Глава 3
Говорил один рабочий - знал бы прикуп, жил бы в Сочи. И куда это меня занесло (снова и снова этот вопрос), или занесли. На Санкт-Петербург и Сосновую Поляну мало похоже. Да уж! Точнее совсем не похоже. Ну и куда бежать, кого бить? Пока самого не побили, возможно ногами, возможно по лицу. Мучительно хотелось проснуться, вынырнуть из тягостного забытья в обычную и привычную, пусть и пресную до одурения, но свою реальность. Привычную спокойность. Чёрт возьми, невероятно же, но как говорится это больше чем факт, так и есть на самом деле. Я же вижу всё меня окружающее, своими собственными глазами. Но больно щипать, самого себя, мне уже надоело – бесполезное (и болезненное) занятие – совершенно незнакомая, окружающая меня обстановка, оставалась на своём месте. И я в этой фантастической обстановке, везучий случай, сплошное издевательство над неповторимой личностью и незыблемыми правами человека, клянусь святым Дунстаном. Кто спрашивал моё личное согласие. Бесконечно хотелось проснуться, очнуться, чёрт возьми, вынырнуть из этого омута безумия... «А я сошла с ума, а я сошла с ума».Но, то что нам хочется - отнюдь не всегда получается. К счастью или сожалению, в данном чисто конкретном случае, наверное к сожалению. А хотя хрен его знает... И вообще, как говорил старина Карнеги - пилить опилки дело зряшное. Неожиданно, мне стало безудержно весело. Перепад настроения, иначе бы наверняка крыша съехала, неспеша и тихо шифером шурша. Крыша едет – дом стоит. Или уже процесс пошёл? Итак, вы хочете песен? Их есть у меня... Как там? Когда не знаешь, что делать - значит делай шаг вперёд. В общем, ввяжемся в драку, а там посмотрим, чего их басурманов считать. Погода, сплошное благолепие, ну пошли что ли... Даже самый долгий путь, начинается с первого короткого шага. И я пошёл. Вниз, вниз, со всей возможной осторожностью, так как спуск был довольно крутой, а ноги надо беречь первостепенно. Вывихнешь ногу или того хуже сломаешь, и всё, полундра полная. Кричи не кричи, на помощь никто не придёт. «Крикну, а в ответ тишина». Остаётся только застрелиться, из пальца. И всё – таки, куда я влип, как муха в варенье? Или точнее - в когда? Феодализм какой - то махровый, образцовый практически и как прикажете мне с аборигенами изъясняться, если таковые мне повстречаются, моя твоя не понимай, пидиш - инглишь? А они наверняка повстречаются, раз я двигаюсь к обитаемым местам. Всё бывает, и жук свистит и бык летает. Замок смотрелся красиво и впечатляюще конечно, но на Руси была принята (насколько я знаю) несколько другая архитектура подобных сооружений. Данная фортеция у меня ассоциировалась прежде всего с Европой. Мой закипающий мозг, потихоньку адаптировался к окружающей действительности. Появился даже некий определённый фатализм - ну вот случилось такое непонятное событие, хотя я и не верил в подобное никогда, ну так что же... раз уже случилось, зачем рефлексировать? Я же всеми органами чувств, ощущаю реальность окружающего мира, а может триада бреда? Запахи, цвета, шорохи... Птички вон порхают безмятежно. Красивые такие. Другой здешней фауны я не наблюдал, да это и хорошо, мало ли какая она тут, эта самая фауна. Фауна бывает пакостная, зубастая, клыкастая и ядовитая к тому же. Может, она эта самая фауна, совсем незнакома с принципами гуманизма. И будет рассматривать меня любимого, исключительно с точки зрения завтрака, обеда или ужина, в зависимости от времени суток, когда произойдёт наша незабываемая встреча. Это же не наш метод, где гуманизЬм... Пока я предавался подобным, философско - кулинарным размышлениям, спуск и подошёл к концу. Всё познаётся в сравнении - теперь предстоял долгий подъём, по извилистому серпантину узкой лесной дороги. Честно говоря, я уже несколько запыхался, и пакет в моих руках, всё больше казался ненужной обузой. Рюкзачок за плечами, сейчас пришёлся бы более кстати. Я немного полежал, расслабившись и закинув ноги на ствол ближайшего дерева. Хорошо, чёрт возьми. Старый действенный способ быстрого отдыха и восстановления сил. Вторая часть мерлезонского балета - путь наверх, хорошо не в «Сатурн», хотя кто их там наверху разберёт. «То взлёт, то посадка, то снег, то дожди». Наверх по лестнице, ведущей вниз. А место для замка, было выбрано грамотно, замок прежде всего оборонительное сооружение, а уж потом место проживания. Господствующая высота, пути подхода ограниченны - к замку особенно и не подберёшься, этак запросто. Дворец Амина просто, но я к счастью, не провожу операцию «Шторм 333», куда мне. Если у местных вояк, конечно, нет авиации и дальнобойной артиллерии. Но судя по всему, ничего такого здесь нет и в помине - иначе скорее бы закапывались под землю, а не строили такие помпезные, замечательные сооружения, торчащие, как три тополя на Плющихе. Огнестрелы если и есть, то скорее всего в зачаточном состоянии. "Забил заряд я в пушку туго". Я всегда удивлялся, какая только бестолковая ахинея, начинает лезть в голову, в разные ответственные моменты. Надеюсь, у них тут сторожевых постов и секретов нет, а то спросят пароль. А в ответ тишина. И буду я утыкан стрелами (или что у них тут в ходу), что твой дикобраз иголками.
