Что делать, если в вашу управляющую компанию устроились на практику существа с другой планеты? Особенно если они искренне верят, что любую систему можно улучшить...
Контакт третьего подъезда
Зюзюкин заметил новеньких в понедельник, ровно в восемь тридцать две, потому что именно в это время он каждый день наливал себе первый стакан чая и смотрел в коридор с выражением человека, которого жизнь уже ничем не удивит.
Жизнь приняла вызов.
Их было трое. Серо-зелёные, ростом чуть ниже среднего, в одинаковых синих спецовках с надписью «ЖЭК №14» на спине. Спецовки сидели на них так, будто их выдали не по размеру, а по настроению.
– Зинаида Тимофеевна, – Зюзюкин ткнул пальцем в сторону коридора, – а это кто у нас?
Зинаида Тимофеевна, бухгалтер, диспетчер и по совместительству единственная сила, удерживавшая ЖЭК от полного хаоса, подняла голову от кроссворда и посмотрела поверх очков.
– Практиканты. Из министерства прислали. По программе обмена опытом.
– Какого обмена? С кем?
– А я знаю? Мне позвонили, сказали принять и не задавать вопросов. Я и не задаю.
Зюзюкин сделал глоток чая. Чай был невкусный, как всегда. Практиканты стояли в коридоре и внимательно изучали стенд с графиком отключения горячей воды. Один из них фотографировал его чем-то, похожим на зажигалку, только зажигалка тихо гудела и иногда вспыхивала фиолетовым.
– Они зелёные, – сказал Зюзюкин.
– Ну и что. Васильев вон по пятницам тоже зелёный, и ничего, работает.
Аргумент был железный.
Практиканты между тем освоились быстро. К обеду старший из них (Зюзюкин мысленно окрестил его Главным, потому что у того на лбу было на одно пятнышко больше, чем у остальных) уже сидел за свободным столом и составлял какую-то схему. Схема светилась.
– Простите, – Главный говорил по-русски чисто, но с лёгким присвистом на шипящих, – где у вас база данных жильцов?
Зинаида Тимофеевна молча показала на шкаф. Шкаф был металлический, довоенный и набит папками так плотно, что открывать его без каски было неразумно.
– Это... физзический носситель? – Главный присвистнул сильнее обычного.
– Это Валентина Павловна из двенадцатой квартиры, – Зинаида Тимофеевна ткнула в верхнюю папку. – Это Коробковы из тридцать седьмой. А вот это, – она похлопала по нижней полке, – это Семёнов. Семёнов у нас на три папки.
– Три папки? Он что, занимает три квартиры?
– Он занимает одну. Но жалуется за весь подъезд.
Главный повернулся к своим. Те переглянулись. Один записал что-то на руке. Прямо на коже, пальцем, и буквы засветились изнутри.
– Мы хотели бы предлосжить оптимизацию, – сказал Главный.
В этот момент из-за шкафа раздался звук. Тихий, но отчётливый. Как будто кто-то маленький фыркнул.
Зюзюкин вздрогнул. Зинаида Тимофеевна не вздрогнула.
– Кузьмич, не начинай, – сказала она в сторону шкафа.
За шкафом наступила тишина. Но какая-то недобрая.
Зюзюкин знал про Кузьмича. Все знали. Никто не обсуждал. Кузьмич обитал в ЖЭКе, по самым скромным подсчётам, лет сорок. Может, дольше. Он никогда не показывался целиком, только иногда мелькало что-то невысокое и лохматое в районе подсобки, а из-за труб по утрам доносилось ворчание, похожее на работу старого котла.
Кузьмич не был в штате. Кузьмич не получал зарплату. Но попробуйте без Кузьмича найти нужную папку в том шкафу. Или объяснить, почему в кабинете начальника всегда тепло, хотя батарея там не работает с девяносто восьмого года.
Практиканты про Кузьмича пока не знали.
Это было к лучшему.
Война миров на шестнадцати квадратных метрах
Катастрофа началась во вторник.
Главный пришёл с презентацией. Вернее, он просто положил на стол маленький кубик, и кубик развернулся в воздухе голографической схемой. На схеме ЖЭК №14 был разобран по косточкам и собран заново. Красиво. Логично. Стрелочки, цифры, цветовая кодировка.
– Мы проанализировали ваши процесссы, – Главный присвистывал от волнения ещё сильнее, – и обнаружили сто сорок семь точек неэффективности.
– Всего-то? – Зинаида Тимофеевна перевернула страницу кроссворда.
– Например, заявка на ремонт крана проходит через восемь этапов и занимает в среднем двадцать шесть дней.
– Это если быстро.
– На нашей планете аналогичный процесс занимает четыре секунды.
– А у вас краны текут?
