Современное виноделие Аргентины имеет лишь немногим более долгую историю, чем российское, поэтому опыт южноамериканских коллег может стать источником вдохновения для наших производителей. Взглядом со стороны в своей авторской колонке поделился Евгений СТРЖАЛКОВСКИЙ — владелец итальянского традиционного винного поместья Scarpa.
Читайте нас также: Дзен, Telegram, Новости
Виноделие Аргентины
Для начала зафиксируем, что представляет собой сегодняшнее виноделие Аргентины. Это внушительные 204 847 га виноградников и статус главного производителя Южной Америки по объему — порядка 8,8 млн гектолитров вина ежегодно. Здесь насчитывается почти 900 виноделен и 4 000 брендов, 70% всего производства сосредоточено в руках шести крупнейших компаний. Для сравнения: в России официально числится чуть более 100 000 га виноградников (из которых плодоносят далеко не все), а объем производства составляет около 5 млн гектолитров при наличии порядка 300 хозяйств.
Второй важный момент — сорта. Еще в конце 1980-х виноделие Аргентины не имело внятного профиля: знаменитый ныне Мальбек нещадно вырубался и считался слишком дорогим в производстве. Внутренний рынок потреблял дешевые вина из Бонарды или сортов семейства Криолья, а на мировой арене аргентинские вина практически не было представлено — ни громких имен, ни высоких рейтингов.
Ситуация изменилась, когда влиятельные винодельческие семьи, вдохновившись успехом калифорнийцев (в частности, Роберта МОНДАВИ), стали приглашать иностранных энологов, способных создать более успешные вина — которые могли бы взять заветные 90+ баллов у главного критика планеты Роберта ПАРКЕРА.
Среди первопроходцев была семья КАТЕНА. Николас КАТЕНА, которого сегодня называют патриархом национального виноделия, нанял знаменитого калифорнийца Пола ХОББСА и итальянцев Альберто АНТОНИНИ и Аттилио ПАГЛИ. Изначально планировалось создать современные вина из Каберне Совиньон и Санджовезе. Однако энологи убедили КАТЕНУ сделать ставку на Мальбек — и не прогадали.
Современное виноделие Аргентины четко ассоциируется с Мальбеком, у которого есть несколько собственных стилей. Первый — наиболее «парфюмный» и густой — рождается на севере страны, в регионе Сальта. Второй, тельный и плотный, — в Мендосе, третий, более прохладный и цветочный, — на Юге, в Патагонии.
Местные виноделы говорят: «Аргентина — это не про широту, это про высоту». И именно фактор высотности является доминирующим, позволяя, в том числе, проводить эксперименты с разными сортами. Терруар страны определяют Анды, которые тянутся хребтом через всю территорию Аргентины, имея самые высокие значения на севере (виноградники растут до отметки 3 200 метров над уровнем моря), снижаясь в районе Мендосы до 1100–1900 метров, а в Патагонии и вовсе не превышая отметки в 200–300 метров.
Закономерность проста: чем выше расположены виноградники, тем медленнее ягода набирает сахар и тем меньше скорость деградации кислот. А значит, на высоте место прохладолюбивым сортам винограда. Кроме того, в высокогорье большая разница между дневными и ночными температурами: перепады составляют 20 градусов и более, позволяя лозе «отдыхать» в ночной период.
Не Мальбеком единым
Главным королем белых сортов Аргентины является Шардоне. Выращиваемый на высокогорье, он демонстрирует невероятно пронзительную, «старосветскую» кислотность и минеральность, аккуратно дополненную выдержкой в дубе. Виноделие Аргентины уже может похвастаться и «хрустящими» Совиньонами Блан, хотя главной звездой остается местный Торронтес, напоминающий одновременно Мускат и Гевюрцтраминер, однако значительно более сухой во вкусе.
Осознав, что из привычных сортов можно получать вполне классические вина, аргентинские виноделы решили поиграть с модными стилями: дать вину поменьше дуба, вывести на первый план фруктовость, поработать с продолжительностью выдержки на осадке, попробовать редуктивный или оксидативный стили. Получается уверенно и интересно. Если проводить параллели с виноделием отечественным, то у нас пока что Шардоне напоминает тот, что был в Аргентине лет 10-15 назад: нередко много или даже слишком много выдержки в дубе, а оттого сладковатых и сливочно-жирных оттенков. Думается, что эту стадию должна пройти каждая винодельческая страна.
Фактор высотности является определяющим и для поиска новых красных сортов винограда. Неплохо получается Пино Нуар из высокогорной части Мендосы, Каберне Фран — сорт, который и для России считается перспективным и знаковым, — а также Сира, Санджовезе и даже Неббиоло.