Ёлы - палы, это же сколько мне карабкаться вверх, ноги бить,пока дойду до заветной цели. Настроение у меня стало совсем хмурым, как зимнее утро в Ленинграде. О том, как я вообще буду общаться с обитателями замка, и как они собственно меня воспримут (явно не пылая радостью и радушием), думать не хотелось. Будет день, будет пища. Чему быть, того не миновать. Тому, кому суждена верёвка, от топора не умрёт. Надо идти. Как там у Бодлера (а может и не у него) – «на берег счастья выбросит быть может». Надо значит надо. Снова в несоответствии с моментом вспомнился замечательный фильм и рядовой Громыхало «ну итить, так итить». Ведь и ночь на подходе, ещё выскочит какой - нибудь пёсик Баскервилей, и попробуй докажи этой милой зверушке, что из меня если вдруг и получится, то совсем не вкусный антрекот. Я сплюнул вязкой, усталой слюной и пошёл в гору. На помощь, вновь пришёл Владимир Семёнович:
Здесь вам не равнина
Здесь климат иной...
Чтобы мы делали без Высоцкого - это просто нашё всё. Талантище...
Ведь это наши горы-
Они помогут нам.
Поворот за поворотом. Однообразный пейзаж. Шаг за шагом. День, ночь, мы идём по Африке. Хорошую песню Киплинг написал, монотонную, как раз для пустыни, хотя какая тут, клянусь небом, Африка. «В Африке горы вот такой вышины». Дворец Амина чёрт его дери, лишь бы танков вкопанных не было. Гранаты я, какая вот досада, не захватил. Только бы не грохнули в пути, а то мочканут без суда и следствия, и последнего слова не успею сказать, не говоря о последнем желании. Стакан коньяку с ресторанным обедом, сейчас были бы ой к месту. Доказывай потом с небес, что я хороший парень в общем и целом. Нравы в те времена (если принять за данность, что это ТЕ времена) были весьма суровые и по своему незамысловатые. Кто не с нами, тот соответственно против нас, третьего не дано. Юстиция, она же инквизиция, ибо не известно где кончается государство и начинается церковь (в принципе это одно целое, Град Земной и Град Небесный), особо не утруждалась правами человека, а 51 статья Конституции пройдёт здесь по разряду НЛО. Как и сама Конституция. Придёт в гости королевский прево и быстренько наладят пеньковую верёвку на перекладине. Людей гробили (и как гробили, сценаристы фильмов ужасов, сопливые школьники по сравнению с теми мастерами) почём зря, гробили такие же люди, но имеющие право, данное так сказать свыше. Град земной, град небесный блин, вся власть от бога и сюзерен его наместник на грешной земле. Вся власть от бога! Виновен и точка. Презумпция невиновности и доказательная база это вообще чушь полная. Хотя, «habeas corpus act» тоже предание старины глубокой, вот только соблюдался ли этот акт на практике мне не известно.
