Запись из личного дневника психолога.
Сегодня была необычная пациентка. С первых же минут я понял, что передо мной та самая Герда. Та, что прошла полсвета, чтобы спасти Кая.
Она вошла не как героиня легенд, а как усталая молодая женщина лет двадцати пяти с прямым взглядом. На ней был простой синий плащ, потертый на плечах от лямок невидимой котомки.
"Я больше не могу искать", - сказала она, сев в кресло. Не «здравствуйте», не «мне нужна помощь». "Путь окончен, зеркало разбито, я всё иду".
Говорила она ровно, методично, как заведенная. Рассказала про бесконечные коридоры метро, где лица прохожих сливаются в одно ледяное пятно. Про то, как на каждой станции ей кажется, что она видит его спину - тот самый красный шарф, мелькающий в толпе. Как она может проехать три лишних станции, прежде чем поймет, что это не он. Что это никогда не он.
"Я нахожу его повсюду и нигде, - сказала она, и её голос впервые дрогнул. - В бариста, который неправильно держит ложку. В коллеге, который складывает слова из льдинок-цифр в отчете. Даже в моей собственной тени на закате."
Мы начали разматывать клубок её путешествия. И чем дальше, тем яснее становилась картина. Это был классический, случай синдрома спасателя, переходящего в зависимость от поиска. Весь её мир, вся её идентичность кристаллизовались вокруг одной цели - найти Кая. А что потом, когда цель достигнута?
"Он вернулся, - прошептала она, сжимая пальцы так, будто отогревала озябшие руки. Мы сидели у бабушки, пили горячий шоколад с корицей. Снег таял за окном. И я… я смотрела на него и не узнавала. Нет уже того мальчика, которого помнила. Он вырос. У него свои шрамы, свои сны, в которых нет ни Снежной Королевы, ни меня. А я… Я осталась там, на дороге. С воронами, принцессами и разбойниками. Это был мой мир. А этого мира больше нет."
Она описала то, что называется «посттравматическим ростом», но в состоянии кризиса. Она прошла через невероятные испытания, обрела силу, смелость, упорство. И теперь эти качества не находят применения. Её «нормальная» жизнь кажется ей плоской, пресной, лишеной смысла. Кай стал обычным молодым человеком, а она - легендой без битвы.
Самое тяжелое для неё - это тишина. Отсутствие ориентиров.
"Раньше у меня был компас, - сказала она, глядя в ладони, как будто всё ещё пытаясь найти там осколок ледяного зеркала. - Сердце. Оно вело меня. А теперь оно молчит. И в этой тишине такое эхо… Там эхо моих шагов по льду, эхо песни финки, лай оленя. А вокруг - только шум холодильника и тиканье часов."
Мы договорились, что на следующей сессии попробуем методику «картирования пути». Не чтобы найти дорогу к Каю, а чтобы найти дорогу к себе. Чтобы отметить на карте её души не только точки потерь (разбитое зеркало, река, дворец), но и точки обретений: сад колдуньи, где она забыла цель, но помнила себя; замок принцессы, где её впервые приняли не как ребенка, а как равную; лагерь разбойников, где она проявила несгибаемую волю.
Моя задача - помочь ей сделать невероятное: перестать быть «той, что ищет Кая», и начать быть просто Гердой. Той, чье путешествие не закончилось у бабушкиного порога. Оно только сменило ландшафт. С ледяных пустынь на не менее сложную местность - обычную жизнь.
Когда она уходила, поправляя свой синий плащ на плечах, я заметил, как её взгляд на секунду задержался на моей книжной полке. На корешке книги Андерсена. Она едва заметно улыбнулась - невесело, с пониманием.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть, думая о том, что самая долгая и трудная дорога - это дорога домой к себе. И у Герды, я чувствую, она впереди.
