Сегодняшний гость нашей рубрики – председатель Управляющего совета ГБОУ
«Школа №41 имени Григория Алексеевича Тарана», депутат Московской
городской думы Валерий Владимирович Головченко.
– Традиционный вопрос, Валерий Владимирович: как вы познакомились с коллективом школы №41, как вошли в него? И что привлекло ваше внимание в этом образовательном учреждении?
– История моего участия в Управляющем совете школы №41 – она не то чтобы прозаичная, просто она как бы сама собой проистекает из моего депутатского статуса. В 2019 году я впервые стал депутатом Московской городской думы по 39-му избирательному округу, куда входил район Внуково. Соответственно, школа имени Тарана расположена именно в этом районе. И предложение возглавить Управляющий совет поступило тогда, в сентябре 2019 года, от
директора 41-й школы Елены Валентиновны Васильевой. На что я, естественно, с удовольствием согласился, хотя на тот момент еще не представлял себе, скольвысока роль и ответственность Управляющего совета в жизни коллектива школы. Несмотря на то, что сам я – отец троих детей, и потому о школьных делах мне многое известно с позиции родителя. Но за двадцать лет моего пребывания в роли отца я не сталкивался с необходимостью взаимодействовать с Управляющим советом школы. Не было повода. И я согласился баллотироваться на эту, с моей точки зрения, высокую должность, которая одновременно и почетная, и ответственная, но при этом не до конца понимал, что же от меня будет требоваться. Вообще, нужно отметить, что для меня это
был первый опыт бюрократической работы (в положительном смысле этого слова). До сентября 2019 года я работал в бизнесе, а там все исходило из экономической целесообразности. Естественно, при заключении договоров мы руководствовались законодательством, но все-таки это происходило на практическом уровне, можно сказать, бытовом. А здесь, в Управляющем
совете, я столкнулся с налаженной системой документооборота, выверенным регламентом, определенными полномочиями того или иного члена совета.
– Можно ли сказать, что это событие – ваше вступление в должность председателя Управляющего совета – стало для вас некой точкой роста?
– Да, именно так. Это было интересно для меня как для депутата, политика. И вот я уже на протяжении семи лет являюсь председателем УСа. После того,
как стал в сентябре 2024 года депутатом очередного созыва, были продлены и мои полномочия в Управляющем совете. И здесь хотелось бы отметить, что статусность личности нужна и важна для члена УСа. Хотя бы потому, что в случае возникновения тех или иных просьб со стороны родительской или педагогической общественности школы, да и в случае появления интересных
идей – все это рассматривается вышестоящими инстанциями по-разному: в зависимости от того, кем является председатель Управляющего совета. Это,
конечно, не совсем правильный подход, но уж такова наша ментальность, таковы человеческие устои. И я рад, что мой депутатский статус может способствовать развитию школы, ее росту.
– Итак, Валерий Владимирович, около семи лет назад вы вступили в неизведанную для вас сферу деятельности. И как сегодня, с высоты прожитого, вы оцениваете роль Управляющего совета школы на примере вашей 41-й? Каковы промежуточные итоги работы УСа под
вашим руководством?
– Управляющий совет, как стало ясно, является одним из звеньев прочной, устойчивой системы современного школьного образования. Это ни в коем случае не дополнительный контролирующий орган, хотя у него и присутствуют такие полномочия. И это не дополнительный орган сдерживания властных функций директора, волеизъявления педагогического коллектива. УС – одно из звеньев всей образовательной системы. Само его существование демонстрирует, что система действует слаженно. И отсутствие каких-то резких
решений со стороны УСа показывает его органичное единение
со всем школьным коллективом. Значит, система сбалансирована, продумана и работоспособна. Она действует в согласии с российским законодательством и со здравым смыслом. За все время ко мне, как к председателю Управляющего совета, поступило всего два обращения от родителей. За все семь лет, представляете? Хотя моя электронная почта и номер телефона есть в общем
доступе, значит, найти меня проще простого. И оба те случая обращения ко мне были продиктованы не интересами школы, не интересами детей, а, скорее,
ущемленными амбициями родителей и отсутствием взаимопонимания между ними и педагогами. И мы решили те конфликты в оперативном, рабочем порядке – кстати, я уверен, что любой бы на моем месте справился с теми несложными проблемами и вызовами. Потому что с ними справился
даже не я, а отлаженная система школьного самоуправления.