Справедливости ради, следует сказать, что те, кто отдавали роковой приказ и имели право карать и миловать, потом нередко сами плохо кончали, на виселице например и не только на ней (Карл Первый и Людовик 16 не дадут соврать), печально знаменитый Монфокон в Париже никогда не пустовал, сооружение было капитальное, рассчитанное не на одного приговорённого к смерти. Топор палача или меч тоже без работы не лежали. Обыденное, повседневное зрелище для тех мрачноватых времён. Мариньи вместе с Филиппом Красивым послали Жака дэ Молэ на костёр (очень уж они хотели добраться до сокровищ ордена храмовников, будучи одновременно их должниками, интересно песня «Рэйнбоу» «Храм короля» не на эту тему ли), прошло совсем немного времени и сам некогда всемогущий Мариньи, оказался на виселице, тот самый Мариньи, который совсем недавно обладал поистине неограниченной властью над всей Францией. Обвинение было насквозь ложным, обвинение было сфабрикованным, обвинение было шито белыми нитками, но кого интересуют такие мелочи, когда делится власть и казна! Деньги и власть. Соперники, любые соперники убираются с дороги, не взирая ни на что. С тех пор ничего не изменилось по сути, хорошо если в хоть какое-нибудь подобие законности облекут. Поневоле поверишь в силу проклятий, ибо Магистр ордена тамплиеров, перед тем как окончательно сгореть на костре, проклял всех главных виновников его гибели. Что характерно, виновники гибели иерархов ордена, включая самого Папу, в самом скором времени действительно отправились в мир иной. Сам Филипп Красивый слёг в горячке и протянул недолго. Хотя (как я это люблю, сначала одна точка зрения, а потом тут же другая)... Плюрализм мнений, никуда не деться. И сейчас хватает жутких прецедентов делёжки власти, чего уж там, не говоря уж о жестокости простых обывателей. Времена всегда разные, люди одинаковые. Только сейчас не так открыто что ли, относительно конечно, учитывая век высоких информационных технологий. То есть ещё и на видео запишут, опубликуют, дескать, смотрите какие мы дерзкие и резкие, вообще ничего и никого не боимся. А красивый, словно игрушечный замок, кажется и не приближается совсем, стоит гад на месте, как ему собственно и положено, ну это обычное дело, такие вот фокусы со зрением, главное не отчаиваться и не останавливаться. Кажется шаг шагнёшь, два шагнёшь ("мост качается, а любовь моя к тебе не кончается") и вот она заветная, долгожданная цель, а на деле шагать и шагать. Он приближается, он совершенно точно приближается. Дозоров (ни ночных, ни дневных, ха) пока по счастью не было, и то хлеб. При мысли о хлебе (да с маслицем, да с сольцой) в животе явственно и требовательно заурчало. Голод не тётка! Хотелось уже не просто есть, хотелось жрать, набить брюхо быстро и без всякого гурманства. Отвесные и высокие стены замка, открылись моим усталым глазам внезапно. "Отвесные стены, а ну не зевай". А казалось, что ещё минуту назад он был безумно далеко, был таким игрушечным, сказочным. Ожившей наяву сказкой братьев Гримм, прекрасным миражом. И нате вам пожалуйста - вот он во всей своей военной красе и неприступности. Крутые стены, сложенные из крупных, тщательно подогнанных камней, фигурные, но при всём при этом, мощные башни. Классический образец средневекового зодчества, хищная военная красота, шедевр фортификации. Мой дом, моя крепость, серьёзный дом, серьёзная крепость, без дураков. К замку вела, вовсе уж узенькая дорожка, вымощенная отполированными, до маслянистого блеска, камнями. В голове зазвучала мощная баллада Криса Ри «Дорога в ад». Я был почти у цели, и приготовился, сделав морду неприступным кирпичом, объясняться жестами и мимикой. «Лицедеи» на гастролях. А что собственно объяснять? Что я очень усталый, мирный (это важно) путник и очень хочу ням – ням чем бог послал и баиньки, желательно подольше. Прогулки на свежем воздухе знаете ли, способствуют аппетиту и здоровому сну. А дальше что? При удачном раскладе, конечно, надеюсь меня оставят в живых, хотя бы, что называется, до выяснения. Или... Кто знает, какие у них тут порядки и как они отнесутся к усталому (очень усталому), голодному (очень голодному)путнику. Заблудившемуся, раз уж так получается судя по всему, во времени и пространстве... А вдруг, это замок людоеда! О боже, что я несу...
