, на губах помады на три зарплаты. И твой Артемка её так нежно под локоток в машину усаживал. В «Мерседес» свой черный. Я еще подумала: может, родственница? Да какая там родственница, когда она ему на шею при народе вешается!
Мир вокруг Марины не рухнул с грохотом. Он просто начал медленно обесцвечиваться. Она смотрела на пятно от кофе на столешнице и думала: «Артем не любит кофе из автоматов. А у "Гранд-Отеля" парковка всегда забита».
— Вы ошиблись, — тихо сказала Марина, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
— Ошиблась? — Антонина Игоревна с готовностью выудила из кармана телефон. — Я ж на кнопочку нажала, думаю, вдруг не поверит? На, смотри!
На экране, в зернистом цифровом шуме, был Артем. Его профиль невозможно было спутать ни с чьим другим. Он улыбался — той самой улыбкой, которую Марина считала предназначенной только ей. А рядом с ним стояла она. Короткое алое платье, вызывающе высокие каблуки, платиновый блонд. «Ночная бабочка» в самом классическом, карикатурном исполнении. На фото Артем бережно открывал перед ней дверцу машины.
— Спасибо, — Марина забрала телефон, механически переслала фото себе в мессенджер и вернула гаджет соседке. — Вы очень… бдительны.
Когда дверь за Антониной закрылась, Марина не разрыдалась. Она села на пол прямо в прихожей. В голове пульсировала одна мысль: он не просто изменил. Он сделал это пошло. Банально. С женщиной, чей образ был полной противоположностью Марины — сдержанной, элегантной, интеллектуальной.
— Значит, склад, Артем? — прошептала она в пустоту квартиры.
Она поднялась, подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела женщина с идеальной укладкой и мертвыми глазами. В фильмах в этот момент героини бьют посуду. Марина же сделала кое-что похуже. Она открыла шкаф мужа и начала медленно, с хирургической точностью, перебирать его вещи.
Она не искала улик — улика уже жгла её мозг изнутри. Она искала план.
В его кабинете, в потайном ящике стола, Марина нашла то, о чем Артем никогда не упоминал: второй телефон. Он был включен. Одно новое сообщение: «Котик, спасибо за утро. Жду продолжения в среду. Твоя Кристи».
Марина почувствовала, как по венам разливается холодная, ядовитая решимость. Она знала Артема. Если устроить скандал сейчас, он будет ползать в ногах, клясться, что это была «минутная слабость», и она, возможно, простит — из страха потерять этот их идеальный мирок.
Но Марина больше не хотела этот мир. Она хотела сжечь его дотла, но так, чтобы Артем сам принес спички.
Она взяла его второй телефон и быстро набрала ответ: «Кристи, планы меняются. Приезжай сегодня ко мне домой в семь. Хочу устроить сюрприз жене. Будет маскарад. Одежда — как сегодня утром, максимально ярко. Дверь будет открыта».
Ответ пришел через минуту: «Ого! Рисковый ты, котик. Буду вовремя. Доплата за экстрим будет?»
Марина усмехнулась — горько и страшно.
— Будет, Кристи. Такая доплата, что ты её на всю жизнь запомнишь.
Она положила телефон на место и отправилась на кухню. У неё было шесть часов. Нужно было приготовить ужин. Праздничный ужин в честь конца прекрасной эпохи.
В меню были запеченная утка, его любимое вино и… правда, поданная холоднее льда. Она достала из сейфа документы на квартиру (подаренную её отцом) и доверенность на управление его бизнесом, которую он по глупости подписал в прошлом году ради налоговой оптимизации.
Марина села за стол, взяла ручку и начала писать. Её реакция не просто не заставила себя ждать — она была подготовлена с изяществом палача, любящего свою работу.
Вечер обещал быть долгим.
