Вот и больничный сквер. Патрикеевна как-то странно стала себя вести. Она явно к чему-то принюхивалась. Взгляд у неё был растерянным и озадаченным.
— Патрикеевна, да что с тобой? Ты чего волнуешься так?
Парнишка оглянулся вокруг: ничего подозрительного вроде не было. Больничный сквер был небольшой. Главная дорожка скверика упиралась в старинное здание главного корпуса. Вдоль здания, по обе стороны от большого крытого крыльца в три ступеньки, стояли скамейки, на которых в хорошую погоду не было свободного места.
Сейчас стоял октябрь. Сухие листья тихо шуршали под ногами. Облака потихоньку затягивали небо. Но было ещё не холодно. Бабье лето в этом году припозднилось.
После обеда на дорожках парка практически никого не было. У больных сейчас послеобеденный сон. Андрей совсем забыл об этом. Там, впереди, на скамейке возле больничного корпуса, сидел пожилой человек. Наверное, посетитель тоже забыл о послеобеденном сне и теперь ждал его окончания.
Патрикеевна вдруг с лаем сорвалась с места. «Что это с ней приключилось?»
Она летела вдоль дорожки, словно не касаясь её; лай становился всё радостнее и радостнее.
— Мой старый хозяин! Ты нашёлся! Я тебя так долго искала! Как я по тебе скучала! Думала, что никогда тебя не увижу! — Патрикеевна от возбуждения захлёбывалась своим лаем. Вот она долетела до того пожилого человека и с щенячьим визгом уткнулась ему в колени. Потом стала радостно облизывать его руки.
— Хозяин, да это же я! Твоя Патрикеевна! Ты что, меня не узнал? — Собака остановилась и озабоченно взглянула на человека. — Ты меня забыл? — Боль и отчаяние пронеслись во взгляде.
Андрей подошёл поближе, позвал:
— Патрикеевна, ты что это к людям пристаёшь?
Человек в недоумении переводил взгляд с собаки на парня.
— Мне кажется, она меня знает, — наконец проговорил он.
— Может быть, — неопределённо ответил Андрей.
— У вас, молодой человек, давно эта собака?
— А почему вас это интересует? — настороженно спросил мальчик.
— Если вы, юноша, не спешите, то можно, я вас немного задержу?
— Нет, не спешу, — ответил парень и присел на скамейку.
Патрикеевна, видя такой оборот событий, тоже прилегла у ног пожилого человека.
— Меня сейчас зовут Дмитрий Иванович. А вас, молодой человек?
— Андрей, — представился мальчик.
— Моя история очень короткая. Дело в том, что я ничего не помню из своей прошлой жизни. Этой зимой добрые люди нашли меня на улице без сознания. Они вызвали скорую помощь. Вот так я попал в эту больницу. Здесь меня подлечили, но беда в том, что память моя не вернулась.
Ваша собака и особенно её удивительное имя вызвали в памяти какие то смутные образы из прошлого. Поэтому я и спросил у вас, как долго она живёт с вами. Может, она из моей прошлой жизни?
Андрей немного помолчал. Он уже был уверен, что Патрикеевна нашла своего старого хозяина. Ему стало понятно, почему каждый раз, гуляя, собака приводила его к старому двухэтажному дому и, глядя на окно первого этажа, громко лаяла, а потом как то обречённо уходила оттуда. Тогда он не придавал этому большого значения, а теперь всё стало ясно.
— Нет, она у меня недолго живёт — с месяц. Собака всё это время искала вас.
— Вот как? — Пожилой человек протянул руку, чтобы потрепать её за уши. Всякий раз, когда старик так делал, Патрикеевна прятала свой нос в его рукав. Когда она была маленькая, то в рукаве могла поместиться вся голова. Сейчас она сделала то же самое.
Дмитрий Иванович вздрогнул, почувствовав её холодный влажный нос у себя на запястье. Закружилась голова. Сердце бешено застучало. Руки задрожали. Старик вспомнил свою Патрикеевну. Слёзы побежали по морщинистому лицу. Он опустился на колени перед собакой, обнял её голову и прижал к себе.
— Патрикеевна… — только и мог прошептать он.
Собака приплясывала от возбуждения. Она всем своим видом показывала, что очень очень очень рада их встрече. Просто счастлива, что хозяин её узнал. Хвост готов был оторваться, вращаясь без устали. Наконец мужчина, привстав, сел на скамейку.
— Ведь я её нашёл совсем ещё крошечным щенком зимой. Она лежала на снегу. Её шёрстка была вся в сосульках. Такая была крошечной, что поместилась в мою меховую варежку. Я её еле отогрел. Но, на удивление, она даже ни разу не чихнула. С той поры мы с ней уже пять лет вместе.
Его рука лежала на голове собаки, а та от счастья только жмурилась.
Андрей, помолчав, спросил:
— А где же, Дмитрий Иванович, вы живёте, если память к вам не вернулась?
— Мир не без добрых людей, дружок. Когда меня подлечили, то по доброте душевной главврач больницы оформил меня дворником.
— Да, Иван Иванович добрый.
— О, я вижу, вы с ним тоже знакомы.
— Да, отец мой здесь лежит, в реанимации.
— Так это вы тот самый Андрей, о котором мне Татьяна Серафимовна рассказывала.
— Я не знаком ни с какой Татьяной Серафимовной.
— Ну а бабу Таню ты знаешь?
— Да, бабу Таню я знаю. А при чём тут она?
— Так это она и есть. Ну иди, ты, наверное, к отцу шёл? А Патрикеевну ты мне оставишь?
— Конечно, она же ваша. Да и сама она с вами остаётся.
Андрей наклонился к собаке, похлопал её по спине.
— Прощай, Патрикеевна. Может, будешь вспоминать меня иногда? А я о тебе буду помнить всегда. Спасибо тебе, ты мне очень помогла.
Парень обхватил голову собаки и чмокнул в холодный влажный нос.
— Прощай.
Мальчишка поднялся, посмотрел на Ивана Ивановича и спросил:
— А где вы живёте?
— Сейчас я живу на квартире у Татьяны Серафимовны. Она меня приютила. Надеюсь, что всё таки вспомню, где жил раньше.
— Мне кажется, я знаю, где вы жили.
Иван Иванович вопросительно поглядел на парня.
— Меня Патрикеевна приводила туда.
— Ах, вот вы где! — раздался вдруг неожиданно женский голос.
Они быстро обернулись.
— Что случилось, Татьяна Серафимовна?
Да, это была баба Таня. Она только рукой махнула, устало спускаясь со ступенек.
Дмитрий Иванович поднялся ей навстречу. Андрей тоже вскочил со скамейки. Баба Таня улыбалась. Подойдя к ним, она погладила мальчика по рукаву и сказала:
— Андрюшенька, твоего папу сегодня перевели в общую палату. Он быстро идёт на поправку. Палата номер три, запомнил?
— А вас, Митенька, завхоз зовёт к себе — у него какое то для вас важное задание. А это что за чудное создание? — Баба Таня наклонилась и погладила Патрикеевну. — Как же тебя, красавица, величают? — пошутила она. — Уж не Патрикеевной ли? Больно у тебя хитрющие глаза, да и мастью на лисичку похожа.
— Точно, — только и нашёл сказать Андрей.
Баба Таня вновь ласково погладила мальчика по рукаву и заспешила к дверям, увлекая за собой Дмитрия Ивановича.
Патрикеевна побежала за стариком, постоянно оглядываясь, словно приглашая Андрея следовать за ними.