Возьмут и примут за колдуна, потому что не по соответствующей данному историческому промежутку времени, моде одет, и устроят дружеское погребение, путём публичного сожжения, «Махмуд, поджигай». Народ всегда был охоч до подобных развлечений, всегда же приятно видеть, что на костре корчится кто – то другой, а не ты. "Сегодня умри ты, а завтра я". На публичные казни всегда валили толпами, что у нас, что на «просвещённом Западе». «Хлеба и зрелищ» блин, не нами и не сейчас придумано. А тут, зрелище само в руки идёт и хочет хлеба. Ну и на хлеб чего – нибудь положить - намазать. Занятый такими оптимистичными мыслями, я тем временем подошёл к воротам крепости. Странно, что на подступах меня никто не остановил, неужели у них тут так всё спокойно и мирно. Хорошо конечно, что не остановили, но всё же странно. Тишина и спокойствие. Банального антуража для средневекового замка, в виде глубокого рва с водой и подвесного моста на толстых, скрипучих цепях, тоже в наличии не было. Крепостные ворота, надо признать выглядели капитально и одним своим суровым видом, сразу внушали нешуточное уважение. Сделанные из толстых брусьев, окованные массивным, кованым железом, усеянные острыми, гранёными шипами, в общем, классические такие ворота. Типичные. Ан нет, возможно и не такие типичные. Некоторые металлические накладки были сделаны явно в виде каких – то таинственных символов. Мне по крайней мере подобная символика не была известна. Не инь и ян и не пентаграмма уж точно. Не всякий таран возьмёт такие ворота, если его смогут сюда дотащить. А вот и маленькая дверца с небольшим, квадратным оконцем, густо забранным решёткой. Заветная калитка. "Отвори потихоньку калитку и войди в тихий сад словно тень". А всё – таки, где же глубокий ров и подъёмный мост над ним? Традиции нарушаем, ах как нехорошо. "Регата регатой, но и морские традиции забывать нельзя". Оконце, видимо как раз для таких вот случаев, вроде меня внезапного. Для одиноких и страждущих случаев. Время принятия решения... Точка невозврата, возвращаться некуда... Будем стучать? Будем, я же для этого сюда и пришёл. «Не вижу, чтобы благородному дону, не постучать в ворота». Я собрался с духом и постучал, но мои удары кулаком по этим, блин, брёвнам каменным, имели тот же самый эффект, словно я свежим батоном, пытался гвоздь заколотить. То есть никакого эффекта, только кулаки отбить. Больно же. И где их дозорные и прочие часовые, вдруг коварный враг на подходе, окружает замок супостат, а вы и не в курсе. «День назывался четвергом, рассвет был алым, змея вползала в каждый дом, змея вползала». Я постучал, как мог сильнее (выбора - то всё равно не было) - результат нулевой. Клянусь всеми святыми, которых я знаю (а я никого не знаю) так и руки недолго отбить об эту каменную древесину из прошлого. Где часовые - то, чёрт возьми, спят что ли на посту, для кого уставы пишут? Кровью между прочим… Ушли все разом в кордегардию погреться, в доминошку или в кости перекинуться на будущее жалование, за кружечкой пива? Так вроде и нехолодно. Массовое расстройство живота разом случилось, от недоброкачественного питания? Я оглянулся в поисках подходящего ударного инструмента, на предмет громко постучать по дереву, заявить о себе в конце концов. Есть такая буква в алфавите. Совсем рядом лежал увесистый булыжник, легендарное оружие блин, пролетариата, вот им и буду молотить, пока не откроют. Люди добрые, мы сами не местные... тьфу ты о чём это я. Я устал (удар), я есть хочу (удар), я спать хочу (удар), я вообще домой хочу (удар), пустите Христа ради... и снова сильный удар по решётке. "Впустите доброго человека, а не то он выломает дверь". Должна же, чёрт возьми, наступить, хоть какая – то определённость. Дверца (броневая заслонка) за решёткой открылась - я просто не поверил своим глазам и своему счастью. Хоть какая - то определённость наступила наконец и стало страшно. Меня явно разглядывали... А собственно чего я ожидал? Даже сквозь толстое переплетенье металлических прутьев, ощущался внимательный, настороженный взгляд. Видимо моя изумительная внешность (привет красавчик) сразу не располагала к себе. Очень жаль. Но эти же чёртовы прутья, мешали мне увидеть лицо, обладателя внимательных глаз, разглядывающих меня. Ну и чёрт с ним, главное - меня заметили. Игра в гляделки продолжалась и пауза затягивалась до неприличия. Надо было предпринимать какие – то активные действия, чтобы ускорить процесс, так сказать, непосредственного знакомства, подстегнуть коммуникацию. Но легко сказать, труднее сделать. И тут часовой разразился длинной фразой, а через короткую паузу ещё одной, но значительно короче. Судя по интонации, это был вопрос. «У вас вызывает затруднение вопрос, нет профессор, у меня вызывает затруднение ответ». Я уже изобразил, на своей милой, располагающей к близкому общению физиономии, непонимание и приготовился показать жестами и мимикой: что, кто, куда и почём. Но тут меня словно молнией ударило, пронзило и ошарашило, я осознал, что я понял смысл фразы, невидимого собеседника. Как это может быть? Язык, на котором говорил таинственный обитатель замка, мне был совершенно не знаком, но я понимал, о чём он говорит. Чем дальше в лес - тем толще партизаны... Фантастика. Я озадаченно почесал в затылке от удивления. Чеши не чеши, а отвечать надо. Как говорил великолепный Жорж Милославский: «Отвечай что - нибудь, не видишь, человек надрывается». Тем более человек на посту и при исполнении. А инструкции в подобных случаях, во все времена были коротки и суровы. Часовой лицо неприкосновенное и при исполнении, у часового своя особая юрисдикция. Ещё пальнёт сгоряча из табельного, и доказывай потом из астрала, что меня не за того приняли. А собственно за кого меня могут принять в моём наряде, тем более, я крепко подозреваю, что их мода кардинально отличается от моего камуфляжа. «За кого меня принимают в этой гостинице, за дурака? за дурака».
