Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Великий пост всё ближе. И сегодня мы слышим притчу о блудном сыне.
У одного отца было два сына. И младший вдруг сказал отцу: «Не хочу я ждать, пока умрёшь ты. Ты мне сейчас наследство моё отдай, и я распоряжусь им так, как считаю нужным». И отец разделил имение свое двоим сыновьям. И тот младший не по многом времени всё взял и ушёл в дальнюю страну. И там, как он считал правильным, стал что-то выстраивать, – жизнь свою, дело своё, бизнес какой-то. И всё это очень быстро у него разлетелось. И когда он уже совсем оголодал, то вынужден был наниматься в самое невозможное, – не унизительное, а просто невозможное для иудея наёмничество, – пасти свиней, нечистых животных. Их не то что есть, – их касаться, близко с ними нельзя находиться, а он пас их и мало того, хотел вместе с ними из одного корыта стручков поесть. Это были такие огромные стручки рожкового дерева, совершенно невкусные, но, видимо, питательные. Так и то ему не давали.
И вот он, как Господь говорит, в себя пришёл. От самого банального, от самого простого, – от голода пришёл в себя и сказал: «У отца моего, у наёмных слуг его хлеба избыток, а я тут с голоду помираю». И решил: «Пойду и скажу ему прямо – я не достоин называться твоим сыном. Я согрешил. Не могу твоим сыном называться. Прими меня как слугу». Встал и пошёл.
И когда он ещё только приближался, отец его издалека увидел, побежал ему навстречу и обнял. И когда тот начал говорить, что не достоин называться сыном, даже не дал ему отец договорить «Сделай меня, сына, своим слугой». Не дал ему договорить, закричал своим слугам: «Принесите первую одежду и перстень ему верните его фамильный и тельца заколем, приготовим обед, будем веселиться, потому что этот сын мой был погибший и ожил, потерялся и нашёлся!» И устроили пир.
А старший сын, который все эти годы ответственно трудился, пришёл с поля. Вот, он трудится и пришёл с поля, но как-то странно себя ведёт. Он как будто не в своём доме. Уже видно, что он подходя, не зашёл сам в дом, как сын отца своего, владыки дома. Он слугу перехватил и спросил: «А что там происходит?». И когда узнал он, что отец устроил пир из-за возвращения брата, то в такую ярость пришёл этот старший сын, что не хотел войти, и отец вышел его уговаривать. И когда отец стал его звать, старший сын претензию выставил: «Я тебе столько лет работаю и всё делаю, а ты мне даже козлёночка не дал, чтобы я с дружками посидел. Когда же этот сын твой пришёл, который с любодейцами растратил имение, ты ему праздник устраиваешь».
И отец говорит ему такие слова: «Чадо, сынок! Ты всегда со мною. Всё моё - твоё. Твой брат пришёл. И возрадоваться подобало, что он был мёртв и ожил, погибший был и нашёлся».
О многом эта притча говорит: о братской и сестринской любви, конечно. Кто лучше цапается друг с другом, чем братья или сёстры за внимание отца? Так это хорошо, когда они за внимание отца цапаются, а не за наследство. Когда эти двое из притчи при живом отце наследие делили, тот, кто понаглее, младший потребовал: «Давай сейчас». А другой-то лучше, что ли? Он точно так же жил в доме отца своего, как слуга, как наёмник, который за деньги какое-то время трудится, а потом для себя живёт. Потом ему интересы его господина не важны. Сын же не так живёт. Сын с отцом всё делит. И интересы, и заботы, и радости, и горести – всё делит. Старший сын, оказывается, не такой был. Он внешне-то был правильный, такой праведник, всё вроде делал хорошо. А на самом деле оказывается, отец у этих двоих сыновей был очень одинокий. Один сын его бросил явно, а другой, хоть и был рядом, так он всё равно не с ним-то был.
