Пятьдесят шесть миллионов рублей. Для кого-то это предел мечтаний, для кого-то — просто цифра в контракте. А для семьи, где мама — народная любимица, а отчим — матерый продюсер, это цена репутации, которую прокутил собственный ребенок.
Иосиф Пригожин, умеющий договариваться с кем угодно и о чем угодно, вдруг замолчал. Не потому, что нечего сказать. Просто язык не поворачивается оправдывать того, кого сам выводил в люди.
Арсений Шульгин, младший сын Валерии, вляпался так, что маминым именем уже не отмажешься. 587 тысяч долларов, занятых у бизнесмена Валентина Демчука, испарились в неизвестном направлении.
Вместе с обещаниями, расписками и надеждами на то, что "золотая молодежь" умеет держать удар. Теперь вопрос не в деньгах. Вопрос в том, сколько стоит лицо семьи, и кто по счетам заплатит, когда камеры погаснут.
Клавиши против кэша
Классическая музыка — это дисциплина, пот и никаких гарантий. Арсений Шульгин это усвоил, но, видимо, слишком хорошо. В юности он реально выигрывал конкурсы, ему прочили большое будущее за роялем.
Только будущее это оказалось слишком пресным, слишком медленным. Хотелось всего и сразу, а этюды Шопена таких скоростей не дают.
В инстаграме Арсения всё запестрело. Тачки с ламборгиниевскими дверями, виды из президентских люксов, ужины в местах, куда простым пианистам вход заказан. Парень резко переобулся из музыканта в бизнесмена.
Родня, глядя на это, выдохнула: не бездельник, крутится, ищет себя. Рестораны, перепродажи, стартапы — он хватался за всё, где пахло быстрым кэшем.
Но бизнес — это не фотосессия. За красивой картинкой тянулся шлейф из долгов и мутных схем. Пока подписчики ставили лайки под очередным Porsche, в реальности назревала катастрофа.
Арсений нашел человека, который поверил не в его проекты, а в его фамилию. Бизнесмен Валентин Демчук отсчитал сыну Валерии 587 тысяч долларов. Под честное слово и несколько бумажек.
Отчим в мыле
Иосиф Пригожин закалён скандалами. Он может отбить артиста, перекрыть негатив, договориться с кем угодно. Но тут его броня дала трещину. Потому что воевать приходится не с хейтерами, а за собственного пасынка, которого воспитывал. И когда в прессу полезли иски и цифры с шестью нулями, Пригожин надел маску спокойствия.
Он выходит к журналистам и пожимает плечами: дескать, обычная деловая история, всё решено, вопросы закрыты. Мол, подумаешь, суд — просто рабочий момент.
Но любой, кто видел его вживую, замечает: дергается, огрызается, уходит от тем про семью. Потому что если дело дошло до суда, значит, телефонные переговоры провалились. Значит, Арсений просто перестал платить и включил режим страуса.
Иосиф Игоревич понимает то, чего, кажется, не понимает пасынок: в России большие деньги любят тишину.
А когда сын народной артистки бегает от кредиторов, это тишиной не назовешь. Это звоночек для всех, кто хотел бы вести с Пригожиным дела. Доверие — валюта, которая кончилась быстрее, чем те самые 56 миллионов.
«Золотая» совесть
Никита Джигурда высказался так, что цензоры бы поперхнулись. Беспредел — слово, которое он подобрал для ситуации с долгами Арсения.
Эпатажный артист не стал церемониться и ткнул пальцем в больное: парень уверен, что фамилия матери и связи отчима спишут любой его залет.
Джигурда пошел дальше и ляпнул то, о чем многие молчали — призвал людей не ходить на концерты Валерии, пока семейка не научится отвечать за базар.
Алена Водонаева вообще не знает, что такое включать режим адвоката. Она рубанула правду-матку: бизнесмен, который не отдает долги — не бизнесмен, а мошенник с красивой аватаркой.
В её понимании, разница между честным предпринимателем и сынком богатых родителей только в одном — первый ночами не спит решая финансовые проблемы, а второй уверен, что всё само рассосется. Рассосалось, да не до конца.
Эти голоса из тусовки — не просто хайп. Это зеркало, в которое семье Валерии смотреть страшно. Когда свои же, артисты и теледивы, публично плюются, значит, перебор.
Значит, запахло не просто скандалом, а чем-то вонючим, от чего принято отворачиваться. Они не защищают Демчука, они защищают правило: взрослые люди платят по счетам.
Деньги нашлись? Суд не унимается
И тут случилось чудо. Долг в 587 тысяч долларов, обраставший мхом и судебными исками, вдруг материализовался. Почти 600 тысяч долларов с учетом процентов — Арсений их нашел.
Вопрос «где взял» повис в воздухе. Либо бизнес-гений наконец проснулся и выдал кэш, либо родительские карточки синхронно пискнули, прощаясь с круглой суммой. Семья, судя по всему, выбрала второй вариант: репутация дороже.
Валентин Демчук деньги получил. Но не успокоился. Мало кто знает, что такое полгода выбивать свое у человека, который привык жить на широкую ногу, но чужими средствами.
Бизнесмен пошел ва-банк и подал новый иск. Еще пять миллионов рублей — теперь уже за моральный ущерб, за юристов, за потраченное время. Он хочет не денег. Он хочет, чтобы сынок Валерии прочувствовал: кидалово имеет цену.
Арсений, видимо, думал, что, вернув основную сумму, закроет гештальт. Но взрослый мир так не работает. Демчук не отцепляется. Ему уже плевать на фамилии и связи. Если парень не научится отвечать "за базар" сейчас, завтра он найдет нового лоха.
Только лохами в этом раскладе оказались все — и кредитор, и мама с отчимом, и сама репутация семьи, которую теперь обратно не склеишь.
Тишина в особняке
Сам виновник торжества исчез с радаров. Арсений Шульгин, еще недавно мелькавший на всех тусовках с бокалом и улыбкой, залег на дно. Соцсети теперь пестрят не тачками и курортами, а беременной женой и семейными фото.
Ход конем: когда вокруг плесень, строй из себя примерного семьянина. Второй ребенок на подходе — лучшие прикрытие от неудобных вопросов. Но от суда не спрячешься, даже если очень хочешь.
По слухам, Виктор Дробыш уже намекнул коллегам: инвесторы начали сливаться. Крупные ребята с деньгами не любят, когда их партнеров таскают по судам за долги детей.
Логика простая: если в семье не могут договориться с кредиторами, если там кидают на миллионы, зачем с ними вообще связываться? Пригожин, который десятилетиями выстраивал мосты, сегодня видит как эти мосты рушатся. Под собственным весом пасынка.
И главный вопрос, который теперь висит в воздухе: Арсению двадцать семь. У него своя семья и скоро родится второй ребенок. Почему он сам так и не научился отвечать за свои слова? Или так и будет бегать к маме, когда кредиторы стучат в дверь?
Семейный особняк Валерии и Пригожина красивый, тихий. Только вот запах оттуда теперь идет не цветущих садов, а горелой репутации. Костер затушили, но пепелище осталось. И оно еще долго будет напоминать о том, как сынок решил не отдавать 56 миллионов.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!