Справка о доходах лежала на столе. Я взяла лист, пробежалась глазами по цифрам. Двести восемьдесят три тысячи за квартал. Андрей получил премию.
Хорошая новость, вообще-то. Можно было бы порадоваться. Положить на вклад, о котором мы мечтали двенадцать лет. На имя дочери. На образование, на будущее.
Я открыла приложение банка. Вклад «Семейный». Восемьсот двадцать семь тысяч рублей. Цифра не изменилась с прошлого года.
Странно.
Премия — двести восемьдесят три тысячи. Если отложить хотя бы половину, вклад должен был вырасти. До миллиона. А он замер.
Я позвала Андрея. Он сидел в комнате, листал телефон.
– Андрюш, ты премию получил?
Он не поднял глаз.
– Ага.
– А на вклад положил?
Пауза. Слишком долгая.
– Нет ещё.
– Почему?
Он наконец посмотрел на меня. Лицо стало жёстким.
– Не твоё дело, куда я деньги дел.
Внутри что-то сжалось. Не твоё дело? Это наши деньги. Наша семья. Наша дочь.
Я стояла молча. Андрей вернулся к телефону. Разговор окончен.
Неделю я не задавала вопросов. Просто наблюдала.
Вечером в пятницу Андрей пришёл домой с большой коробкой. Белой. С яблоком на боку. Новый телефон. iPhone 16 Pro.
Я знала цены. Сто двадцать тысяч минимум.
– Себе купил? — спросила я.
– Ага. Старый тормозил.
Старый был куплен год назад. За восемьдесят тысяч.
Я посмотрела на свой телефон. Пять лет ему. Экран треснут в углу. Батарея держит полдня. Я просила новый. «Потерпи, — сказал Андрей. — Денег сейчас нет».
А теперь есть.
– Дорого, наверное?
– Не твоё дело, — огрызнулся он.
Опять эта фраза.
Я села за стол. Открыла калькулятор на телефоне. Премия — двести восемьдесят три тысячи. Телефон — сто двадцать. Осталось сто шестьдесят три.
Куда делись остальные?
На следующий день я зашла в спальню. Андрей был на работе. В шкафу, на его полке, лежала коробка. Новая. Из магазина часов.
Я открыла. Часы. Серебристые, массивные. Ценник внутри: 89 000 руб.
Восемьдесят девять тысяч.
Телефон — сто двадцать. Часы — восемьдесят девять. Итого двести девять тысяч.
Из премии в двести восемьдесят три осталось семьдесят четыре тысячи.
А на вклад — ноль.
Вечером я спросила:
– Андрюш, ты часы купил?
Он дёрнулся. Быстро, резко.
– Откуда знаешь?
– Видела коробку.
– Не лазь по моим вещам.
– Я не лазила. Шкаф общий.
Он встал. Подошёл ко мне. Лицо красное.
– Слушай, Вера. Я зарабатываю. Я имею право тратить, как хочу.
– Но мы договаривались. Премию — на вклад.
– Я передумал.
– А вклад?
– Не твоё дело, куда я деньги дел! — крикнул он.
Третий раз. Он кричал редко. Но сейчас голос звучал так, будто я требовала что-то чужое.
Будто вклад, который мы копили двенадцать лет, — не мой.
СТРАННЫЕ РАСХОДЫ
Я начала записывать.
Телефон: 120 000 руб.
Часы: 89 000 руб.
Итого: 209 000 руб.
Осталось от премии: 74 000 руб.
На следующей неделе я увидела новый костюм. Висел в шкафу. Тёмно-синий, дорогой.
Я проверила ярлык. Бренд итальянский. Цена в интернете — тридцать восемь тысяч.
Плюс тридцать восемь.
Осталось тридцать шесть.
Потом ботинки. Кожаные, чёрные. Сорок две тысячи.
Минус сорок два. Осталось минус шесть тысяч.
То есть он потратил больше премии.
Откуда деньги?