Стрелки напольных часов в гостиной отсчитывали секунды с какой-то зловещей четкостью. Марина двигалась по кухне бесшумно, словно тень. На ней было то самое платье, в котором Артем сделал ей предложение десять лет назад — строгое, темно-синее, подчеркивающее белизну кожи и тонкую талию. Она накрыла стол на троих. Три прибора, три хрустальных бокала, три салфетки, сложенные лебедями.
В центре стола, вместо цветов, стояла зажженная свеча. Её пламя дрожало от каждого сквозняка, бросая длинные, уродливые тени на стены, украшенные их семейными фотографиями. На снимках они смеялись в Париже, обнимались на лыжном курорте, праздновали покупку новой машины. Теперь эти лица казались Марине масками в театре абсурда.
В 18:45 послышался скрежет ключа в замке.
Артем вошел, насвистывая какой-то незатейливый мотив. Он выглядел уставшим, но довольным. В руках — дежурный букет роз, купленный, вероятно, на заправке по дороге.
— Мариш, я дома! — крикнул он, снимая пальто. — Прости, на складе был завал, пришлось лично проверять накладные. Устал как собака.
Марина вышла в прихожую. Она не бросилась ему на шею, не спросила, как прошел день. Она просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, словно видела впервые.
— Проходи, дорогой. Ужин готов. У нас сегодня особенный вечер, — её голос звучал ровно, без единой трещинки.
Артем замер, нахмурившись. Его интуиция, отточенная годами рискованного бизнеса, подала слабый сигнал тревоги.
— Особенный? Вроде не годовщина… И почему ты так официально одета?
— Решила, что нам нужно освежить чувства. Иди мой руки, я уже разлила вино.
Когда Артем вошел в столовую и увидел накрытый стол, его лицо вытянулось.
— Три прибора? Мариша, мы кого-то ждем? Мама твоя приедет?
— Можно и так сказать. Родную душу, — Марина пригубила вино. Оно было терпким, с металлическим послевкусием. — Садись, Артем. Расскажи мне про склад. Много было работы?
Артем сел, нервно поправляя галстук. Он начал вдохновенно врать. О фурах, застрявших на границе, о ленивых грузчиках, о проблемах с таможней. Марина слушала его, глядя прямо в глаза. Она поражалась тому, как легко он это делал. Каждое слово было пропитано искренностью, за которой скрывалась пустота.
— …в общем, еле вырвался, — закончил он, потянувшись к утке. — А кто всё-таки третий гость?
В этот момент в дверь позвонили. Коротко, настойчиво, игриво.
Артем вздрогнул. Его вилка звякнула о тарелку.
— Кто это?
— Пойди открой, любимый. Это сюрприз для тебя. Ты ведь любишь сюрпризы?
Артем поднялся, его движения стали деревянными. Он пошел в прихожую, а Марина последовала за ним, остановившись в дверном проеме.
Когда дверь распахнулась, в квартиру буквально ворвалось облако дешевого парфюма и агрессивной сексуальности. Кристина, или Кристи, как она была записана в телефоне, выглядела именно так, как на снимке соседки. Платиновые волосы, юбка, едва прикрывающая белье, и ботфорты на шпильках.
— Приветик, котик! — звонко пропела она, не заметив в полумраке коридора Марину. — Ты сказал, дверь будет открыта, но я решила…
Она осеклась, увидев Артема. Его лицо стало землисто-серым. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Кристина перевела взгляд за его плечо и наткнулась на ледяной взор Марины.
— Ой… — выдохнула «бабочка», мгновенно растеряв весь свой лоск. — А вы… жена?
— Жена, — подтвердила Марина, проходя вперед. — Проходите, Кристина. Мы как раз сели ужинать. Артем так много рассказывал о вашей «совместной работе» на складе.
— Марина, я… это не то, что ты думаешь! — наконец выдавил Артем. Его голос сорвался на фальцет. — Кристина — это… это дизайнер! Новый дизайнер интерьеров! Мы обсуждали проект…
— В «Гранд-Отеле»? — ласково уточнила Марина, вынимая телефон с фотографией от Антонины Игоревны. — Проект по горизонтальной планировке номеров?
