Весна 2005 года.
Красноярск готовится к важному референдуму.
16 апреля пятеро школьников выходят погулять после субботника.
Домой они не вернутся никогда.
Максиму Тауманову одиннадцать лет, Саше Лавренову — двенадцать, Диме Макарову и Галашу Мамедгасанову — по десять, Сафару Алиеву тоже одиннадцать. Друзья, одноклассники из школы №50 Ленинского района. Благополучные семьи, хорошая успеваемость, занятия спортом. Обычные ребята с обычных окраинных дворов на улице Глинки.
Когда родители поняли
Ближе к восьми вечера взрослые забеспокоились.
Мальчики не отвечают на звонки.
Никто из пяти не вернулся домой.
Родители начали поиски сами — ходили по дворам, кричали имена детей, проверяли подвалы и чердаки. Ночь прошла в тревоге. Утром 17 апреля они пришли в отдел милиции. Там их развернули: в городе референдум, государственное событие, все силы задействованы. «Воспитывать надо как следует, чтобы не пропадали», — услышали родители в ответ.
Только на третьи сутки пропажу пяти детей признали серьёзной. К поискам подключили двести оперативников, потом — пять тысяч человек. Задействовали вертолёт, прочёсывали леса, карьеры, заброшенные стройки, острова на Енисее. Проверили более девяти тысяч зданий и сооружений.
Город был увешан ориентировками с фотографиями мальчиков.
Появились свидетели: кто-то видел двоих подростков на железнодорожной платформе.
Гадалка сказала родителям Максима Тауманова, что детей увезли в Иркутск.
Отец Максима поехал туда с двумя милиционерами. Доехали до управления МВД. Сотрудники зашли в здание, вышли через несколько минут: «Надо ехать домой. Ребятишек нашли».
Коллектор в трёхстах метрах
8 мая 2005 года сборщики металлолома работали на пустыре у речки Тёплой.
Местные называют её Грязнушкой.
Наткнулись на коллектор, прикрытый деревянным поддоном и автомобильной шиной.
Спустились вниз — там их ждала страшная находка. «Передо мной была целая гора праха и костей. Я зачерпнул — и в руках оказалась часть детского черепа», — вспоминал один из нашедших.
Коллектор находился всего в паре сотен метров от школы и домов, где жили дети. Этот участок проверяли во время поисков. Более того — отец Саши Лавренова лично осматривал этот коллектор вместе с полицейскими в начале мая. Там было пусто.
Место оцепили.
Даже родителей не пускали.
Начались экспертизы, которые растянутся на полтора года.
Что говорило следствие
Официальная версия менялась несколько раз.
Сначала губернатор Красноярского края Александр Хлопонин заявил: следствие склоняется к несчастному случаю, а не к противоправным действиям. Начальник ГУ МВД по Сибирскому округу добавил: «Версия насильственных действий исключается».
В сообщении прокуратуры говорилось: обнаружен «один обугленный труп и подвергшиеся сильному термическому воздействию фрагменты нескольких тел». Нашли остатки цепочки из белого металла, обгоревший баллончик объёмом 300 мл, фрагменты одежды, кожаный ботинок. «При первоначальном осмотре тел признаков насильственной смерти не обнаружено».
Красноярские эксперты пришли к выводу: на дне коллектора из-за скопившегося газа произошёл пожар, дети сгорели за несколько секунд. Следствие предположило, что школьники играли с метаном или другим взрывоопасным веществом.
Но летом 2005 года в Красноярск прилетел заместитель генерального прокурора России Владимир Колесников. Он специализировался на расследовании тяжких преступлений. После изучения материалов Колесников заявил: «Проделанная работа позволяет сделать вывод, что останки принадлежат пяти пропавшим детям. Их убили».
Позже он откажется от своих слов.
Экспертизы, которые ничего не доказали
Родители настаивали на проведении экспертизы в Москве.
Её сделали в Красноярске.
Потом всё-таки отправили материалы в Москву.
Московские эксперты поставили под сомнение выводы красноярских коллег.
Останки направили в Великобританию. Результаты никому не сообщали. В сентябре 2006 года родители разбили палаточный лагерь возле злополучного коллектора и объявили голодовку. Требовали предоставить информацию по экспертизе ДНК и вернуть останки для захоронения.
Требование удовлетворили.
«Нам выдали шесть мешков, — вспоминает отец Максима Тауманов. — Пять были подписаны, а шестой — нет. Неподписанный содержал фрагменты, которые не смогли идентифицировать».