Кажется, такая притча грустная. Отца так жалко. А ведь на самом деле эта притча, в более глубоком своём смысле, не только о боли, но и о радости любви. Потому что эту притчу Господь рассказал после того, как фарисеи стали возмущаться: «А что это Учитель ваш с мытарями ест и пьёт? Что Он с ними разговаривает, с отребьем общества?" И Господь сначала рассказал притчу о потерянной овечке, – о том, как хозяин девяносто девять благополучных оставляет на пастбище и бежит из расщелины вытаскивать пропавшую овечку. И как радуется ей потом!
Рассказал притчу о том, как женщина, потеряв драхму, зажигает светильник и подметает весь дом, пока не найдёт её, а когда найдёт, – радуется.
А после них – эту притчу о том, как радуется отец, когда сын был погибший и нашёлся. «Радоваться подобало», – говорит он старшему сыну. В нашем переводе это не очень чувствуется, но на самом деле, в оригинальном тексте и в других переводах, где есть личные местоимения, видно, что отец сыну говорит: "Нам подобало возрадоваться! Сын мой и брат твой нашёлся. Нам подобало возрадоваться!» Отец-то радуется, – он по-настоящему торжествует, что младший, заблудший, потерявшийся, вернулся и нашёлся. И того же ждёт от старшего сына. Ждёт, в буквальном смысле, вот такого предписания – нам с тобою подобало возрадоваться, т.е. это нормально было бы для нас, что мы в долгой разлуке быв с ним, – да, преданные, брошенные, – мы сейчас возрадуемся. Была страдавшая любовь, а теперь-то она торжествует и радуется.
Учит Господь и каждого человека в лице этого старшего сына учиться радоваться тому, что у кого-то что-то стало хорошо, что кто-то к Богу пришёл, что кто-то вернулся, что тот, кто предал и бросил, – обратился обратно лицом к Богу и к тебе, что тот, кто согрешил против тебя, – попросил прощения, что тот, кто был для тебя потерян, – вернулся. Не счеты сводит любовь, а радуется новой встрече. Не отвергает любящий, отброшенный, преданный, а страдает, молится и ждёт, когда брат его вернётся. Мы так же ждём, – ждём тех, кто нас обидел, тех, кто нас отбросил. Мы ждём их, переживаем; молимся и ждём. Дай нам, Бог, чтобы мы такую любовь от Отца Небесного имели, чтобы сквозь терпение и ожидание мы смогли возрадоваться по-настоящему встрече с братом своим, встрече с тем дорогим человеком, от которого оторваны были. Дай Бог нам этой радости!
Но ведь Господь вложил в нас возможность такой радости. Она есть в нас потенциально. Он создал нас по образу и подобию Своему. Поэтому мы способны так любить. Конечно, образ в нас поярче, а подобие надо раскрывать в течение жизни нашей.
И вот наступает время покаяния, которое положено сейчас. Приближается пост – время того покаяния, которое так ярко видно на младшем сыне: как он в себя пришёл, как он свой грех обличил и как он готов был к отцу пойти. Вот в этом покаянии и мы заглянем в себя. Не похож ли я на старшего сына из притчи? Не так ли я с Господом Богом себя ставлю?
Внешне я вроде бы правильный, а на самом деле, нужен ли мне именно Сам Бог? Не ищу ли я каких-то выгод, пользы, славы? Является ли главным поиск самого Бога, чтобы мне предстать пред Ним лицом к лицу? Является ли это главным? Если это так, то благо нам! А если нет, – значит, время перемениться. Время так Господу и сказать: «Я не достоин быть сыном твоим по грехам моим. Прими меня, Господи». «Как слугу» мы говорить не будем, потому что Бог принимает нас из удивительной милости и любви. Он показал нам эту любовь в притче. Он ждёт от нас, что и мы сами будем учиться так любить. И Он ждёт от нас, что мы сами к Нему придём как чада, а не как слуги. Аминь.