Валя месила тесто, когда телефон завибрировал на столешнице. Она вытерла руки о фартук, посмотрела на экран и увидела имя старшей дочери.
Лена редко звонила по утрам, обычно писала сообщения, поэтому Валя сразу взяла трубку.
- Мам, я возвращалась из магазина и нашла Катю на лестничной площадке. Она сидит у нашей двери без куртки.
Я звоню папе, стучу, а он не открывает.
Валя переспросила, потому что слова дочери не складывались в понятную картину. Катя пяти лет от роду сидела на холодной лестнице в подъезде, где температура зимой едва поднималась выше нуля.
Вадим находился дома, он сегодня взял отгул. Дверь оставалась закрытой.
- Укутай её своим шарфом и ждите меня. Я выезжаю.
Валя бросила фартук на спинку стула и схватила сумку с ключами от машины. Её сестра Марина выглянула из комнаты, где расставляла тарелки для завтрашнего праздника.
- Что случилось?
- Не знаю пока. Что-то с детьми.
Я позвоню.
Валя выбежала из квартиры, не дожидаясь лифта, и спустилась по ступенькам, застёгивая пуховик на ходу. Она приехала к сестре ещё затемно, в половине седьмого утра, чтобы успеть до пробок и помочь с готовкой ко дню рождения её мужа.
Теперь ей предстояло ехать обратно через весь город, из Медведкова в Бибирево, и утренние заторы ещё не рассосались.
За рулём Валя пыталась придумать объяснение. Вадим мог заснуть обратно после того, как она уехала.
Мог принять душ и не услышать звонок.
Валя остановила машину у подъезда, забыв про правила парковки. Набрала код домофона, влетела внутрь и побежала вверх по лестнице, потому что ждать лифт не хватало терпения.
На седьмом этаже она увидела обеих дочерей. Пятнадцатилетняя Лена сидела на корточках рядом с Катей и обнимала её, укутав своим шарфом и накинув поверх расстёгнутую куртку.
Катя не плакала, только смотрела на мать сухими испуганными глазами.
- Она так и сидела? - Валя присела рядом и потрогала руки младшей дочери. Пальцы у девочки были ледяные.
- Да. Я звонила в дверь минут десять.
Стучала. Кричала.
Никто не открыл.
Валя поднялась и достала связку ключей. Она вставила ключ в верхний замок и повернула.
Механизм сработал, но дверь не поддалась, когда Валя толкнула её. Муж запер дверь изнутри.
Она нажала кнопку звонка и не убирала палец. Резкий дребезжащий звук разнёсся по подъезду, заставил соседскую собаку залаять за стеной.
Валя держала кнопку целую минуту, потом убрала руку и приложила ухо к двери. За ней стояла полная тишина, ни шагов, ни голоса, ни звука телевизора.
- Вадим! - Валя заколотила кулаком по деревянной поверхности. - Открой дверь! Я знаю, что ты там!
Ничего. Муж не отозвался.
Валя повернулась к дочерям. Катя начала дрожать, то ли от холода, то ли от страха.
Оставаться здесь дольше не имело смысла.
- Идём в машину. Поедем к бабушке.
Она подхватила Катю на руки, и они спустились вниз. В тёплой машине Валя включила печку на полную мощность и направила поток воздуха на заднее сиденье, где устроились девочки.
Лена достала из багажника плед, который Валя возила на случай долгих поездок, и укутала сестру.
По дороге в Отрадное Валя пыталась дозвониться до мужа. Телефон Вадима был включён, но он сбрасывал каждый вызов после первого гудка.
Значит, смотрел на экран и осознанно не хотел разговаривать. Валя не понимала, что происходит.
Утром, когда она уезжала в пять часов, Вадим ещё спал, всё было как обычно. Они не ссорились накануне, не выясняли отношений, не обсуждали ничего важного.
Он поцеловал её перед сном и сказал, что присмотрит за девочками, пока она поможет сестре.
Наталья Петровна, мать Вадима, жила в старой двухкомнатной квартире на первом этаже. Свекровь вязала носки внучкам, пекла пироги по праздникам, сидела с Леной, когда Валя выходила на работу после декрета.
Отношения у них складывались неплохо, насколько вообще могут складываться отношения между невесткой и свекровью. Валя рассчитывала оставить детей у Натальи Петровны и вернуться домой, чтобы разобраться с мужем.
Катя задремала на заднем сиденье, пригревшись под пледом. Измученная холодом и страхом, она заснула за десять минут до приезда.