– А какие просьбы обычно рассматривает Управляющий совет?
– Обычно просьбы поступают от родителей, попавших в сложное материальное положение. Люди хотят, чтобы им сделали скидку на посещение ребенком платной группы продленного дня, дополнительного образования. Я считаю, что если человек просит о помощи – значит, нужно помогать. Знаете, в нашем обществе не принято просить, люди стесняются. И уж если мама учащегося просит помочь ей, значит, человек доведен до крайности.
Когда возникает ситуация, что ребенок хочет посещать полюбившийся ему платный кружок, а в семье налицо финансовые затруднения, то Управляющий совет должен прийти на выручку. Я очень радуюсь, когда мне предоставляется возможность решить такие вопросы положительно. Именно с такой точки зрения я бы оценивал свою деятельность.
– А лично вам работа на посту председателя УСа что-то дала?
– Для начала, наверное, я расскажу о своих взаимоотношениях со школой. Во время второй в моей жизни предвыборной гонки я получал второе высшее образование – являлся студентом Московского педагогического государственного университета. Направление – учитель английского языка. Я был очень этим увлечен, горел идеями, желанием стать новатором в этой сфере,
автором новых учебников… Ведьв университете нам преподавали авторы новых педагогических методик, это было увлекательно. Но, столкнувшись с реальностью, моя активность в этом плане слегка угасла. Для меня наступила пора переосмысления своей роли в современном обществе. Прометей, несущий людям свое пламя – это, конечно, прекрасно. Но тут возникает вопрос времени и места: насколько общество готово подхватывать это горение? Поэтому, когда меня спрашивают: как вы понимаете роль общественно-государственного управления в современном обществе? – я отвечаю, что общество должно быть готово к этому. Оно должно созреть. Утверждать,
что каждая кухарка может управлять государством – это не наш
метод, не наш стиль. Все-таки нужно подходить к этому вдумчиво. Поэтому я скорее пассивный руководитель Управляющего совета и в своей повседневной
работе исхожу из потребностей в моем вмешательстве со стороны педагогического коллектива, администрации и родительской общественности, а также – учащихся. Всякий раз от них должен исходить запрос.
– Поговорим о школьных лидерах. Какими они должны быть, на ваш взгляд – лидеры среди учащихся, учителей?
– Начну с учителей. У меня к ним одна просьба: никогда не переставать учиться. Я не сомневаюсь в том, что всякий преподаватель может наизусть процитировать любой параграф из учебника по своему предмету. Но сегодня, чтобы быть в повестке дня, нужно даже не идти, а бежать вперед. Если остановиться, то наверстать потери может попросту не хватить отпущенного судьбою времени. Учителя должны постоянно самосовершенствоваться.
Проходить профессиональные тесты, возможно – анонимно. Да, сейчас при приеме преподавателя на работу тестирование обязательно. Но процедуру эту следует осуществлять постоянно, причем в идеале учителя должны сами
хотеть ее в очередной раз пройти, проверить себя на соответствие высоким требованиям современности.
– То есть педагоги должны ставить себя на место учеников и продолжать учиться всю свою профессиональную жизнь?
– Да. Чтобы потом видеть горение и стремление учиться в глазах своих учеников. Вот такие преподаватели и относятся к числу школьных лидеров. Если же говорить о лидерах среди учеников… Наверное, в каком-то глобальном,
философском смысле школа не ставит перед собой такой задачи, как воспитание лидеров. Это, возможно, было бы правильно, однако – очень сложно. Наша цель – научить детей думать, любить, уважать друг друга. Научить их дружбе, товариществу. Привить детям чувство эмпатии, сострадания, взаимопомощи. И, конечно, воспитать в них такие качества, которые можно отнести к лидерским: целеустремленность, жажда саморазвития. Сформировать
разносторонность интересов. Все это педагогам нужно поощрять, мотивировать к этому своих подопечных.