Похороны прошли только в конце сентября 2006 года — через полтора года после трагедии. На красноярском кладбище пять могил стоят в ряд. Под всеми фотографиями одна дата: 16 апреля 2005 года. Одна могила до сих пор без памятника, без фотографий, без подписи. Родители Сафара Алиева не верят, что здесь лежит их сын.
Экспертизы так и не дали однозначного ответа: сколько тел было найдено в коллекторе и кому принадлежат все найденные останки.
Версии, которые всплывали
За двадцать лет дело обросло множеством теорий.
Некоторые считали, что речь идёт о педофилах или торговцах органами. Отец одного из мальчиков предполагал: тела намеренно сожгли, чтобы замести следы и не дать экспертам установить настоящую причину произошедшего.
В 2008 году родители двух погибших приехали в Москву на программу с экстрасенсами. Одна из ясновидящих заявила: «На сегодняшний день они живы. Их продали». Родители сослались на результаты экспертиз, которые не смогли однозначно установить принадлежность всех останков.
Адвокат семей Владимир Саламатов говорил о странностях: исследования проводились в разных городах России и за рубежом, но консенсуса так и не было достигнуто.
Позже появилась версия о ритуальном характере преступления. Некоторые исследователи указывали на совпадение с определёнными датами, на обескровливание тел по результатам экспертиз, на раздробление костей. Также отмечали: обгоревшие останки могли быть выброшены в коллектор после событий в другом месте.
Были и те, кто связывал трагедию с деятельностью организованной преступности.
Что не складывается
Родители до сих пор задают вопросы, на которые нет ответов.
Почему коллектор, находящийся в трёхстах метрах от домов детей, тщательно не проверили сразу? Почему отец одного из мальчиков осматривал его в начале мая и ничего не нашёл, а 8 мая там обнаружили останки?
Как пятеро детей одновременно могли спуститься в узкий коллектор глубиной более трёх метров? «Они не полезли бы сами в этот коллектор. Туда невозможно залезть, там узко и глубина больше трёх метров», — говорили родители.
Почему за день до находки в милицию поступили анонимные звонки с советами провести поиски в теплотрассе?
Почему следствие сначала говорило о несчастном случае, потом заместитель генпрокурора заявил об убийстве, а затем снова вернулись к версии несчастного случая?
Другие дети Красноярска
После трагедии с пятью мальчиками случилось ещё несколько похожих историй.
Весной 2006 года пропал девятилетний Серёжа Мальков. Тело нашли через шесть суток в канализационном коллекторе, полном воды. Независимые эксперты отрицали, что ребёнок мог провалиться в люк сам — диаметр отверстия был небольшой. Накануне Серёжа несколько раз говорил родителям, что за ним следит незнакомый мужчина на «русской машине».
Несколько других детей исчезли или погибли при странных обстоятельствах в Красноярском крае с небольшой разницей во времени. Общее у этих историй: следствие не пришло к однозначным выводам ни по одному делу.
По мнению криминолога Василия Бейнаровича, в Красноярске могла действовать одна организованная группа. «Речь идёт об очень странных преступлениях. Тела или не находят вообще, или находят в таком состоянии, когда невозможно установить причину смерти», — объяснял эксперт.
Что известно сейчас
18 декабря 2007 года Следственный комитет вынес постановление о приостановлении дела «за отсутствием лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого».
За три года следствие так и не ответило ни на один вопрос: кто, зачем и каким образом убил пятерых детей? Специалисты не смогли назвать точную причину смерти. Экспертиза не установила, что все останки принадлежат пропавшим мальчикам.
В конце 2024 года Следственный комитет России возобновил расследование. Родителей вызвали и сообщили о вновь открывшихся обстоятельствах. Какие именно — не уточнили. Дело ведёт центральный аппарат СК.
Коллектор, где были обнаружены останки, сейчас завален горой из кусков бетона. Похоже, это сделали специально, чтобы никто больше не смог проникнуть в это место.
Могилы пяти детей стоят рядом на красноярском кладбище. Мальчики улыбаются с фотографий на памятниках. Прошло двадцать лет, но родители всё ещё надеются узнать правду.
«Может быть, это не наши дети, может, наши, — говорит один из отцов. — Но преступление было. И наказание виновные понесут. Возможно, это сделают следственные органы, но оно будет».
Открытый вопрос: Что на самом деле произошло 16 апреля 2005 года? Почему за двадцать лет следствие не смогло дать однозначный ответ? И главное — смогут ли новые обстоятельства, о которых молчит Следственный комитет, наконец пролить свет на судьбу пяти мальчиков из Красноярска?