Валя осторожно вытащила дочь из машины, стараясь не разбудить, и понесла к подъезду. Лена шла следом, придерживая плед, чтобы он не сполз.
Наталья Петровна открыла дверь, её взгляд скользнул по лицу Вали, задержался на Лене, а потом остановился на Кате. Выражение лица свекрови изменилось, уголки губ опустились, между бровями залегла глубокая складка.
- Лена, заходи, - сказала Наталья Петровна и посторонилась, пропуская старшую внучку. - А эту в дом не пущу.
Валя не сразу поняла. Она смотрела на свекровь, ожидая продолжения фразы, объяснения, чего угодно.
Но Наталья Петровна молчала, загораживая дверной проём и глядя на младшую внучку так, будто видела постороннего ребёнка.
- Я не расслышала, - сказала Валя. - Что вы сказали?
- Ты прекрасно расслышала. Мелкую я к себе не пущу.
Пусть её настоящий отец о ней заботится, а мой сын больше этого делать не будет.
Катя проснулась от громких голосов. Она подняла голову с плеча матери, посмотрела на бабушку и протянула к ней руки, как делала всегда при встрече.
Наталья Петровна отвернулась.
- Я не понимаю, о чём вы говорите. - Валя почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. - Катя - дочь Вадима. Моя и Вадима.
- Хватит врать. - Свекровь повысила голос. - Я давно подозревала, а вчера вечером разложила фотографии и всё поняла. У неё глаза совсем другие, и нос не наш, и подбородок.
Я сказала Вадиму, он согласился.
Катя заплакала. Она не понимала слов, но слышала злой голос бабушки и видела её недоброе лицо.
Валя прижала дочь крепче.
- Вы ошибаетесь. Катя похожа на мою бабушку по материнской линии.
Я показывала вам альбом со старыми фотографиями два года назад, на дне рождения Кати. Вы сами тогда сказали, что видите сходство.
- Я ошиблась тогда. А теперь разглядела получше.
Лена остановилась на пороге и обернулась к бабушке.
- Бабуль, это неправда.
- Леночка, ты ещё ребёнок, ты не понимаешь таких вещей. Взрослые люди иногда делают то, чего потом стыдятся.
Твоя мама оступилась, и теперь твой папа страдает. Заходи в дом, мы поговорим спокойно.
Валя перехватила Катю поудобнее, освободив одну руку, и взяла старшую дочь за руку.
- Мы уходим. Лена, идём.
Валя развернулась и пошла к машине. За её спиной свекровь крикнула что-то про правду, которая всё равно выйдет наружу, но Валя не стала останавливаться и оборачиваться.
Она усадила девочек на заднее сиденье, пристегнула ремни, села за руль и вывела машину со двора.
Теперь она понимала, что произошло этим утром. Свекровь присела на уши Вадиму, а тот поверил в эту чушь.
Валя ехала обратно к сестре. По лицу Марина сразу всё поняла и не стала задавать вопросов при детях.
Она отвела Катю в комнату, усадила на диван, включила мультфильмы и принесла какао. Лена устроилась рядом с младшей сестрой.
Тогда Марина вернулась на кухню, где Валя сидела за столом и смотрела в одну точку.
- Рассказывай.
Валя рассказала всё с самого начала, от звонка дочери до разговора со свекровью. Марина слушала молча, только иногда цокала языком, а когда Валя закончила, сестра налила ей горячего чая и поставила чашку перед ней.
- Что будешь делать?
- Поеду домой. Поговорю с ним.
Попробую объяснить.
Валя оставила детей у сестры и поехала домой. Всю дорогу она репетировала разговор, подбирала слова, которые могли бы убедить мужа.
Она предложит сделать анализ ДНК, это решит все сомнения раз и навсегда. Она покажет ему снова бабушкины фотографии, где сходство очевидно.
Машина Вали остановилась во дворе дома, поднялась на лифте, подошла к двери, достала ключи. Вставила ключ в верхний замок и повернула.
Механизм щёлкнул. Попробовала нижний.
Он тоже открылся.
Валя открыла дверь и шагнула в тёмную прихожую. Нащупала выключатель и зажгла свет.
На вешалке рядом с курткой Вадима висела женская шуба, под вешалкой стояли сапоги на каблуках, маленького размера, примерно тридцать шестого.
Из спальни доносились мужской и женский голоса. Вадим говорил что-то тихо и ласково, как говорил с Валей в первые годы брака.