– В чем, по-вашему, наблюдаются различия между современным поколением школьников и детьми конца прошлого века?
– Оно, это отличие, заключается в наличии у нынешних детей гаджетов. Сознание ребенка – это чистый лист, классная доска – что мы на этой доске напишем, то и будет определять подрастающую личность. И то, что сегодня
ребено к рождается с гаджетом, определяет в дальнейшем его поведение и сознание. Сколько раз мы наблюдали картину: ребенок только-только научился
ложку держать, и он настолько привыкает к мобильному телефону, что без него уже не может и ложку держать. И в этом – вызов для нас, взрослых, для всего
современного общества. В телефоне дети находят друзей, и часто лучшим другом становится сам телефон. Это субъект, который всегда рядом. С этим нужно чтото делать. Тем более, что с развитием искусственного интеллекта
списывать стало гораздо проще. Вспоминаю себя, школьника. Мне тогда, чтобы списать, нужно было списать с чего-то, я должен был подготовить шпаргалки, проявить смекалку в вопросе, как их спрятать… Я должен был в любом
случае просмотреть учебную литературу, подготовиться. Сейчас ничего из перечисленного делать не надо. Ты выдаешь в поисковике запрос, и тебе в ответ выдают блестящий, оточенный текст – по истории, географии, естествознанию… И это, конечно, серьезная проблема – долгосрочная,
стратегическая. Потому что отсутствие навыка поиска нужной
информации, навыка критического мышления влияет на развитие
личности ребенка отрицательно. Притупляется стремление к познанию, к поиску истины. И как сегодняшние дети примут эстафету у нас, детей 80 – 90-х годов – это большой вопрос.
– Простите, но каким образом происходит современное списывание ответа на контрольной работе? Ведь учащиеся заранее не знают, что за вопросы их ожидают…
– Я отвечу на простом, обывательском уровне. Представьте, что на контрольной работе учитель закрутит гайки, не будет давать учащимся ни малейшей возможности воспользоваться гаджетами. И что в итоге? А в итоге результаты у класса будут такими, что это совсем не понравится ни самому учителю, ни
школьной администрации.
– В результате сам учитель и пострадает.
– Примерно так. Я ни в коем случае не хочу сейчас бросить камень ни в чей огород, но тем не менее… Я считаю, что привычная, фронтальная система обучения, когда учитель в классе начитывает тему учащимся, а те ее при
выполнении домашних заданий закрепляют, так вот, эта привычная схема больше не работает. Потому что современные дети не слушают то, что говорит на уроке преподаватель. Они потребляют информацию уже в виде готовых
ответов на все вопросы, и ответы эти они черпают на просторах Интернета. Восприимчивость детского ума к новым познаниям притупляется. Я, конечно, говорю о массовом явлении, а не о каждом из школьников. Среди ребят
есть разные личности.
– И что же делать с этой глобальной проблемой?
– Непростой вопрос. Наверное, следует постепенно уходить от классических домашних заданий. Не знаю… Этим должны методисты вплотную заняться. Я уверен, что работа в данном направлении сейчас уже ведется. Появились
новые языковые практики в преподавании иностранных языков – обучение идет в форме игры, а также – посредством погружения в языковую среду. Ну а то, что про современных детей говорят, что будто бы они стали жестче –
этого я на примере собственных детей не вижу. Буллинг в том понимании, которое мы в это понятие сегодня вкладываем, все-таки более характерен для советского периода.
– Перейдем к самоопределению учащихся. Если ребенок затрудняется с выбором жизненного пути, к примеру, не может решить, куда ему пойти – в гуманитарии или технари? – как взрослые могут помочь сделать выбор?
