Валентин Петрович листал ее дело молча. В кабинете стоял тяжелый, спертый воздух — смесь старой бумаги и табачного дыма. Ольга сидела на краешке стула, спрятав руки под стол. На правой руке, на большом пальце, был заусенец, который она от волнения сильно расцарапала, пока ждала в приемной.
— Статья сто шестьдесят. Присвоение, — наконец буркнул он, не поднимая головы. — И ты хочешь считать мои деньги? После колонии?
Ольга сглотнула. Во рту пересохло так, что язык как будто прилип к небу.
— Я не брала, — голос предательски дрогнул, но она заставила себя смотреть директору в переносицу. — Муж подставил. Оформил на меня фиктивную фирму, набрал кредитов и исчез. А я осталась. Срок отбыла. Теперь мне нужна работа. Любая. Хоть полы мыть, хоть баланс сводить. Но я бухгалтер отличный, Валентин Петрович. Я цифры не считаю, я их чувствую.
Директор, грузный мужчина с мешками под глазами, снял очки и потер переносицу. Он выглядел загнанным.
— Полы мыть у нас есть кому. А вот сводить... — он замолчал, глядя в окно, где серый ноябрьский дождь полоскал промзону. — Моя главбух уволилась вчера. Бросила всё перед годовым отчетом. Сбежала, подлая натура. Мне нужен человек, который заткнет дыры. Срочно.
Он резко повернулся к ней:
— Беру. Но с условием. Оклад — минималка. Испытательный срок — месяц. Шаг влево, шаг вправо — вылетаешь с такой характеристикой, что даже на рынок торговать не пустят. И еще... Мой зам по финансам, Станислав, — мой племянник. Он тут царь и бог. Слушать его, но отчеты носить мне. Поняла?
— Поняла.
Ольга вышла из кабинета, едва переставляя ноги. Ей дали шанс. Последний. Дома, в пустой квартире с ободранными обоями, ждала квитанция за коммуналку с долгом в тридцать тысяч.
Офис оптовой базы «Ресурс» напоминал муравейник, в который ткнули палкой. Все бегали, орали в телефоны, принтеры выплевывали накладные. Ольгу посадили в дальний угол, за стол с колченогим стулом.
— Эй, новенькая! — раздался над ухом насмешливый голос.
Ольга подняла глаза. Перед ней стоял парень лет двадцати восьми. Дорогой костюм, расстегнутая верхняя пуговица рубашки, наглый взгляд. Стас. Тот самый племянник.
— Слышал, дядя Валя совсем с ума сошел, бывших зэчек набирает, — он демонстративно зажал нос. — Ты это... руки мой почаще. И к сейфу не подходи, а то у нас охрана нервная, могут и дубинкой перетянуть.
— Здравствуйте, Станислав Игоревич, — ровно ответила Ольга, включая компьютер. — Я здесь работать, а не воровать.
— Ну-ну. Работай. В архивы не лезь, там черт ногу сломит, мы на новую программу переходим. Занимайся текучкой. И чтоб меня не дергала по пустякам.
Он ушел, громко гогоча с менеджерами в коридоре. Ольга выдохнула. Началось.
Первую неделю она не поднимала головы. Разгребала завалы первички, восстанавливала реестры. Она приходила к восьми, уходила в девять. Валентин Петрович пару раз заходил, хмуро кивал и исчезал. Он казался отстраненным, словно уже списал фирму со счетов.
Странности начались во вторник. Ольга сводила выписки банка и наткнулась на платеж. ООО «Строй-Сервис». Четыреста тысяч рублей за «маркетинговые исследования».
Для оптовой базы, торгующей щебнем и песком? Маркетинг?
Ольга проверила контрагента. Фирма зарегистрирована три месяца назад. Уставной капитал — десять тысяч. Директор — некий Иванов И.И. Классика.
Она начала копать. Тихо, аккуратно, в обеденный перерыв, когда офис пустел. Оказалось, этот «Строй-Сервис» и еще парочка таких же контор регулярно получали деньги от базы. За ремонт крыши, которого не было. За консультации. За аренду несуществующих складов.
Под всеми платежками стояла электронная подпись Станислава.
Ольга похолодела. Племянник не просто воровал. Он тащил деньги мешками, не стесняясь. Видимо, предыдущий бухгалтер либо была в доле, либо сбежала, поняв, чем пахнет.
В пятницу вечером, когда Ольга задержалась, чтобы распечатать подозрительные акты, дверь распахнулась. Стас был пьян. От него разило крепкими напитками и дорогим парфюмом.
— Что, крыса, сидишь? — он пошатнулся, опираясь о косяк. — Всё вынюхиваешь?
Ольга быстро свернула окно на мониторе.
— Готовлю отчет для Валентина Петровича.
— Для дяди... — Стас криво ухмыльнулся, подходя ближе. Он навис над ней, опираясь руками о стол. — Слушай сюда, милочка. Ты думаешь, ты тут самая умная? Думаешь, я не вижу, какие папки ты открываешь?
Ольга вжалась в спинку стула.
— Я делаю свою работу. Здесь недостача на три миллиона, Станислав Игоревич. Вы не сможете это спрятать.
— Я? Спрятать? — он рассмеялся, брызгая слюной. — Дура ты набитая. Кто поверит уголовнице? Я скажу, что это ты увела деньги. У тебя доступ есть? Есть. Прошлое есть? Есть. Дядя Валя меня любит, я его кровь. А ты — пыль.
Он схватил со стола дырокол и с грохотом опустил его обратно.
— У тебя сутки, чтобы написать заявление. Иначе я устрою тебе такую ревизию, что ты уедешь в места не столь отдаленные до конца дней. Поняла?
