Год спустя. Защита
Алиса защитила диссертацию в апреле.
Тимур сидел в последнем ряду, в тёмном костюме, который надевал три раза в год, и сжимал в кармане ключи от машины. Он не понимал ни слова из того, что говорили учёные мужи в мантиях, но смотрел на Алису не отрываясь.
Она стояла у трибуны в тёмно-синем платье — том самом, в котором была на интервью год назад. Только теперь она не играла роль. Она была собой.
— Ваша диссертация, Алиса Сергеевна, — сказал председатель комиссии, — безусловно, заслуживает высокой оценки. Но у меня есть вопрос личного характера.
— Слушаю.
— Ваша предыдущая работа была посвящена корпоративному праву. Почему вы сменили специализацию на семейное?
Алиса улыбнулась.
— Жизненные обстоятельства, — сказала она. — Я вышла замуж.
В зале засмеялись.
Тимур смотрел на неё.
— И как, помогает? — спросил председатель.
— Очень, — сказала Алиса. — Мой муж — человек слова. Благодаря ему я поняла, что договор — это не только документ. Это обязательство. Иногда — пожизненное.
Она посмотрела в последний ряд.
— И это лучшее обязательство в моей жизни.
После защиты был фуршет.
Коллеги, преподаватели, аспиранты — все хотели поздравить, поговорить, сфотографироваться. Алиса улыбалась, благодарила, обещала прислать текст диссертации.
Тимур стоял у окна с бокалом воды.
— Скучаешь? — спросила Алиса, подойдя.
— Нет. Смотрю на тебя.
— Я уже защитилась. Можно расслабиться.
— Я не напряжён.
Она взяла его за руку.
— Пойдём, познакомлю с научным руководителем.
— Я не умею говорить с профессорами.
— Просто кивай. Я буду переводить.
Он послушно пошёл за ней.
Профессор — седой, с бородкой, в очках без оправы — посмотрел на Тимура с интересом.
— Так вот он какой, ваш человек слова, — сказал он. — Алиса Сергеевна, вы его прятали.
— Он сам прятался, — сказала Алиса. — Стеснительный.
Тимур посмотрел на неё.
— Я не стеснительный.
— Очень стеснительный. — Она погладила его по руке. — Но я работаю над этим.
Профессор засмеялся.
— Берегите её, молодой человек, — сказал он. — Такие диссертантки раз в десять лет попадаются.
— Буду, — сказал Тимур.
Вечером они сидели на кухне.
Алиса перебирала цветы — их подарили столько, что не хватило ваз. Тимур смотрел, как она отрезает стебли, расправляет лепестки, ставит букеты в банки, кувшины, даже в чайник.
— Ты говорила про меня, — сказал он.
— Где?
— На защите. Про пожизненное обязательство.
Она замерла с розой в руке.
— Ты слышал?
— Я сидел в последнем ряду. У меня хороший слух.
— Я думала, ты не слушаешь.
— Я слушаю всегда, когда ты говоришь.
Она поставила розу в чайник.
— Это правда, — сказала она. — Ты — моё пожизненное обязательство.
— Я не обязательство, — сказал он. — Я — твой муж.
— Какая разница?
— Большая. — Он подошёл. — Обязательство — это долг. А я хочу быть выбором.
Она посмотрела на него.
— Ты — выбор, — сказала она. — Самый лучший.
Он наклонился и поцеловал её.
Партнёр
Северов вызвал Тимура в понедельник утром.
Не в свой кабинет на сорок пятом этаже, где пахло кожей и сигарами, а в маленькую переговорную на втором этаже бизнес-центра. Там никогда никого не принимали — Северов использовал её как склад ненужной мебели.
Тимур понял: разговор будет неофициальным.
— Садись, — сказал Северов, когда Тимур вошёл.
Тимур сел на стул, с которого облезла краска. Рядом стоял сломанный принтер и три коробки с архивными документами десятилетней давности.
— Я думал об этом полгода, — начал Северов. — С тех пор как вы с Алисой расписались по-настоящему.