– Начну с собственного примера. В десятом классе, примерно в апреле, классный руководитель обратилась к нам с вопросом: кто хочет пойти учиться в педагогический институт? Поднимите руку, и мы напишем от школы ходатайство для поступления, вы получите определенные привилегии на вступительных экзаменах. И я тогда поднял руку. Классная меня спрашивает: ты серьезно? Потому что уже тогда было ясно, что я буду поступать в металлургический институт. Мой дедушка преподавал в этом институте теоретические основы электротехники – жутчайший предмет для студентов. Бабушка до Великой
Отечественной войны работала учителем биологии, много рассказывала нам об этом. Моя мама в советское время была преподавателем в техникуме, до сих пор преподает материаловедение в колледже. Так что я – продолжатель нашей семейной д инастии педагогов. И этот культурный код рано или поздно должен был проявиться. Тогда, в юности, я не пошел учиться на педагога, поступил в технический вуз. Но потом осознал, что не понимаю: а что я здесь делаю? У меня не было проблем с математикой и другими точными науками, я довольно легко справлялся с университетской программой. Но мне было жутко скучно и неинтересно. Я все-таки закончил учебу, получил диплом инженера – взял в руки, раскрыл его, закрыл и – никогда больше не открывал. И лишь десятилетия спустя, в 40 лет, я пошел получать второе высшее образование – педагогическое. С абсолютно четкой идеей: закончить вуз и пойти работать в школу. И после окончания педагогического я год проработал в школе учителем английского языка – к сожалению, не в нашей, 41-й. А может, и к счастью…
Кто знает. И я с теплом вспоминаю тот год, когда был учителем – год 2023-й. Так вот, к чему я это все говорю?
– Наверное, речь идет о самоопределении в жизни, верно?
– Да. Так вот, не может ребенок в девятом классе понять: технарь он или гуманитарий. В этом юном возрасте слишком многое зависит не от него, а от конкретных преподавателей и обстоятельств, в которых он учится и пребывает. От того, кто его окружает. Если в семье старшие работают юристами или экономистами, то эту модель поведения ребенок будет вольно или невольно
перенимать. Если инженеры – то это другой паттерн. И наша задача – не подталкивать ребенка к какому-либо конкретному выбору, а всесторонне развивать его интересы. И затем, увидев, что именно учащемуся интересно по-настоящему, набрасывать дополнительные материалы по этой теме, вовлекать его во всевозможные конкурсы, олимпиады… Он потом рано или поздно найдет
свой истинный путь, жизнь длинна – сейчас люди в 35 лет считаются молодежью. Когда я, сорокалетний, стал снова студентом, я был, конечно, старшим по возрасту на курсе, но я не был и не чувствовал себя стариком среди
юношей. Там было много вполне взрослых людей – средний возраст обучающихся приближался к тридцати. Кто-то совершенствовал свое образование, ктото переучивался. Сейчас моему сыну 17 лет, мы стоим перед выбором. Понятно, что обществу не так нужны экономисты и юристы,
как технические специалисты. Им предоставляют льготы, в том числе – в обучении. Но я не подталкиваю его к определенному выбору, я говорю: тебе 17 лет, ты можешь делать то или иное, сам для себя определив, в чем заключается та польза, которую ты можешь принести обществу. Ты должен расти, развиваться и в первую очер едь – стать хорошим человеком. А учиться никогда не поздно.
– Выходит, ваш сын не избрал для себя никакого предпрофессионального или профильного класса?
– Мы подумали и вообще пошли по иному пути: сын поступил в колледж после девятого класса. Это достаточно интересный опыт: ребенок после школы – как
тепличное растение, которое вытащили из привычной, комфортной среды обитания и посадили в открытый грунт. При том, что, нестану скрывать, программа обучения в колледже куда проще, чем в школе. Но там к студентам относятся как к взрослым людям. Нет классного руководителя, нет той
курицы, которая их опекает, как цыплят: пришел на учебу или нет, а если не пришел – где ты? В колледже этого уже нет. Домашнего задания тоже нет. Моего ребенка это просто выбило из седла – он вообще перестал что-либо делать, ведь контроль наступит только через полгода обучения. И все это – некий этап взросления. Через пару месяцев он понял, что отсутствие домашнего задания не отменяет необходимости заниматься по программе.
– А о каком колледже идет речь?