Фраза часового (если опустить ругательства - ничего себе, я и ругань уже понимаю) звучала примерно так: «Кто тут шляется, в это нечестивое время и имеет наглость или дурость, нарушать покой замка принцессы Велены... Ну что стоишь как истукан»? Вопрос был поставлен, конечно не очень вежливо, мягко говоря, но меня больше удивило то, что голос был женский. «Я слышу голос, молодой голос». Из меня посыпалась (видимо от перенапряжения) вся та белиберда, что запомнилась из книг и кино:
- Фрау, сеньора, мисс. Я здесь персонально по недоразумению. Руссо туристо, облико морале. Я бедный, заблудившийся путник (то, что я по всей видимости заблудился глобально - во времени и пространстве, я не стал уточнять), нижайше прошу предоставить мне кров и ночлег. Видит бог, я не стал бы столь бесцеремонно беспокоить столь почтенный и уважаемый дом, о этот великолепный дом, вышеозначенной принцессы (чтоб она была здорова), в столь поздний час, но лишь только безвыходность ужасной ситуации в которую я попал по своей дурости (чёрт бы её побрал) дала мне силы и наглость, нарушить покой вашей принцессы (чтоб она была здорова ещё раз) и всей её обители, чтобы я так жил. Покорнейше прошу простить меня за это нахальство, я в принципе хороший мальчик. «Я хороший мальчик, я лублу слушать музыку». Надеюсь, ваш самый гуманный суд, учтёт моё чистосердечное раскаяние и явку с повинной. Андерстенд миледи? Не корысти же ради, а токмо по воле... Откройте доброму человеку, а то он дверь разнесёт (хоть я и не Бармалей). (Тут я окончательно запутался и выдохся). Роджер.
Когда я закончил свой монолог, я так и остался стоять с открытым ртом, переводя дыхание. Я собирался говорить на языке жестов - насколько это возможно, а выдал свою многословную тираду на том же самом языке, что и обитательница замка. И если это был русский, то я готов съесть свои носки (фуууу). «Поручик, вы носки меняете? Только на водку». Чудеса в решете. И голос часового, женский определённо, век воли не видать... У них тут женский батальон что ли? Только Бочкарёвой не надо. Или женский монастырь «белые колготки», «белые кокотки»... Как говорил Арамис: «В эти стены меня всегда тянуло»... Но удивляться времени не было, учитывая, что после моего пробуждения - было сплошное удивление... до полного изумления и до сих пор. Перманентное. За воротами, пока царило молчание (я тем временем привёл своё лицо в порядок, вернув нижнюю челюсть на место). Но вот моя собеседница, снова подала признаки жизни (наконец - то).
- Во даёт.
- Я не даю, я беру, - устало пробурчал я.
Тем временем, за воротами, судя по звукам, началась какая - то суета, забряцало железо, и на сцене появился новый персонаж. Послышался ещё один и снова женский голос, но с командными интонациями. Интонации эти определяются сразу.
- Что происходит, Влана?
- Виновата, командир! Но там за воротами, какой - то странный человек, он очень странно говорит. Все слова понятны вроде, но вот смысл... Я ничего не понимаю! И не менее странно одет. Я ничего подобного никогда не видела. Но на «мрачного» он не похож совсем, а для дарков ещё вроде бы рано. Откуда он только взялся! Единственно, что понятно это то, что он просит его впустить.
Й-понский городовой. Тьма египетская. Мало того, что и голос командира был женский, так ещё какие - то долбанные «мрачные», они же (или это разные люди?) дарки, на которых я (вот уж неожиданность и счастье - то какое) ни капельки не похож. «А вы женитесь на моей жене и сразу станете похож». Только вот, хорошо это или плохо, пёс его знает. А сейчас за высокими, толстыми воротами, решалась моя судьба - судьбинушка (я не удержался и ущипнул себя в очередной раз - вдруг проснусь), слышался нервный, приглушённый разговор и ясен пень я волновался и переживал, аж до вспотевших ладоней. Не каждый день всерьёз решают, жить тебе или умирать. Люди с оружием… Это люди с оружием и ничего тут не попишешь, имеют право, на основании силы. Нет, ну ничего себе.