Воскресный вечер пах борщом и свежими булочками. Галина накрывала на стол, расставляя тарелки на старой клеёнке с выцветшими цветами. Света помогала — приносила ложки, вилки.
Игорь сидел на диване, листая телефон. Артём, их семилетний сын, возился с машинками в углу.
— Садитесь, всё готово, — Галина разлила борщ по тарелкам.
За столом было тесно. Четыре стула вокруг круглого стола едва помещались в девятиметровой кухне. Жёлтые обои казались ещё более блёклыми при свете старой люстры.
— Галина Петровна, — Игорь отложил ложку, — мы тут со Светой думали.
Галина подняла глаза. В его голосе слышалась какая-то деловитость, которая настораживала.
— О чём? — она осторожно положила ложку на край тарелки.
— Продай квартиру. Купим побольше, на всех.
Тишина.
Галина застыла. Слова зависли в воздухе, тяжёлые, как камни.
— На всех? — переспросила она тихо.
— Ну да, — Игорь кивнул, как будто обсуждали покупку нового дивана. — Тебе комната, нам две. Артёму отдельная. Удобно же.
— Мам, ну правда удобно будет, — Света посмотрела на неё умоляюще. — Артёму нужна своя комната. А мы тесно живём.
Галина медленно перевела взгляд с дочери на зятя. Игорь смотрел на неё спокойно, уверенно. Света отвела глаза в сторону.
В груди что-то оборвалось.
— Моя квартира, — сказала Галина. Голос прозвучал глухо, будто из-под воды.
— Мам, не надо так, — Света протянула руку, но Галина отстранилась. — Мы же семья.
— Семья, — повторила Галина.
Пальцы сжали край стола. Пятьдесят восемь лет. Пятьдесят восемь лет она работала — сначала на заводе, потом уборщицей в школе. Копила. Ютилась в общежитии. Снимала углы.
Брала ночные смены, чтобы купить эту однокомнатную квартиру. Свою. Единственную.
А теперь зять, не проживший с ней и пяти лет, сидел за её столом и предлагал продать всё.
— Я подумаю, — Галина встала из-за стола.
— Мам, ты куда? Ужин же, — Света попыталась удержать её.
— Я всё сказала.
Галина вышла из кухни. Закрыла дверь в комнату. Села на диван. Окно смотрело во двор — тёмный, осенний, с мокрым асфальтом и пустыми качелями. Фонари отражались в лужах.
Тишина.
За стеной слышались приглушённые голоса. Света что-то говорила. Игорь отвечал. Потом хлопнула входная дверь.
Галина сидела неподвижно. На полке стояли фотографии Артёма — маленького, улыбающегося. Её внук. Единственный.
«Угол. Мне предлагают угол. В моей квартире».
Утром Галина проснулась рано. В голове было ясно и спокойно. Решение пришло само, как будто всегда было где-то рядом, просто ждало.
Она открыла ноутбук. Нашла номер юриста, которого когда-то посоветовала соседка. Набрала.
— Алло? Добрый день. Меня зовут Галина Петровна. Мне нужно оформить завещание.
Голос был ровным, спокойным. Никакой дрожи.
— Квартиру хочу завещать благотворительному фонду помощи детям-сиротам. Да, всю. Родственников указывать не буду.
Она слушала юриста, кивала, записывала. Через неделю встреча. Всё просто.
Галина закрыла ноутбук. За окном было серое октябрьское утро. На душе было легко.
Телефон завибрировал. Света. Галина посмотрела на экран и положила телефон обратно. Отвечать не стала.
Пятьдесят восемь лет труда не купишь фразой «на всех». Её квартира останется её. И достанется тем, кто действительно нуждается. Не тем, кто хочет комнату побольше.
Галина встала. Заварила чай. Села у окна.
Одиноко не было. Одна — не значит брошенная. Одна — значит свободная распоряжаться тем, что заработала сама.