– Это колледж при Российском государственном гуманитарном университете – РГГУ, что на Шаболовке. Мы планируем в нем и продолжить обучение. Но
я на этом не настаиваю. А другие дети… Старшая дочь сейчас заканчивает Плехановский, то есть – Российскую Академию Народного Хозяйства по специальности, связанной с международными отношениями, хотя сейчас, мне кажется, это не особо востребовано. В общем, у нее сложная карьерная перспектива. Параллельно она работает на полставки в туристической
сфере. А младшая – во втором классе. Все ее мечты связаны с удовольствиями: стать мороженщицей, изготовителем пиццы…
– Еще один традиционный вопрос, Валерий Владимирович: считаете ли вы справедливой нынешнюю систему оценивания знаний? И существует ли вообще справедливость «на сто процентов»?
– Для меня это давно решенный вопрос. Я, образно выражаясь, адепт такой секты, которая считает правильным называть выставляемые в школе баллы не
оценками, а отметками. Оценка – понятие сложное. Это мнение отдельно взятого человека – в данном случае, учителя – в отдельно взятый момент времени. Завтра этот же самый ребенок может получить совершенно
иную оценку своих знаний. Ситуация не повторяется никогда, жизнь все время меняется. Талант и призвание учителя заключаются в том, чтобы ви деть в ученике стремление к новым познаниям. Главное – не убить это желание
учиться, не свести его к сухим цифрам. Это, на мой взгляд, очень важно. И это непросто. Я в бытность свою учителем английского языка никогда не ставил двойки. Ведь в любом случае каждый знает хоть несколько слов и может
реализовать коммуникативную задачу: спросить, сколько времени, попросить воды и так далее. Правда, эта моя доброта в конце концов сыграла со мной злую шутку: поняв, что двоек не будет, некоторые дети вообще перестали что-либо делать по программе. В общем, всё сложно. Я призываю всех учителей на минутку сесть на ученическую скамью, побыть в роли оцениваемого. Понять его
чувства. Кстати, одна из моих мечт – встретить кого-то из своих бывших учеников лет этак через пятнадцать и спросить: а помнит ли он или она хоть что-то из того, о чем я говорил им на уроках?
– Да, было бы занимательно. О мечте: можете ли вы сказать с высоты прожитых лет, что ваша детская мечта сбылась? И какой она была, если не секрет?
– Сложный вопрос… Жизнь столь напряженная и насыщенная, что порой не помнишь того, что было вчера. Все то, что сегодня кажется детскими мечтами,
скорее всего, уже пропущено через фильтры времени и толстого
слоя жизненного опыта. И лишь представляется подлинными помыслами из той далекой поры детства. Но одно я помню хорошо. У меня был двоюродный брат
возрастом постарше меня, он занимался велоспортом. И я мечтал, что у меня когда-нибудь будет такой же велосипед, как у него – с рулем «баранами». Ну вот, теперь у меня такой велосипед есть. Значит, детская мечта сбылась!
– То есть вы и по сей день активно занимаетесь спортом?
– Да, в основном – бегом. И стараюсь всеми силами внедрять в школьную жизнь сдачу норм ГТО, считаю физкультуру одним из приоритетных направлений школьной жизни. Надо всемерно популяризировать и даже пропагандировать сдачу норм ГТО ребятами и взрослыми. Но классический урок физкультуры – сначала размялись, побегали вокруг зала, а затем учитель
кинул ребятам мяч со словами: давайте, играйте! – так вот, такая
практика не годится. Она не дает достаточной подготовки к сдаче
норм ГТО хотя бы на бронзовый значок. И готовить детей к сдаче норм ГТО надо не на уроках физкульту ры, а в дополнительное время, после занятий. Приведу пример. В мой избирательный округ входит Троицк, и мы там
ежегодно проводим состязания в честь Дня района, 30 мая. Это массовый забег, ради которого перекрываются дороги, вот как много участников собирается. И у меня появилась идея, которую я позаимствовал во Владивостоке: параллельно с массовым забегом проводить сдачу норм ГТО. Думаю, на предстоящем Дне района мы эту идею реализуем.
– Спасибо за беседу, Валерий Владимирович, и – успехов вам в вашей созидательной деятельности!
Интервью провела
Светлана Аннина
Материал из журнала "Управляющий совет образовательной организации. Сегодня. Завтра. Послезавтра"