Часовой девушка (как там бишь её... Влана), командир, выясняющий обстоятельства дела, тоже девушка... Новые амазонки, блин… «Гвендолин» часть вторая. Был такой красивый, романтичный фильм, так сюжет этого фильма, в чём - то схож с моим приключением. Пока схож, дальнейшее развитие, надеюсь, будет отличаться. Хотя кто знает… Фильм тот был весьма эротический, особенно по тем временам, это сейчас порно никого не удивишь, выбирай на любой самый изощрённый вкус... Даром никому не надо. А было время за «Греческую смоковницу» (которую сейчас, с прочими «Эммануэлями» преспокойно по телеящику показывают) легко и непринуждённо могли отправить в места не столь отдалённые. Был состав преступления. И ещё этот с хвостом... То есть, ещё какие - то «мрачные». Они что, никогда не улыбаются? Имидж ничто, держать фасон это всё. Я снова почувствовал на себе неласковый взгляд, поднял глаза на окошко и как можно дружелюбнее улыбнулся прямо в решётку, получилось с трудом. Сомневаюсь, что мою вымученную гримасу, можно было отождествить с обаятельной улыбкой... Сложно улыбаться, когда на тебя возможно смотрят через прицел. Неважно чего, хоть арбалета, хоть автомата. Тем более красотой я отнюдь не блещу. Не квазиморда конечно, но далеко и не Ален Делон. Обычная такая мужская физиономия, хотя и говорят, что обаятельная - врут наверное, чтоб не обидеть. Вот я и попытался улыбнуться, как можно обаятельнее и дружелюбнее. Жрать - то охота, тут не то, что улыбнёшься - вприсядку затанцуешь, с притопами и прихлопами, да с присвистом молодецким. Помимо прочего и обстановку прояснить надо. Догадки можно строить до бесконечности, но для реального анализа ситуации; данных, информации меньше чем с гулькин нос. А без истинных данных - всё остальное вилами по воде. Такого можно наворотить на одних домыслах, что с ума спрыгнешь и не заметишь. Голоса стихли, совещание кабинета министров, высочайше решающее мою участь, кажется закончилось. Послышался тяжёлый скрип и лязг, это отпирали засовы, которые судя по натужным звукам, не мешало бы тщательно смазать. Сама собой представилась рука с массивным перстнем на пальце, из культового, замечательного фильма, открывающая дверь с кучей замков. Приоткрылась узкая дверь, но не во всю ивановскую - боком проскользнуть, человеку средней комплекции, да и только. Спасибо и на этом, люди добрые.
- Заходи. Быстрее. Что стоишь, как засватанный? Кому сказала?
Я не заставил себя долго ждать, и как страстный любовник, обуреваемый страстью и вожделением ночной порой, к юной длинноногой прелестнице, мимолётной тенью скользнул в узкий дверной проём. За моей спиной, тут же лязгнули засовы. Граница на замке, а ключ мы потеряли! Вначале я собственно ничего и не увидел, яркий свет ослепил меня, полыхнул магниевой вспышкой, по моим усталым глазам. Постепенно глаза адаптировались и я увидел перед собой, три стройных силуэта. Точно девки, забодай меня комар. Но какие... Просто хэви – метал, честное благородное слово. Доро Пэш и Лита Форд. На всех участниках торжественного комитета по встрече, какое - то чешуйчатое одеяние, блестящее на свету (подобная амуниция вроде у сарацинов была) доспехи надо понимать. На головах, такие же чешуйчатые, отливающие металлом шлемы, украшенные невысокими гребнями, надёжно закрывающие и плечи и шею. В длинных плащах, у каждой на поясе длинный тонкий меч. При- чём, сразу было видно, что это не игрушечные, лёгкие шпажонки для парадных церемоний, а самое настоящее боевое оружие, никакая не декорация ролевых игр. Вообще, всё их облачение, никак не походило на бутафорию, типа толкиенистов, и выглядело весьма внушительно, так что появившуюся было версию о ролевых играх (каждый сходит с ума по своему) можно было сразу и отбросить. Таким реквизитом по кумполу получишь и пиши пропало, роль окончена навсегда и аплодисментов не будет. А валькирии - то симпатичные, не смотря на настороженные, хмурые взгляды, и руки, лежащие на рукоятях мечей. Мускулистые такие, рослые девчонки, но мышцы гладкие, не культуристские. Одна из них держала факел, который горел ровным сильным пламенем, без треска и копоти (шума и пыли). Чёртова бабушка, сколько мелочей успеваешь отметить, когда и жить – то, может осталось секунды. Блиц - допрос, что - то не понравится в моей личности, и ответах и туши свет, сливай воду, лезь в бомбоубежище. Закопают без покаяния. Никакой оперативной разработки не будет - привести приговор в исполнение без суда и следствия. Я разглядывал их (а что ещё прикажете делать), они меня. Такая вот игра в гляделки, на мой взгляд, несколько затянулась. Молчание нарушили первыми они, да и мне, как незваному гостю, лезть с разговорами было не с руки. Я узнал голос той, которую называли командиром.
- Ну?