— О чём?
— О тебе. О твоём месте в компании.
Он достал сигарету, повертел в пальцах, не зажигая.
— Ты работаешь на меня десять лет, — сказал он. — С первого дня ты был наёмником. Хорошим, надёжным, но наёмником. Я платил — ты охранял. Честная сделка.
— Была честная.
— Была, — согласился Северов. — А теперь нет.
Он отложил сигарету.
— Ты спас мне жизнь, — сказал он. — Ты закрыл меня от пули. Ты десять лет не брал отступных, не воровал, не торговал информацией. Ты мог уйти в любой момент — тебя перекупили бы за час. Но ты остался.
— У меня не было причин уходить.
— А теперь есть?
Тимур молчал.
— Жена, — сказал Северов. — Ребёнок на подходе. Своя жизнь. Я тебя не держу.
— Я знаю.
— И всё равно остаёшься?
— И всё равно остаюсь.
Северов смотрел на него.
— Почему? — спросил он.
Тимур думал долго. Не потому, что не знал ответа. Потому что не умел формулировать такие вещи.
— Потому что вы дали мне работу, когда у меня ничего не было, — сказал он. — Потому что вы не спросили, откуда у меня шрамы и снятся ли мне кошмары. Потому что вы просто сказали: «Завтра выходишь».
Он помолчал.
— Потому что вы были единственным человеком, который в меня поверил. Кроме матери.
Северов усмехнулся.
— Я не верил, — сказал он. — Мне нужен был телохранитель, а у тебя была лучшая рекомендация — ты ничего не боялся. Страх — это уязвимость. А ты был неуязвим.
— Я боялся.
— Чего?
— Что не справлюсь. Что подведу. Что вы поймёте, какой я на самом деле.
— Какой?
— Сломанный.
Северов смотрел на него долго.
— Ты не сломанный, — сказал он. — Ты собранный заново. Это другое.
Он встал, подошёл к окну.
— Я хочу сделать тебя партнёром, — сказал он. — Не по бумагам — долю я никому не отдам, бизнес есть бизнес. Но по факту.
— В чём разница?
— Ты перестанешь быть наёмником. Ты будешь принимать решения. Не согласовывать со мной. Не спрашивать разрешения. Сам.
— Я не умею.
— Научишься.
— Я не стратег. Я оперативник.
— Ты учишься. — Северов обернулся. — Ты женился, хотя не верил в брак. Ты полюбил, хотя не верил в любовь. Ты собираешься стать отцом, хотя боишься ответственности. Если ты смог это — научишься и управлять безопасностью целого холдинга.
Тимур молчал.
— У меня нет наследников, — сказал Северов. — Сына я не нажил, дочери тоже. Племянники — прожигатели жизни, им бы только деньги тратить. А ты…
Он запнулся.
— Ты — единственный, кому я могу это оставить, — сказал он. — Не бизнес — у тебя другой склад ума. Но безопасность, надёжность, защиту всего, что я строил тридцать лет.
Он сел обратно.
— Я не прошу ответа сейчас, — сказал он. — Подумай. С женой посоветуйся. Она у тебя умная.
— Посоветуюсь, — сказал Тимур.
Вечером он рассказал Алисе.
Она слушала молча, не перебивая. Варила ужин, резала овощи, помешивала суп.
— И что ты думаешь? — спросил он.
— Я думаю, что ты боишься.
— Я всегда боюсь.
— Нет. Работать — не боишься. Стрелять — не боишься. Рисковать жизнью — не боишься. А отвечать за других — боишься.
Она посмотрела на него.
— Потому что за себя ты отвечать умеешь, — сказала она. — А за других — страшно.
Он молчал.
— Ты справишься, — сказала она.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты взял ответственность за меня. За Вальку, когда она родится. За маму. За нас. И пока не провалился.
— Это другое.
— Это то же самое. Только денег больше и офис больше.
Она улыбнулась.
— Иди работай, — сказала она. — Я с тобой.
На следующий день Тимур пришёл к Северову.
— Я согласен, — сказал он.