Женщина смеялась в ответ.
Валя прошла по коридору и остановилась перед дверью спальни, взялась за ручку и открыла дверь.
Вадим сидел на кровати в домашнем халате. Рядом с ним была женщина лет тридцати, с тёмными короткими волосами, одетая в его футболку.
Они оба одновременно повернулись к двери.
Несколько секунд никто не говорил. Потом Валя отступила на шаг и посмотрела на женщину.
- Уходи.
Женщина вскочила с кровати, подхватила свою одежду, которая лежала на стуле, и выбежала из комнаты. Валя слышала, как она путалась в прихожей, как хлопнула дверь.
Потом наступила тишина.
Вадим не встал с кровати. Он сидел, привалившись к подушке, и смотрел на жену.
На его лице не было ни вины, ни смущения.
- Ты выгнал свою дочь на лестницу, - сказала Валя. - Пятилетнего ребёнка вот ради этого?
- Она не моя дочь.
- Я никогда тебе не изменяла. За семнадцать лет - ни разу.
Вадим усмехнулся.
- Это ты так говоришь. Мама показала мне фотографии.
Сравнила Катю с нашими родственниками, с твоими. Нашла несоответствия.
Я сначала не хотел верить, но потом сам посмотрел и увидел. Другие глаза.
Другой разрез. Чужая.
- Мы можем сделать анализ ДНК, - сказала Валя. - Завтра. Сегодня вечером.
Любая лаборатория. Результат придёт через неделю, и ты увидишь, что Катя - твоя биологическая дочь.
- Мне не нужен анализ. Я верю маме.
- Ты веришь своей матери больше, чем мне?
- Ты лгала мне. Может, и Лена не от меня.
Валя почувствовала, как что-то внутри неё замерзает. Не боль, не обида, а что-то другое.
Отстранённость. Понимание того, что человека, за которого она вышла замуж, больше не существует.
Вместо него перед ней сидел посторонний мужчина, который верил сплетням больше, чем фактам.
- Хорошо, - сказала она. - Я заберу вещи детей.
Она вышла из спальни и прошла в детскую. Достала из шкафа чемодан и начала складывать то, что девочкам понадобится в ближайшие дни.
Вадим появился в дверях, уже одетый в джинсы и свитер. Он смотрел, как жена пакует вещи, и молчал.
Когда Валя застегнула чемодан, он заговорил.
- Если уходишь молча, значит, правда. Значит, мы с мамой не ошиблись.
Валя взяла чемодан за ручку, закинула сумку на плечо и направилась к выходу.
- Документы детей в ящике стола, - сказал Вадим ей в спину. - Свидетельства, карточки поликлиники. Забери.
Она остановилась, открыла ящик и достала папку с документами. Положила её в сумку, застегнула молнию.
- Ты пожалеешь, - продолжал Вадим. - Когда всё откроется, когда ты больше не сможешь лгать, ты пожалеешь о своём упрямстве.
Валя открыла входную дверь и обернулась. Она посмотрела на мужа, на его лицо, на его уверенную позу, на руки, скрещённые на груди.
- Всё уже открылось, - сказала она. - Я узнала о тебе больше за сегодняшний день, чем за семнадцать лет.
Она вышла и прикрыла за собой дверь, не хлопая, не демонстрируя эмоций. Спустилась на лифте, погрузила вещи в багажник, села за руль.
Несколько минут она просто сидела в тишине и смотрела на знакомый двор, на детскую площадку, где гуляла с Катей каждый вечер. Потом завела машину и поехала к сестре.
Марина выслушала её, не перебивая. Дети уже спали в комнате, измученные событиями дня.
Сёстры сидели на кухне, и Валя рассказывала про шубу на вешалке, про смех из спальни, про слова мужа. Марина налила ей ещё чаю, подвинула тарелку с печеньем.
- Нам нужно где-то пожить несколько дней, - сказала Валя. - Моя квартира, та, которую я сдаю, освободится двадцатого числа. Жильцы уедут, и мы сможем переехать туда.
- Живите здесь сколько нужно. У меня две комнаты, диван раскладывается.
Разместимся.
- Спасибо. - Валя помолчала. - Я буду разводиться.
Марина кивнула. Она не стала отговаривать сестру, не стала давать советы.
Просто положила ладонь поверх её руки и слегка сжала.
- Завтра день рождения Олега, - сказала Валя. - Я обещала помочь с готовкой.
- Забудь про готовку. Справлюсь сама.