И тут Остапа понесло. Разрядка нервов - в излишней говорливости:
- Родная моя. Солнышко моё ясное. Сладкое повидло в горьком круассане моей жизни. Не будучи представлен вам лично (какое досадное упущение), осмелился вторгнуться в ваши владения. Всё понимаю, частная территория, стреляем без предупреждения, все дела и фейс контроль до кучи… Моё одеяние дресс – коду тоже наверняка не соответствует! Но, чума на вашу голову, уж очень тяжёлые, жизненные обстоятельства послужат, я очень на это надеюсь, отменно смягчающими, опять же обстоятельствами по отношению ко мне. Так сказать привилегированный состав преступления (эвона как завернул). Простите великодушно, не корысти ради, а токмо по причине того, что полночь близится, а девушек всё нет (и полночь близится и девушек уже в избытке). Не откажите любезная в любезности опять же, предоставить усталому путнику ночлег и объясните означенному путнику, то есть несчастному конкретно мне, ГДЕ он чёрт возьми находится, в данный исторический отрезок времени и пространства?
Я выпалил всё это нагромождение, плохо связанных между собой слов, одним махом, как ведро выплеснул на очаг возгорания, одним махом - откуда только что взялось. И запоздало отметил, что где - то посередине моего страстного и трагического монолога, они все вместе и разом, явственно вздрогнули. Все одновременно и это было отчётливо видно, хотя я специально их моторику и не фиксировал, не до этого было. Сто тысяч молний в пороховой погреб, что - то я не то сказал, а слово, как известно не воробей. В воздухе запахло угрозой (если конечно угроза может пахнуть), кажется влип очкарик...Хотя куда уж дальше - то. Ну не драться же с ними, а всё к этому идёт. Их трое ("расклад перед боем не наш, но не будем менять" - я же говорю, Высоцкий наше всё), они вооружены и отнюдь не перочинными ножичками (впрочем, и таким ножиком можно дел наделать, если умеючи). Нет, мы конечно изучали когда – то, основы противодействия противнику с ножом (а меч это же всего лишь длинный нож, не так ли), но это было давно, хоть и правда. А тут... Хоть передо мной девушки, но ясно же, что они своим мечами владеть умеют и режут ими отнюдь не хлеб (неудачное сравнение, но какое есть). Нет, ну что я такого сказал, мысли вихрем носились, в забубенной, мигом вспотевшей, голове. Извечный вопрос: «Кто виноват и что теперь делать»? Кто виноват - то понятно, тут двух версий и быть не может (кандидат на заклание один), а вот что делать, с этим проблематичнее. От моей рефлексии, меня оторвала короткая и хлёсткая команда (собственно команды, они все такие, хлёсткие и короткие, как удар плетью).
- Уничтожить! Алина! Влана!
- Э-э... Девушки, милые вы что? Руссо туристо, неприкосновено. Честное пионерское. А если плохо одет, то хорошо воспитан. Ой, как хорошоооо. Век воли не видать. Да куда же вы так спешите - то? Давайте спокойно поговорим, обсудим. Никого за день не зарезал, день прошёл зря? Не спешите, а то успеете. В гости к богу, не бывает опозданий.
От страха, у меня открылся словесный... ммм... гейзер. Ведь убьют и не поморщатся, дело - то насквозь знакомое для них, как я погляжу. Амазонки, отточенными движениями, обнажая клинки (лучше бы, другое чего обнажили) двинулись на меня, пытаясь зайти с флангов.
- Уничтожить.
- Да, что же ты такая несговорчивая то, зараза. Повторенье, мать ученья? Вот настойчивая падла. З-ррраза, а как же суд, а как же следствие? А последнее желание? А презумпция невиновности??? А мораторий на смертную казнь, как высшую меру наказания. Красивое слово, правда? Мораторий! Вовремя вспомнил.
Было уже не до учтивости и хороших манер, какие к дьяволу манЭры, когда убивают всерьёз и надолго. Алина (а может и не Алина), неуловимым кошачьим движением скользнула ко мне, умело держа меч наизготовку. Перетекла, как блестящая капелька ртути. Это вам не боккен (хотя хорошим боккеном, можно тоже запросто снести голову противника, дикари у Даниэля Дефо тоже деревянными мечами орудовали и ничего, очень даже успешно), а конкретный, заточенный боевой меч, хрен знает сколько сантиметров смертоносной стали. И вот тут я удивил сам себя. Мысленно я уже готовился войти в чистилище, но вот моё тело, мою же точку зрения (надо признать упадническую) категорически не разделило. Алина сделала чёткий выпад, как на тренировке, целя мне в горло, какая добрая девочка. Нежность её второе имя! Показалось или нет, но кажется в её глазах (таких прекрасных) было некое сожаление «не повезло тебе парень, но ничего личного», милосердие поповское слово?... Увы, приказ есть приказ, и его надо выполнять, такое положение вещей, одинаково под всеми широтами и во все времена. Времена не выбирают, в них живут и умирают. Но то ли атака была не слишком быстрая, то ли ещё что, но я успел уклониться. Жало меча прошло мимо, чуть - чуть не задев. Но чуть - чуть не считается. Чуть - чуть не попал, это значит не попал. Нечто подобное было как - то со мной на дискотеке «Курьер». Я кажется уже упоминал это злачное место. Была такая ночная дискотека в «ДК Связи», кажется на Большой Морской. Мы часто туда ездили. Банальная история, в общем. Пригласил на танец не ту (кто же знал). И некие суровые и крепкие ребятки, быстро мне попытались объяснить, что я очень и очень не прав, посредством грубого физического воздействия на мой хрупкий организм, разумеется. Грубый век, грубые нравы, романтизЬма нет. А я - то надеялся и уповал, на пламенный философский диспут, с вербальными так сказать, аргументами в пользу любви с первого взгляда. Итог такой, то ли мне везло, то ли я был настолько пьян (там все были пьяные), что траектории движения моей головы и кулаков моего гневного оппонента, категорически не совпадали во времени и пространстве. Чему я был только рад! На практике это выглядело так, он влево, а я вправо и наоборот. Маятник блин качал! Так что, не смотря на весь боксёрский пыл моего соперника, никаких видимых следов на моём таком одухотворённом лице не осталось. И я такому результату был совсем не огорчён, нос штука хрупкая и в прочности весьма уступает кулаку.
