Быть собой или копией другого? История для детей и взрослых.

Принадлежать — значит существовать. Это базовая потребность подростков и об этом следующая вымышленная, но правдивая история.

В маленьком городке у подножия холмов жила девочка по имени Тина. У неё были светлые волосы, которые мама каждое утро старательно заплетала в две аккуратные косички, и глаза цвета весеннего неба. Но Тина не замечала ни своих волос, ни глаз. Она замечала только других.

Когда Катя пришла в школу в мешковатом худи, джинсах и бейсболке, надвинутой на самый нос, Тина вечером потребовала точно такую же одежду. Родители удивлялись: «Но, Тина, тебе же жарко будет в худи!» — «Всем можно, а мне нельзя, что ли?» — отвечала она, скрестив руки на груди.

Когда Тата стала небрежно выводить буквы в тетради, оставляя за собой «змеиные следы», как говорила учительница, Тина последовала её примеру: «Зачем стараться? Мне это не надо!» — повторяла она чужие слова.

А когда Кирилл на перемене так громко и вызывающе выругался, что все замерли, Тина целый вечер репетировала перед зеркалом: «Надо громче… и чтобы брови нахмурить…»

Родители с тревогой переглядывались за ужином. Папа пытался поговорить: «Тина, ты же у нас такая аккуратная девочка…»

— «Это вы меня делали аккуратной!» — отрезала она, хотя ещё вчера сама с удовольствием раскладывала свои вещи аккуратно на полочки шкафа.

Но однажды случилось странное.

В школьном дворе Тата, Катя и Кирилл затеяли спор — каждый кричал громче другого, пытаясь перебить. Тина, как всегда, решила выбрать самого громкого и повторить за ним. Но в самый разгар ссоры она вдруг почувствовала: слова застревают в горле. Она открыла рот — и не смогла выдавить ни звука. Не потому, что испугалась. А потому, что впервые задумалась: «А что скажу я сама? Не как Катя. Не как Кирилл, не как Тата, а как Я?»

И в эту секунду тишины она услышала не крики, а тихий плач за школьным забором.

Там сидела маленькая Лиза из первого класса. Её косичка развязалась, коленка была в ссадине, а в руках она держала разорванный рисунок — сердечко с надписью «Маме».

— Что случилось? — спросила Тина, забыв про спор.

— Я хотела нарисовать маме подарок… А теперь порвалось… — всхлипнула Лиза.

Тина услышала насмешливый голос Таты: «Да ладно тебе, подумаешь, порвался рисунок. Кому он нужен кроме тебя!»

Она хотела поддержать Тату, как обычно это делала, чтобы быть с ней одинаковой, но остановилась. Слова Таты были как чужая рубашка — мешковатые и колючие.

Она посмотрела на разорванный рисунок. Вспомнила, как сама в пять лет рисовала маме цветы фиолетовым карандашом — потому что «фиолетовый самый красивый».

И вдруг её руки сами потянулись к рюкзаку. Она достала альбом, ножницы, клей.

— Давай склеим, — сказала она тихо. — А сверху приклеим блёстки. Мамы любят блёстки.

В этот момент она не копировала мысли, поступки и слова других. В этот момент она была собой. Она была Тиной.

Аккуратно подогнала края, прижала пальцами и вылечила рисунок. Лиза перестала плакать. Смотрела на Тину широко раскрытыми глазами.

— Ты… ты умеешь? — прошептала она.

— Не знаю, — честно ответила Тина. — Наверное умею.

В тот вечер Тина не потребовала ничего у родителей. Она подошла к маме и тихо сказала:

— Мам, завяжи мне косички. Как раньше. Пожалуйста.

Мама удивлённо моргнула — и улыбнулась. А Тина, глядя в зеркало, впервые за долгое время не искала в отражении чью-то копию. Она видела девочку с мягкими косичками и глазами цвета весеннего неба. И в этих глазах мелькнуло что-то новое — робкое, но своё собственное.

На следующий день в школе Катя снова надела худи и бейсболку. Тата небрежно разбросала буквы по тетради. Кирилл громко выругался на перемене.

Тина постояла минуту у зеркала в раздевалке. Поправила бантик на косичке — тот самый, который сама выбрала утром: синий, с маленькими звёздочками.

И пошла в класс — не за кем-то, а сама. И Кирилл, и Катя, и Тата остались её одноклассниками, потому что они и были её одноклассниками, но она не стала их копией. Она не стала вдруг другой. Она стала самой собой.

Иногда всё ещё ловила себя на желании повторить чужое слово или жест. Но теперь, прежде чем повторить, она делала паузу — маленькую, как вздох — и спрашивала себя:

«А мне это правда нужно? Или я просто… копирую?»

Иногда ответ приходил не сразу. Но он приходил — изнутри.

Потому что быть собой — не значит быть громче всех. Быть собой — значит услышать свой голос в тишине между чужими криками. И решить: этот голос — мой. И я его не обменяю на голос кого-то другого.

Арт-терапия для детей, которые беспокоят родителей. Онлайн. Индивидуально.

© Все права защищены. Перепечатка статьи или фрагмента возможна только с ссылкой на этот сайт и указанием авторства

Автор: Василакий Ирина Родионовна
Психолог, Отношения Эмоции Дети-ОНЛАЙН

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru