Зимой 1564 года Москва проснулась от непривычного шума. У стен Кремля выстраивались сани, гружёные мехами, утварью и сундуками. Дворня суетилась, служилые люди переглядывались, бояре не понимали, что происходит. Царь собирался уезжать. Никто не знал — куда и зачем. Седьмой год шла война, страна задыхалась от неурожаев и пожаров. В такой момент государь садится в сани и покидает столицу.
Вместе с ним уезжали символы власти, казна и то, что историки потом назовут главной утратой русской археографии. Груз, который весил больше, чем все сокровища Оружейной палаты вместе взятые. Только это был не металл и не камни. Это были книги.
Их ищут уже 400 лет. Под Кремлём, в Александровской слободе, в Вологде, в Коломенском. Копали так глубоко, как только позволяли технологии. Находили подземные ходы, белокаменные галереи, железные двери с засовами. Но ни одной книги. Вопрос, который мучает археологов: библиотека Ивана Грозного вообще существовала? И если да — куда она исчезла?
Приданое, которое везли на 70 подводах
В 1472 году в Москву въезжал свадебный поезд. Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора, везла будущему мужу, князю Ивану III, приданое. 70 подвод с грузом княгиня приказала не распаковывать до особого распоряжения.
По преданию, это были книги. Собрание византийских императоров, которое столетиями копили в Константинополе. Фолианты на древнегреческом, латыни, древнееврейском. Труды, пережившие Александрийскую библиотеку. Сочинения, о которых учёные XIX века узнавали только из списка, составленного беглым пастором. «История» Тита Ливия, «Энеида» Вергилия, комедии Аристофана, тексты Цицерона. Имена авторов, чьих рукописей больше нет нигде в мире — Вафиас, Гелиотроп, Замолей.
Софья Палеолог распорядилась спрятать груз немедленно. Двумя годами ранее Москва выгорела дотла, деревянный город уничтожали пожары регулярно. Княгиня выбрала подвал под церковью Рождества Богородицы в Кремле. И вовремя — в 1473 году огонь снова добрался до стен.
Книги пережили этот пожар. А потом исчезли.
Переводчик, который не смог уехать
Первым, кто держал эти книги в руках и оставил письменное свидетельство, был Максим Грек. Учёный монах с Афона, приглашённый Василием III для перевода греческих текстов. В «Сказании» о нём есть фраза, которая стала краеугольным камнем всей легенды: «Отверзе царские сокровища древних великих князей прародителей своих и обрете в некоторых палатах бесчисленное множество греческих книг, словенским же людям отнюдь неразумны».
Максим Грек провёл в Москве около девяти лет. Переводил, правил богослужебные тексты, спорил с митрополитом. А потом его арестовали. По обвинению в порче книг при переводе. Он провёл в заточении больше двадцати лет и умер в Троице-Сергиевой лавре. О том, куда после него делись фолианты, он не написал ни слова.
Список на 800 пунктов
Следующим к библиотеке допустили иноземца. Иван Грозный, унаследовавший собрание от отца, в 1570 году пригласил в Москву протестантского пастора из Дерпта Иоганна Веттермана. Тот должен был разбирать и переводить книги. Работал Веттерман недолго. При первой же возможности он сбежал из Московии и увёз с собой каталог.
В 1834 году в архиве эстонского города Пярну нашли бумаги умершего профессора. Среди них лежал список из 800 названий. Якобы тот самый каталог, составленный Веттерманом по памяти. «Книги, как драгоценное сокровище, хранились замурованными в двух сводчатых подвалах», — цитировал пастора автор «Ливонской хроники».
Список из Пярну историки сразу заподозрили в подделке. Слишком подробный, слишком точный для работы по памяти. Но и полностью отвергать его не решились. Слишком много названий совпадало с тем, что позже находили в европейских монастырях. Слишком правдоподобно выглядели имена забытых античных авторов.
Поиски, которые длились века
Первую официальную попытку найти Либерию предпринял Пётр I в 1724 году. Поводом стали показания пономаря Конона Осипова. Тот ссылался на рассказ умершего дьяка, который знал вход в подземелья. «Двери железные, поперек чепи в кольца проемные, замки вислые превеликие, печати на проволоке свинцовые», — описывал Осипов тайник.
Землекопы обследовали пять мест. Ничего не нашли. Дело закрыли.
В 1899 году копали по тому же адресу — с тем же результатом. В 1913-м археолог Игнатий Стеллецкий добился разрешения на раскопки в Кремле. Помешала война. При советской власти ему дали второй шанс. И Стеллецкий действительно нашёл подземный ход из Угловой Арсенальной башни в Александровский сад. Потом — белокаменную галерею под Кремлём. В конце галереи стояла железная дверь с засовами и маленьким окошком.
Стеллецкий был уверен: за ней книги. Но комендатура Кремля распорядилась свернуть работы. Вход заложили обратно. Учёный до самой смерти писал письма Сталину, доказывая, что Либерия существует. Его никто не слушал.
Пустота под Соборной горкой
Во второй половине XX века исследователи сменили локацию. Иван Грозный после отъезда из Москвы почти двадцать лет прожил в Александровской слободе. Если библиотека существовала, логично искать её там.
В 2019 году специалисты Эрмитажа вскрыли фундаменты Александровского кремля. Нашли остатки тронного зала, прилегающие помещения, дорогую посуду, монеты. Книг не было.
Параллельно проверяли Вологду — дальнюю резиденцию царя. В 2017-м георадары показали под Соборной горкой несколько пустот. Раскопали — ничего.
Скептики торжествовали. Библиотеки не существует. Книги сгорели в одном из московских пожаров. Легенда о 70 подводах — выдумка монахов и иностранцев. Список Веттермана — фальшивка.
Дверь, которую так и не открыли
Но остаётся одна деталь. В 1934 году Стеллецкий действительно обнаружил подземный ход. Действительно упёрся в железную дверь с засовами. Дверь не вскрыли. Работы остановили по распоряжению. Причина в документах не значилась.
Что за ней? Пустой каземат? Завал? Или то, ради чего царь увозил из Москвы 70 подвод в 1564 году?
Дверь до сих пор там. Под Кремлём, за бетонными перекрытиями и системами безопасности. Если Либерия существует, она где-то рядом. Если её никогда не было — откуда взялась дверь?