Тебе сейчас о другом надо думать.
Следующие две недели Валя жила в режиме постоянного движения.
Вадим на связь не выходил. Он не звонил, не писал, не пытался увидеться с детьми.
Лена несколько раз ему звинила, но отец сбрасывал, как делал в тот день. В конце концов девочка перестала пробовать.
Двадцатого февраля жильцы освободили однокомнатную квартиру, которую Валя сдавала последние три года. Это жильё она купила ещё до брака, на деньги от продажи родительской квартиры.
Валя привезла детей на новое место. Катя адаптировалась тяжело.
Она часто спрашивала про папу, просила позвонить ему, не понимала, почему они живут отдельно. Валя объясняла мягко, подбирая слова, доступные пятилетнему ребёнку.
Говорила, что папа сейчас живёт в другом месте, что так бывает у взрослых. Лена слушала эти объяснения молча, с каменным лицом.
Она понимала гораздо больше, чем её младшая сестра.
Развелись через месяц с хвостиком. Раздел имущества занял ещё два месяца.
Валя предложила выкупить долю Вадима, взяла кредит в банке, добавила сбережения и к началу апреля собрала нужную сумму. Оставалось оформить документы на передачу права собственности.
Они встретились в МФЦ на Алтуфьевском шоссе, в большом светлом зале с электронной очередью. Валя пришла с обеими дочерьми, потому что не с кем было их оставить.
Лена взяла с собой учебники и готовилась к контрольной, сидя на пластиковом стуле у окна. Катя рисовала в блокноте, который Валя всегда носила в сумке для таких случаев.
Вадим пришёл один. Он сел напротив Вали за стол специалиста и начал подписывать документы, не глядя на детей.
Специалист объясняла порядок оформления, показывала, где ставить подпись и дату. Валя смотрела на руки мужа, на его почерк, на обручальное кольцо, которое он продолжал носить.
Процедура заняла около получаса. Когда все бумаги были подписаны, специалист сообщила, что деньги переведены на счёт Вадима и документы отправлены на регистрацию.
Вадим кивнул, встал из-за стола и направился к выходу.
Катя подняла голову от блокнота и увидела отца. Она соскочила со стула и побежала к нему через весь зал.
- Папа! - закричала она. - Папа, подожди!
Вадим остановился на секунду. Он обернулся и посмотрел на девочку, которая бежала к нему с вытянутыми руками, как делала сотни раз раньше, когда он возвращался с работы.
Катя добежала до него и ухватилась за полу его куртки.
- Папа, возьми меня на ручки. Папа, я соскучилась.
Вадим посмотрел на неё сверху вниз. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом отцепил её пальцы от своей одежды, развернулся и вышел из зала.
Не сказал ни слова. Не оглянулся.
Катя осталась стоять посреди зала, вытянув руки к закрывшейся двери. Сначала она просто смотрела на то место, где только что стоял отец.
Потом её лицо скривилось, и она заревела в голос, громко, отчаянно, не понимая, что происходит.
Валя подбежала к ней и подхватила на руки. Она прижала дочь к себе и начала гладить по голове, шептать что-то успокаивающее, бессмысленные слова, которыми успокаивают маленьких детей.
Лена подошла и встала рядом, положив руку на спину сестры.
- Мам, пойдём отсюда, - сказала Лена.
Они вышли из МФЦ втроём. На улице шёл мокрый снег, последний снег этой зимы.
Валя усадила детей в машину, включила печку, достала из бардачка салфетки и вытерла лицо Кати. Девочка всё ещё всхлипывала, но реже, тише.
- Почему папа ушёл? - спросила она. - Я что-то плохое сделала?
- Нет, солнышко. Ты ничего плохого не сделала.
Папа... папа просто не смог остаться.
- Он больше нас не любит?
Валя не нашла слов для ответа. Она поцеловала дочь в лоб и пристегнула её ремнём безопасности.
- Мы едем домой, - сказала она. - Мы вместе, все трое, и мы едем домой.
Валя завела машину и выехала со стоянки. Впереди был город, квартира, которая теперь полностью принадлежала ей, и жизнь, которую предстояло строить заново.
Без Вадима, без Натальи Петровны, без семнадцати лет, превратившихся в ничто за один февральский день.
Она посмотрела в зеркало заднего вида. Катя положила голову на плечо Лены и закрыла глаза.
Лена обнимала сестру одной рукой и смотрела в окно.
Валя вывернула руль и влилась в поток машин. Они ехали домой.