Супертерруар
Мы говорим «виноделие Аргентины», — подразумевая Мендосу и немного соседний Сан-Хуан. На две эти области совокупно приходится 75% всего производимого в стране вина. Для сравнения, в России регионы менее централизованы: самый крупный — Кубань — насчитывает 30 000 га, Дагестан — 26 000 га. Мендоса настолько огромна, что делится на пять частей, очень сильно отличающихся друг от друга. И вновь фактор высоты определяет все — или почти все. Именно в области исследовании терруара тут происходят сегодня самые серьезные процессы, следить за которыми очень интересно.
Внутри Мендосы можно выделить несколько супертерруаров, чьи имена давно с гордостью указывают на этикетках местных вин: Лухан де Куйо (Lujan de Cuyo) — первый регион для Мальбека: именно тут началась его современная история. Почвы тут гранитные в предгорьях и кальциевые с влиянием аллювия от горных рек. Мальбек получается живым и сочным, пригодным для долгой выдержки.
Еще одна гордость — долина Уко (Uco Valley). Здесь виноград выращивается на самых высоких точках — от 850 до 1 900 метров над уровнем моря. Два своеобразных гран крю региона и два самых модных наименования — Gualtallary в предгорьях вулкана Тупунгато и Paraje Altamira в Сан-Карлос. Объединяет их чрезвычайно сложный и разнообразный характер почв, и тут-то и развернулись самые глубинные его исследования. Такие винодельни, как Alta Vista, Zucardi, Catena Zapata вкладывают сегодня немалые деньги в изучение почвы, что позволяет выделять новые участки внутри виноградников и производить из ягод с этих участков вина, отличные по своему ароматическому профилю.
Исследования выглядят так: на виноградниках делаются раскопы глубиной под два метра — Calicatas, — которые позволяют разглядеть все слои почвы на конкретном участке виноградника, а затем проводятся исследования. Они занимают годы — ведь важно не просто описать почву, но и понять, насколько эти почвенные характеристики уникальны и наделяют ли они вино неким особым вкусом. Аргентинцы начали с того, что стали копировать и заимствовать технологию у американцев и европейцев, нанимая зарубежных энологов, а теперь исследуют свои микротерруары: эта история очень напоминает и нашу отечественную.
Виноделие Аргентины: от Анд к Атлантике
Современная Аргентина старается осваивать принципиально новые районы виноградарства и виноделия: подальше от Анд и пустыни, поближе к океану. Если в XVI веке побережье Атлантики казалось конкистадорам слишком холодным и влажным для выращивания лозы, то сегодня тенденция обратная. Несколько десятков гектаров виноградников можно найти уже в окрестностях Буэнос-Айреса — в таких областях, как Chapadmalal и Puerte del Abra, — и выращивают в этих прохладных условиях уже «экзотический» Альбариньо, Гевюрцтраминер, Пино Нуар и Рислинг, которые приобретают тот самый выраженный минерально-солоноватый характер.
Соседняя область La Pampa с рекой Колорадо представляет еще один любопытный терруар для Мальбека и бордосских сортов, открывая ворота в Патагонию, где сегодня виноделие Аргентины устанавливает настоящие рекорды, все больше сдвигаясь вглубь местной почти что тундры. Названия вроде Rio Negro, Neuquen и Chubut уже неплохо знакомы любителям вина, хотя совокупно во всей Патагонии выращивается не более 2% от общего объема аргентинского винограда.
Первые виноградники в Rio Negro были посажены еще в 30-х годах прошлого столетия итальянскими эмигрантами. Однако по-настоящему локальное виноделие заявило о себе в начале 2000-х, когда на территории Рио Негро появилась в будущем культовая винодельня Bodega Chacra, показавшая и наглядно доказавшая, что в Аргентине есть место не только Мальбеку, но и весьма изящному Пино Нуар. К слову, в России виноделы по-прежнему бьются с этим сортом, пытаясь подобраться и ухватить присущую ему элегантную сложность.
Регион Chubut кажется почти невероятным с точки зрения виноделия: мощный ветер порывами до 100 км/ч, сильные заморозки и снега… Тем не менее, первые лозы были посажены здесь еще в 1995 году, а полноценно нанес регион на винодельческую карту Аргентины миллиардер Алехандро БУЛГЕРОНИ, поставивший себе цель создать самую южную винодельню в мире. Благодаря ему теперь на 45° 33′ южной широты, находится, пожалуй, последний фронтир виноделия на планете — хозяйство Bodega Otronia, — и сам факт существования здесь вин из Пино Нуар, Щардоне и Рислинга доказывает, что в мире нет почти ничего невозможного.
Отчасти история освоения экстремальных терруаров Аргентины тождественна нашей: ведь сегодня в контексте виноделия России мы говорим не только о Кубани и Крыме. Больше не является экзотикой ни Нижняя Волга, ни Ставрополье, ни Самара с укрывным виноградарством, да и недавнее признание Подмосковья в качестве официальной винодельческой зоны говорит о том, что мы так же на верном пути освоения новых горизонтов. И виноделие Аргентины вполне может быть для нас тут удачным примером.
Евгений СТРЖАЛКОВСКИЙ
ФОТО: открытые источники