Привет из старого парка аттракционов.
Я не склонен к мистике. Логика, рационализм и сила рутины — вот на чём держится моя жизнь. Утро — крутая кофеварка шумит на кухне, трещит радио, где ведущий на автомате бубнит прогноз погоды. На работу я иду пешком, по одному и тому же маршруту: вдоль унылой новостройки, потом короткой тропкой мимо давно закрытого парка аттракционов. Всегда мельком гляжу на его ржавую ограду, где кафельное слово "Детство" до сих пор держится изломанными буквами. Всё — серое, привычное, безопасное.
Вечера — Netflix вполглаза, ужин и немного чтения. Максимально скучно. Так приятно в этом раствориться: никто не тревожит. Иногда, ради смеха, наливаю себе стакан вина и пытаюсь изобразить утомлённую безразличием взрослую жизнь. Совершенно искренне думал: вот, на закате июня, могу назвать себя счастливым скучным человеком.
Началось с пустяка, настолько ничтожного, что записывать это даже неудобно. Вернувшись поздно вечером домой (был день рождения коллеги, задержались), я обнаружил свой старый брелок с эмблемой жёлтого лошадиного паровозика на кухонном столе. Тот самый, который пропал в детстве в том самом парке. Я его хорошо помню: пластик стёртый на боку, самодельная железка вместо кольца.
Я обвёл взглядом комнату — всё на месте. Никто ко мне не заходил; у меня и друзей-то толком нет. Мог перепутать. Но почему брелок? Почему именно он и именно сейчас?
Положил его в ящик стола, записал в заметках: "14 июня. Нашёл детский брелок, потерянный лет двадцать назад. Наверняка объяснение найдётся."
Я начал вести записи. Смешно, но, кажется, только строчки в телефоне убедят меня в том, что я не схожу с ума.
Через три дня проснулся посреди ночи — тишина была такая плотная, что я услышал, как в другой комнате упал карандаш. Проверил — он лежал рядом с брелоком, прямо поперёк эмблемы паровозика.
Это совпадения? Я стал возвращаться с работы позже, обходил парк стороной. Записал первое правило: не смотреть на калитку парка после заката. Просто чтобы не накручивать себя.
Но вот ещё: рабочий будильник сам по себе зазвонил в 3:33, хотя я ставил на 7 утра. Экран показывал 0% заряда, но телефон не разрядился. Радио сломалось, фонит — а из шипящего шума мне вдруг почудился знакомый голос: детский, с акцентом, как будто я говорю сам с собой пятилетней давности: "Пора домой…".
Записываю: "Если радиошум — не прислушиваться, не отвечать".
Теперь аномалии стали агрессивнее. Каждый вечер вещи на кухне оказываются не на своих местах: соль слева от плиты, хотя всегда справа; окно приоткрыто на миллиметр; в пыли у тумбочки — отпечаток, маленький, будто детский. Несколько раз слышал скрип ступеньки у входной двери — той, которая давно прогнила и не должна издавать звуков.
Зеркало запотело изнутри, контуры моего лица расплылись, но в отражении я видел свои глаза закрытыми. Я утешал себя тем, что это — усталость. Просто усталость. Но раз за разом просыпался среди ночи: рядом ни души, но по полу катится то самый брелок, оставляя едва слышную дорожку по ламинату.
Правило: не подходить к зеркалу ночью. Не дотрагиваться до брелока.
Я пытался восстанавливать маршруты, записывал время, сверял шаги — но обнаружил, что возвращаюсь с работы всё теми же путями, хотя был уверен, что свернул в другую сторону. Каждый раз ограда парка была чуть ближе к моему дому, чем казалась прежде.
Сон повторялся: я — ребёнок, бегу по пустому парку, оглядываюсь — аттракционы скрипят будто живые, за спиной кто-то шепчет. Но сегодня я во сне обернулся и увидел: на карусели с лошадьми сидели дети, лицами ко мне, но у всех вместо лиц были мои черты — искажённые, размытые, орущие без звука.
Проснулся в холодном поту. На кухонном полу снова лежал брелок, на эмблеме — длинная царапина, которой не было раньше. К нему прилип клочок бумаги: «Ты обещал вернуться».
У меня провал — я не помню, чтобы давал хоть какие-то обещания этому месту.
Я пошёл в парк утром, сдержанно, вполне по-взрослому. Ограда при ближайшем рассмотрении оказалась покрыта жидким конденсатом; на табличке кто-то новой краской вывел: «Домой».
Меня затрясло. Я услышал свой голос, вылезающий из скрипов ржавой "Вальсирующей чаши": "Не забудь, кто ты есть… Не забывай дорогу". Я понял: я не первый, кто слышит этот голос, не первый, кому "позвонил" пропавший предмет. Что-то в парке копирует, хранит и возвращает людей, ловит на памяти. Все маршруты — это просто заманивание назад.
Я остался в парке до заката. Над аттракционами сгущалась бетонно-серая тьма, раздавались те самые знакомые детские шаги, которыми когда-то бегал я сам.
Я услышал за спиной дыхание — оно совпадало с моим. Когда оглянулся, увидел себя, только ниже ростом, в той детской куртке — но лицо было пустым, как выжатое молоко из коробки, будто и не было у него лица никогда. Это существо наклонилось и отдало мне брелок.
Когда взял его в руки, меня захлестнуло: воспоминания в обратном порядке, лица детства, друзей, покойных родственников — все они смотрят сквозь меня, все здесь, на этом промёрзшем круге. Я услышал хохот. И понял: это уже не мои воспоминания, а скопированные, насильно возвращённые мне в обмен на что-то важное.
Когда я вышел из парка, ограда была стара, как и всегда. Кофе утром всё так же горчит, радио уже молчит навсегда. Друзья на работе здороваются, но их лица будто перепутаны, голоса оказываются не на своих местах. Я с трудом узнаю маршрут до офиса — и всё равно непременно прохожу мимо парка. Иногда ловлю себя на мысли, что вижу собственное отражение в чужих окнах. Иногда брелок лежит не там, где я его оставил, но теперь это не пугает — это успокаивает, потому что стало нормой.
Я уверенно записываю: под закрытой дверью всегда может копошиться чей-то след. Не смотри в окно после полуночи. Не отвечай голосам в радиошуме.
Я будто проснулся, но не в этой жизни. Все краски выцвели, лица стерлись. У каждого человека есть что-то чужое в взгляде — и у меня тоже. Пора отключать телефон: теперь даже цифры на экране двоятся и болтаются, нет больше паттерна, нет даже правильного времени.
Я записал это для тебя, дорогой читатель.
Дорогой читатель, это всё, что я успел записать. Я не знаю, что это было и безопасно ли теперь. Если читаешь это... проверь, закрыта ли дверь. И если ночью услышишь тот же звук, что и я... не ищи его источник. Просто притворись, что спишь.