Северов кивнул.
— С женой посоветовался?
— Посоветовался.
— И что она сказала?
— Сказала: «Иди работай».
Северов усмехнулся.
— Умная у тебя жена, — сказал он.
— Да, — сказал Тимур. — Умная.
Первые месяцы были тяжёлыми.
Тимур ненавидел бумаги. Ненавидел совещания, на которых нужно было говорить, а не просто слушать. Ненавидел, когда подчинённые приходили к нему с вопросами, на которые у него не было готовых ответов.
— Ты привыкнешь, — говорила Алиса.
— Я не привыкаю.
— Привыкнешь. Ты ко всему привыкаешь.
— К тебе привык.
— Это комплимент?
— Это факт.
Она улыбалась.
Алиса помогала.
Она приходила к нему в офис по вечерам, когда Валю забирала Елена Сергеевна. Приносила ужин в контейнерах, садилась напротив и разбирала документы.
— Здесь они пытаются тебя обмануть, — говорила она, тыкая пальцем в пункт договора. — Смотри: формулировка размытая, можно трактовать двояко.
— Я не заметил.
— Ты не юрист. Твоя работа — безопасность, а не буквоедство.
— И что делать?
— Требовать переписать. Чётко, ясно, без вариантов.
Он смотрел на неё.
— Ты поэтому вышла за меня? — спросил он. — Из-за буквоедства?
— Нет, — сказала она. — Я вышла за тебя, потому что ты принёс ключи под коврик.
— Ты оставила их специально.
— Конечно, специально. Я же юрист. Я всегда проверяю, с кем имею дело.
— И как результат проверки?
— Положительный. — Она улыбнулась. — Хотя кофе ты до сих пор варишь отвратительный.
— Я учусь.
— Учись быстрее.
В декабре Северов подписал приказ.
Тимур официально стал руководителем департамента безопасности с правом стратегических решений. Без доли в бизнесе, но с бюджетом, который раньше утверждал только сам Северов.
— Поздравляю, — сказал Северов. — Теперь ты большой начальник.
— Я не хотел быть большим начальником.
— А кем ты хотел быть?
Тимур посмотрел в окно.
— Я хотел просто работать, — сказал он. — Делать своё дело. Ни за кого не отвечать, кроме себя.
— И как, получается?
— Нет.
— Потому что ты уже не один. — Северов усмехнулся. — Это называется жизнь, Тимур. Поздно спохватился.
— Я не спохватываюсь. Я привыкаю.
— Привыкай быстрее. У тебя дочь растёт.
— Я знаю.
Он взял приказ и вышел.
Вечером он приехал домой.
Валя спала в своей кроватке, раскинув руки и ноги, как маленькая морская звезда. Алиса сидела на кухне с книгой.
— Как прошло? — спросила она.
— Назначили.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Он сел напротив.
— Я не знаю, правильно ли поступаю, — сказал он. — Я никогда не хотел власти. Никогда не стремился к деньгам. Мне достаточно было работы и зарплаты.
— А теперь?
— Теперь я хочу, чтобы у Вали было всё. Чтобы она ни в чём не нуждалась. Чтобы у неё было детство, которого не было у меня.
— Это не про деньги, — сказала Алиса. — Это про ответственность.
— Я знаю.
— И ты готов?
— Не знаю. — Он помолчал. — Но буду готов.
Алиса взяла его руку.
— Ты уже готов, — сказала она. — Ты просто не привык.
— Привыкну.
— Я знаю.
В ту ночь Тимур долго не спал.
Он лежал, смотрел в потолок и думал о том, как изменилась его жизнь за последние полтора года.
Раньше у него была работа. Теперь — дело.
Раньше у него была квартира. Теперь — дом.
Раньше у него были женщины. Теперь — жена и дочь.
Раньше у него были планы на завтра. Теперь — на всю оставшуюся жизнь.
Алиса дышала рядом. Валя сопела в своей комнате.
Тимур закрыл глаза.
Впервые за много лет он не боялся завтрашнего дня.
продолжение следует...