Главный замолчал. Потом повернулся к своим. Они коротко посовещались на языке, похожем на звук закипающего чайника.
– Нет. У нас нет кранов. Но принцип...
– Вот когда будут краны, тогда и поговорим.
С этого момента всё покатилось.
Практиканты установили на входе какое-то устройство, автоматически считывающее суть проблемы каждого посетителя. Устройство проработало полтора часа. Потом пришла Валентина Павловна из двенадцатой квартиры, и устройство задымилось. Не от перегрузки. Валентина Павловна пришла не с проблемой. Валентина Павловна пришла поговорить. Устройство не было рассчитано на человека, суть визита которого, выражаясь языком практикантов, «не поддаётся логической категоризации».
Потом практиканты попытались оцифровать шкаф. Кузьмич воспринял это лично. Первый день папки просто падали с полок. Второй день шкаф отказался открываться. На третий день практикант, подошедший к шкафу со сканером, обнаружил, что все его инструменты размагнитились, а в кармане спецовки появился сушёный таракан, аккуратно завёрнутый в квитанцию за тысяча девятьсот восемьдесят третий год.
Зюзюкин молча наблюдал из-за стакана.
Главный не сдавался. Он составил новый план. План предусматривал единую электронную очередь, автоматическое распределение заявок и ликвидацию должности «человек, который знает, где лежит ключ от подвала».
Кузьмич ответил асимметрично. В четверг утром все краны в здании ЖЭКа начали работать задом наперёд. Горячая вода шла из холодного крана, холодная из горячего, а из питьевого фонтанчика в коридоре полился компот. Вишнёвый.
Практикант, отвечавший за техническую часть, провёл анализ и выдал заключение, что водопроводная система здания нарушает три закона физики, известных их цивилизации, и два закона, ещё не открытых.
– Кузьмич, хватит, – сказала Зинаида Тимофеевна в пустоту. – Компот верни в банку.
Компот прекратился. Краны пришли в норму. Правда, из питьевого фонтанчика ещё неделю пахло вишней.
В пятницу состоялись переговоры. Главный сидел напротив шкафа и говорил в его направлении, потому что Кузьмич так и не вышел.
– Мы предлагаем разделить зоны ответственности. Технологические процессы оптимизируем мы. Всё остальное остаётся как есть.
Из-за шкафа прилетела сушка. Баранка, если точнее. Она аккуратно приземлилась перед Главным.
– Это «да» или «нет»? – спросил Главный.
– Это «подумаю», – перевела Зинаида Тимофеевна. – Если бы «нет», прилетела бы галоша.
Думал Кузьмич до понедельника. В понедельник практиканты обнаружили на своём столе три стакана чая (с точной температурой, подходящей для их биологии, что само по себе было необъяснимо) и записку. Записка была сделана из этикетки от трубы и гласила печатными кривоватыми буквами: «КРАНЫ НЕ ТРОЖЬ. ОСТАЛЬНОЕ ВАШЕ.»
Компромисс продержался ровно одну рабочую неделю. За эту неделю практиканты успели внедрить электронную систему учёта жалоб. Система работала идеально, пока в неё не загрузили данные Семёнова. После Семёнова система попросила перезагрузку, выдала на экране что-то вроде «я так не могу» и ушла в спящий режим навсегда.
В последний день практики Главный сидел за столом и выглядел так, как обычно выглядит Зюзюкин к пятнице.
– Мы изучили четырнадцать цивилизаций, – сказал он тихо. – Девять из них имели бюрократические системы. Мы оптимизировали все девять. Средний срок внедрения, семь ваших дней.
Он помолчал.
– Здесь мы не смогли оптимизировать даже шкаф.
– Шкаф – это Кузьмич, – сказала Зинаида Тимофеевна. – Кузьмича не оптимизируешь.
– Кузьмич – это аномалия.
– Кузьмич – это система.
Главный посмотрел на неё долго. Потом встал, аккуратно сложил свой голографический кубик и убрал в карман.
– Можно один вопрос?
– Валяй.
– Как вы живёте в системе, которую невозможно понять?
Зинаида Тимофеевна отложила кроссворд. Впервые за всю неделю.
– Голубчик, – сказала она, – а кто тебе сказал, что мы сами её понимаем?
Практиканты улетели в тот же вечер. Тихо, без следа. Только на столе Главного остался кубик. Маленький, потухший, с трещинкой посередине.
Зюзюкин повертел его в руках и поставил на шкаф. К утру кубик исчез. На его месте лежала сушка.
Иногда самая передовая технология во Вселенной бессильна против системы, которая работает не потому что, а вопреки. И у этой системы есть имя. Но оно не в штатном расписании.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй - те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв. А так же есть подарок для новых подписчиков. Перейти в Telegram.