Тишина, воцарившаяся в прихожей, была такой густой, что её можно было резать ножом. Кристина, поняв, что «маскарад» оказался ловушкой, начала пятиться к двери.
— Слушайте, я не знала, что у него такая жена… Он сказал, вы в разводе, живете в разных городах…
— Кристина, не уходите, — Марина сделала жест приглашения. — Утка остынет. К тому же, у меня к вам деловое предложение. Раз уж мой муж оплатил ваш «экстрим», давайте проведем его с пользой.
Артем схватил Марину за руку.
— Хватит! Прекрати этот цирк! Кристина, уходи. Сейчас же!
— Нет, она останется, — Марина резко вырвала руку. В её глазах вспыхнул такой огонь, что Артем невольно отступил. — Она останется, чтобы послушать, как ты будешь объяснять, почему наше общее имущество теперь принадлежит не тебе.
Артем нахмурился.
— О чем ты говоришь?
Марина вернулась в столовую и взяла со стола папку.
— Помнишь ту доверенность, Артем? Которую ты подписал, чтобы скрыть доходы от налоговой? Я переоформила доли в компании на благотворительный фонд помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. И от предательства тоже. Завтра юристы пришлют тебе уведомление.
Лицо Артема перекосилось от ярости.
— Ты не имела права! Это моя фирма!
— Твоя фирма строилась на моих связях и деньгах моего отца, — отрезала Марина. — Ты был просто фасадом. Красивым, но гнилым изнутри.
Кристина, стоявшая у порога, нервно хихикнула.
— Ого. Ну и расклады. Слушай, Артем, я, пожалуй, пойду. С тебя за вызов всё равно причитается.
— Пошла вон! — рявкнул Артем.
Когда дверь за девушкой закрылась, он повернулся к жене. В его взгляде больше не было любви или раскаяния — только холодная злоба загнанного в угол зверя.
— Ты думаешь, ты победила? Ты останешься одна. Старая, злая баба в пустой квартире. Кто тебя полюбит после этого?
Марина подошла к нему вплотную. Она почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом той женщины, и её чуть не стошнило. Но она выстояла.
— Любовь — это привилегия честных людей, Артем. Тебе она недоступна. А одиночество… Одиночество в пустой квартире гораздо лучше, чем одиночество в постели с предателем.
Она взяла бокал вина и медленно вылила его на его белоснежную рубашку. Красная жидкость растекалась по ткани, напоминая кровь.
— У тебя есть десять минут, чтобы собрать чемодан. Или я вызову охрану и скажу, что ты ворвался в мой дом с угрозами.
— Твой дом? — прошипел он.
— Посмотри документы на право собственности. Отец предусмотрительно оформил дарственную только на меня. Ты здесь — гость. И твоя виза аннулирована.
Артем бросился в спальню, грохоча дверцами шкафов. Марина вернулась к столу. Она села, отрезала кусочек утки и начала жевать. Еда была безвкусной, как опилки, но она заставляла себя глотать. Это был её первый шаг в новую жизнь. Жизнь, где больше не было места лжи.
Через десять минут Артем выкатил чемодан. Он остановился в дверях, глядя на неё с ненавистью.
— Ты еще пожалеешь об этом. Ты приползешь ко мне.
— Не забудь закрыть дверь с той стороны, — не оборачиваясь, ответила Марина. — И, Артем… передай Кристине, что алый цвет ей не идет. Он слишком подчеркивает дешевизну.
Когда входная дверь захлопнулась, Марина наконец отложила вилку. Её руки задрожали. Свеча на столе догорела и погасла, погрузив комнату в серые сумерки.
Она думала, что сейчас заплачет. Но слез не было. Было только странное чувство легкости, словно она сбросила с плеч тяжелый, грязный панцирь.