Ольга не ответила. Когда он ушел, она закрыла лицо руками. Руки тряслись. Опять. Опять этот кошмар. Бежать? Уволиться? Тогда он точно всё свалит на нее. Остаться? Он подставит.
Она посмотрела на часы. Девять вечера. Валентин Петрович обычно сидит до ночи.
Ольга собрала распечатки в папку. «Будь что будет».
Утром в понедельник в бухгалтерии было непривычно тихо. Коллеги отводили глаза. Ольга села за стол, включила компьютер. Папки с компроматом в сумке не было — она еще в пятницу спрятала ее в ячейке камеры хранения в супермаркете напротив. Инстинкт.
В десять утра влетел Стас. Он был злой, невыспавшийся и дерганый. Следом за ним вошли двое охранников.
— Всем встать! — рявкнул он. — Проверка. У нас пропала наличка из сейфа. Пятьдесят тысяч.
Ольга медленно поднялась.
— Ключ от сейфа только у вас, Станислав Игоревич.
— А ты у нас мастер по замкам, да? — он подскочил к ее столу. — А ну, открывай сумку!
— Вы не имеете права...
— Охрана! Досматривайте!
Охранник, пряча глаза, потянулся к ее старой потертой сумке. Вытряхнул содержимое на стол. Кошелек, паспорт, расческа... и конверт. Белый, пухлый конверт.
Стас схватил его, разорвал. На стол посыпались красные пятитысячные купюры.
— Ага! — взвизгнул он торжествующе. — Я так и знал! Воровка! Крыса! Попалась!
В офисе повисла гробовая тишина. Ольга смотрела на деньги. Она знала, что их там не было. Ловкость рук. Или подкинули, пока она ходила за водой.
— Вызывайте полицию, — тихо сказала она. — И снимайте отпечатки с конверта. Моих там нет.
— Заткнись! — лицо Стаса пошло красными пятнами. Он схватил пачку денег и швырнул ей в лицо. Купюры разлетелись, падая на пол, на ее дешевые туфли.
— Убирайся, зэчка! — орал зам, швыряя деньги ей в лицо. Он не видел, что за дверью уже стоит директор с папкой компромата. — Ты уволена! Я тебя посажу! Ты сгниешь за решеткой! Вон отсюда!
— Кричишь громко, Стас, — раздался спокойный, тяжелый голос от двери.
Стас замер с поднятой рукой. Он медленно обернулся.
В дверях стоял Валентин Петрович. В руках он держал ту самую серую папку, которую Ольга оставила ему в пятницу на столе, просунув под дверь.
— Дядя... — голос Стаса сорвался на фальцет. — Дядя, ты видел? Она украла! Вот деньги! Я поймал ее!
Валентин Петрович прошел в кабинет, наступая на рассыпанные купюры. Он подошел к племяннику вплотную.
— Я всё видел, Стасик. И слышал. Я здесь стою уже пять минут. И еще я все выходные читал вот это.
Он бросил папку на стол перед Стасом. Из нее выглядывали копии платежек на «Строй-Сервис» и другие фирмы.
— Маркетинг, значит? Консультации? — голос директора был тихим, но от этого еще более тяжелым. — Я тебя вырастил. Образование дал. Должность дал. А ты у меня из кармана тащишь? И на женщину сваливаешь?
— Это она подделала! — Стас попятился, упираясь спиной в шкаф. — Дядя, это фотошоп! Она преступница, она тебе врет!
— Она мне глаза открыла, — отрезал Валентин Петрович. — Я же чувствовал, что деньги текут. Но на тебя подумать не мог. Думал, поставщики цены гнут, рынок просел... А это ты. Родная кровь.
Он повернулся к охране.
— Выведите его. И чтоб ноги его здесь не было. Трудовую по статье выдам завтра. Скажи спасибо матери, что не в полицию тебя сдаю. Пока не сдаю. Если хоть копейку не вернешь — сядешь. Реально сядешь.
— Дядя, ты не поступишь так... — прошептал Стас, но охранники уже взяли его под локти. Он, брыкаясь и бормоча что-то невнятное, был выдворен из кабинета.
Валентин Петрович тяжело опустился на стул Ольги. Стул жалобно скрипнул. Вокруг валялись деньги.
— Ольга Дмитриевна... — он впервые назвал ее по отчеству, а не просто по имени. — Простите.
Ольга стояла, прижав руки к груди. Внутри всё дрожало от пережитого стресса.
— Вы поверили мне? — спросила она шепотом.
— Я проверил факты, — он поднял с пола одну купюру, покрутил в руках. — И я проверил камеры в коридоре. Видел, как он утром заходил сюда, пока тебя не было.
Он поднял на нее глаза. В них была усталость и... уважение.
— Я искал честного человека. Парадокс, да? Нашел его среди тех, кого общество списало. Спасибо вам. Вы спасли мой бизнес от разорения. А меня — от позора банкротства.
Ольга опустилась на соседний стул. Едва стояла на месте до этого момента.
— Я просто не хотела снова туда... — слезы наконец брызнули из глаз, горячие, неудержимые. — Я просто хотела работать.
— И будете работать, — твердо сказал Валентин Петрович. — Завтра принимаете должность финансового директора. Хватит с нас родственников. Мне нужен профи. Зарплата... — он назвал цифру, от которой у Ольги перехватило дыхание. — И это не обсуждается.
Он неуклюже похлопал ее по плечу.
— А сейчас идите домой. Выпейте чаю, успокойтесь. Завтра тяжелый день. Нам эти завалы разгребать еще долго.
Ольга вышла на улицу. Дождь кончился. В лужах отражалось небо — серое, осеннее. Она глубоко вдохнула свежий воздух. Пахло дождем и прохладой, и это было замечательно.
Она достала телефон и впервые за два года удалила из черного списка номер сестры. Теперь ей было не стыдно позвонить.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!