А меч - то у неё фламберг. «Пламенеющий» клинок, который в свою очередь, подразумевает соответствующую квалификацию. Такие клинки сложны в изготовлении, а значит соответственно и дороги (везде банальная экономика), и абы кто, их не заказывает. В каком - то кодексе средневековья, они были даже запрещены «как оружие убийц и негодяев». Раны, нанесённые таким волнистым клинком гораздо страшнее, чем обычным мечом. Тут ведь меч, сабля и пила в одном флаконе.
Клинок серебристой, извилистой змеёй метнулся к моему сердцу. Вот кобра! Я сместился вправо, меч прошёл подмышку и я взял локоть обладательницы фламберга на излом, жёстко взял, к чёрту сантименты. Дополнительно врезав «кошачьей лапой» ей по личику (тоже прелесть, что за лицо, только вот намерения у этого самого лица, весьма гнусные). Врезал несильно правда, просто, чтобы слегка ослепить, оглоушить. Чтоб слёзы, сопли пустила. На войне как на войне, а вы что хотели? Принцип адекватного ответа, чёрт возьми, ага. Уличная драка вообще лишена красивости и предельно функциональна, это не танцы на татами. «Шурик, это же не наш метод, где гуманизЬм». Быстро подхватив, выпавший из рук хозяйки фламберг (от острой боли в локтевом суставе, она его разумеется выронила), я приготовился к худшему. Хватит миндальничать, пошутили и будет. Всегда мечтал сказать эту фразу по серьёзному, встав в боевую стойку, видел в кино каком - то и не в одном.
- Ну... Кто? - даже не сказал, а хрипло, с настоящей нешуточной злостью, выдохнул я.
Командир медлила, и судя по выражению лица пыталась на что - то решиться. Командир, это прежде всего ответственность, а уж потом всё остальное.
- Алина, ты в порядке?
- Уже да, командир,- зло сверкая глазами в мою сторону, ответила хозяйка фламберга.
Она действительно уже поднималась, шипя рассерженной змеёй от обиды и боли, бросая в мою сторону отнюдь не милосердные взгляды. Если бы разгневанный взгляд, мог испепелять (это не Стивен Кинг, это жизнь) я бы уже остывал кучкой серого пепла. Стойкие девчонки, ничего не скажешь, уважаю, но мне - то как раз от этого не легче. Командир сухо кивнула мне
- Пойдёшь со мной и отдай меч Алине. Действительно на «мрачного» непохож совсем. Мы тебя не тронем. Клянусь.
- Да пожалуйста. Вовсе я не мрачный, а очень даже весёлый.«А вы женитесь на моей жене, сразу станете похож». Нам чужого не надо, но и своего не отдадим. Хотя верить женщинам…
Я галантно, рукояткой вперёд, передал меч Алине. Она приняла своё оружие, из моих заботливых рук, ещё раз зло сверкнув на меня, яростными глазами. Эти глаза напротив! Как - то так, с друзьями проблематично, впрочем, как и всегда, а вот врагами я кажется уже начал обзаводится. Дело житейское, как говорится.
- Пошли.
- Пошли. Послушай, а у вас несчастные случаи на стройке были? Не… пока не было. Будут. Пшли...
- Что?
- Нет ничего, так, шутка юмора.Я же не мрачный, а весёлый.
Заложив руки за спину (задержанный всё - таки, а зачитайте - ка мне мои права, правило Миранда и все дела, «я имею право на звонок другу») я пошёл за девушкой командиром, которая оставалось пока безымянной. Чуть позади, шли Влана и Алина, взяв меня в «коробочку». Конвой блин.