Но она еще не знала, что Артем не из тех, кто уходит просто так. В его кармане лежал ключ, о котором она забыла. Ключ от их загородного дома, где в сейфе хранились наличные и… кое-что еще, способное уничтожить репутацию её отца.
Игра только начиналась.
Тишина, воцарившаяся в квартире после ухода Артема, была не мирной, а давящей, как вакуум. Марина сидела за столом, глядя на две нетронутые тарелки. Праздник, который она так тщательно срежиссировала, оставил после себя привкус желчи. Она победила в этом раунде, но интуиция — та самая, что помогла ей не сойти с ума при виде фото с «бабочкой», — настойчиво шептала: это еще не конец.
Артем был игроком. Мелким, тщеславным, но азартным. Он не мог просто уйти в ночь с чемоданом носков, признав поражение от женщины, которую привык считать удобным дополнением к интерьеру.
В одиннадцать вечера зазвонил телефон. На экране высветилось имя отца.
— Марина, ты дома? — голос Виктора Сергеевича был необычайно сухим.
— Да, папа. Артем ушел. Я всё закончила.
— Ошибаешься, дочка. Он только что звонил мне. Сказал, что едет в наш загородный дом в «Лесном ключе». У него есть ключ от сейфа в кабинете.
— Сейф? Но там же только документы на землю и старые акции…
— Нет, Марина, — отец замолчал на секунду, и в этой паузе она услышала его страх. — Там папка с материалами по тендеру пятилетней давности. Те самые схемы, которые мы использовали, чтобы вытащить фирму из кризиса. Если он передаст их в прокуратуру, я сяду. И ты, как соучредитель, тоже.
Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Артем знал. Всё это время, пока он изображал влюбленного дурачка, он собирал компромат, страхуя себя на случай, если «идеальный брак» даст трещину.
— Я еду туда, — отрезала она.
— Нет, Марина, это опасно! Он в ярости.
— Он мой муж, папа. Моя ошибка. Мне её и исправлять.
Дорога до «Лесного ключа» заняла сорок минут. Ночной лес обступал трассу черной стеной. Марина гнала свой внедорожник, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Она понимала: сейчас решается не судьба её брака — он уже мертв и разложился. Решается судьба её семьи, её имени.
Когда она въехала в поселок, то увидела «Мерседес» Артема у их коттеджа. Свет горел только в окне второго этажа — в кабинете.
Марина вошла в дом бесшумно. Она знала каждый скрип этой лестницы. Поднимаясь, она слышала звон металла — Артем возился с кодом сейфа.
— Ищешь это? — тихо спросила она, остановившись в дверях.
Артем вздрогнул и обернулся. Он уже успел открыть сейф и теперь сжимал в руках толстую кожаную папку. Его галстук был развязан, волосы всклокочены, а в глазах горел нездоровый блеск.
— Приехала-таки… — он оскалился. — Решила поиграть в железную леди? Думала, выкинешь меня на помойку, и я утрусь? Нет, дорогая. Эта папка — мой выходной билет в красивую жизнь. Я продам её твоим конкурентам или отнесу куда следует. Ты сама отдашь мне компанию обратно, еще и умолять будешь, чтобы я не разрушил жизнь твоего святого папочки.
— Ты действительно думал, что я оставлю тебе этот козырь? — Марина сделала шаг в комнату.
— А что ты сделаешь? Ударишь меня? Вызовешь полицию? Зови! Пусть посмотрят, как «честный бизнесмен» Виктор Самойлов обворовывал бюджет!
Артем торжествующе вскинул папку, но в этот момент Марина достала из кармана пальто маленький пульт.
— Посмотри на сейф внимательнее, Артем.
Он перевел взгляд на вскрытое хранилище. В глубине металлического ящика мигал маленький красный огонек.
— Полгода назад, когда ты начал задерживаться «на совещаниях», я установила здесь систему экстренного уничтожения документов. Термическая лента. Один нажим кнопки — и содержимое превращается в пепел за три секунды.
— Ты блефуешь! — крикнул он, лихорадочно раскрывая папку.
Он надеялся увидеть документы, но внутри оказались лишь чистые листы бумаги.
— Оригиналы я забрала еще в прошлый четверг, — Марина спокойно подошла к столу. — А в сейфе лежала ловушка. И, кстати, микрофон. Весь наш разговор только что записан на облако. Твои угрозы, твой шантаж, твое признание в краже документов.
Артем выронил папку. Листы разлетелись по ковру белыми птицами. Он выглядел жалко. Весь его пафос, вся его мнимая сила испарились, оставив лишь пустого, не очень умного мужчину среднего возраста.
— Ты… ты чудовище, — прошептал он.
— Нет, Артем. Я — твоя жена. Та самая, которую ты считал прозрачной и предсказуемой. Ты так увлекся своими «бабочками», что забыл: тихая вода самая глубокая.
Марина подошла к окну. Рассвет уже начал окрашивать небо в серый цвет.
— Сейчас ты выйдешь отсюда. Ты подпишешь отказ от любых претензий на имущество и уедешь из города. Если я еще раз увижу твое лицо или услышу твое имя — запись нашего разговора отправится в полицию. Шантаж — это серьезная статья, Артем. Куда серьезнее, чем измена.
Он стоял, опустив голову. Тишина в кабинете стала абсолютной. Он понял, что проиграл по всем фронтам. У него не было ни денег, ни власти, ни даже врага, которого он мог бы ненавидеть — потому что Марина не давала ему повода для ненависти, только для холодного презрения.
— Уходи, — повторила она.
Артем поплелся к выходу. На пороге он обернулся:
— Ты никогда не любила меня. Ты просто владела мной, как частью своего состояния.
Марина посмотрела на него в последний раз.
— Я любила тебя так сильно, что готова была умереть за тебя. Но ты предпочел, чтобы я «умерла» от рук дешевой девчонки в отеле. Ирония в том, что ты сам убил женщину, которая могла бы спасти тебя от самого себя.
Когда его машина взревела мотором и скрылась за воротами, Марина наконец опустилась в кресло. Она достала из кармана настоящий телефон — тот, на котором была запись. Руки дрожали так сильно, что она едва не выронила его.
Она не была «железной леди». Она была разбитой женщиной, которая просто собрала свои осколки в самый острый в мире нож.
Марина взяла спички с каминной полки и подошла к куче листов на полу. Она чиркнула спичкой. Огонь медленно лизнул бумагу.
— Прощай, Артем, — прошептала она, глядя, как пламя пожирает остатки её прошлой жизни.
Эпилог
Прошел год.
Марина Самойлова сидела в кафе на набережной, глядя на реку. На ней был легкий светлый костюм, а в волосах играло солнце. Она больше не носила темное и закрытое.
Её бизнес процветал. Отец отошел от дел и теперь путешествовал, наслаждаясь заслуженным покоем. А Артем… Говорили, что он пытался начать дело в другом регионе, но прогорел и теперь работает обычным менеджером по продажам, живя в съемной однушке. Кристина бросила его через неделю после того, как узнала, что «котик» больше не владеет миллионами.
К Марине подошел официант и поставил на стол чашку ароматного чая.
— Что-то еще, Марина Викторовна?
— Нет, спасибо, Алексей. Я жду гостя.
Через минуту к столику подошел мужчина. Не в дорогом костюме, без пафоса и «Мерседеса». Просто человек с добрыми глазами, который принес ей не дежурные розы, а охапку полевых ромашек.
— Долго ждала? — спросил он, присаживаясь напротив.
— Нет, — улыбнулась Марина. — Я только сейчас поняла, что совсем не умею ждать. Я умею только жить.
Она посмотрела на свое отражение в витрине кафе. Там больше не было мертвых глаз. Там была женщина, которая прошла через пепел и научилась дышать заново.
Мелодрама закончилась. Началась жизнь.