Я открыла общий счёт. Тот, на который приходит зарплата Андрея. Я имела доступ. Мы договорились в самом начале брака. «Всё общее», — сказал он тогда.
Но теперь в выписке я увидела странное.
Переводы.
Сто тысяч. Карта, заканчивающаяся на 4387.
Я не знала этой карты.
Ещё перевод. Восемьдесят тысяч. Та же карта.
Ещё. Шестьдесят тысяч.
Всего двести сорок тысяч рублей за месяц.
На неизвестную карту.
Вечером я спросила:
– Андрюш, у тебя есть вторая карта?
Он поднял голову. Глаза сузились.
– Зачем тебе?
– Просто спрашиваю. Видела переводы.
– Откуда ты видела?
– У нас общий счёт.
Он встал. Подошёл к ноутбуку. Открыл банковское приложение. Кликнул несколько раз. Закрыл крышку.
– Теперь не общий.
Я замерла.
– Что?
– Я отозвал доступ.
– Почему?
– Потому что ты лезешь не в своё дело.
– Андрей, это наши деньги!
– Нет. Это мои деньги. Я зарабатываю. Я трачу.
В груди что-то оборвалось.
– А я что, не зарабатываю?
Я работала бухгалтером. Сорок пять тысяч в месяц. Не много, но это были мои деньги. На продукты, на дочь, на коммуналку.
– Ты получаешь копейки, — сказал он. — Не сравнивай.
Копейки.
Сорок пять тысяч — копейки.
Я стояла молча. Он вернулся к телефону.
Разговор снова окончен.
РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Неделю я думала.
Телефон, часы, костюм, ботинки — 289 000 руб.
Переводы на неизвестную карту — 240 000 руб.
Итого: 529 000 руб.
Это больше, чем премия. Это значит, он тратил и зарплату.
А на вклад — ноль.
Я помнила, как мы начинали. Два тысячи тринадцатый год. Свадьба. Я была в белом платье за двенадцать тысяч. Простом. Андрей сказал: «Нам нужно копить. Купим квартиру».
Мы копили.
Каждый месяц я откладывала пять тысяч. Андрей — десять. Год. Два. Три.
Вклад рос.
Когда родилась Лиза, мы открыли вклад на её имя. «Это её будущее», — сказал Андрей. Я верила.
Восемьсот двадцать семь тысяч. Двенадцать лет накоплений.
А теперь он тратил по полмиллиона за месяц на себя.
Я пошла в банк.
Отделение было на втором этаже торгового центра. Я подошла к окошку. Операционистка, женщина лет пятидесяти, улыбнулась.
– Здравствуйте. Чем помочь?
– Мне нужна выписка по вкладу.
– Паспорт, пожалуйста.
Я протянула. Она пробила в системе.
– Вклад «Семейный»?
– Да.
Она посмотрела на экран. Лицо стало напряжённым.
– Одну минуту.
Она ушла. Вернулась через три минуты. Протянула листок.
Я посмотрела.
Баланс: 0,00 руб.
Ноль.
– Как ноль? — голос дрожал.
– Вклад был закрыт восемнадцатого января.
Восемнадцатое января. Месяц назад.
– Кто закрыл?
Она посмотрела.
– Андрей Соколов. Совладелец вклада.
Я стояла молча. В ушах гудело.
Восемьсот двадцать семь тысяч. Двенадцать лет. На имя дочери.
Исчезли.
– Куда деньги?
– Были переведены на карту, заканчивающуюся на 4387.
Та самая карта.
Неизвестная.
Восемьсот двадцать семь тысяч плюс переводы по двести сорок тысяч в месяц.
Больше миллиона.
Куда?
Я вернулась домой. Андрей сидел на диване. Смотрел телевизор.
– Вклад пустой, — сказала я.
Он не повернулся.
– Знаю.
– Ты закрыл его.
– Да.
– Куда деньги?
Он наконец посмотрел на меня. Лицо спокойное. Равнодушное.
– Не твоё дело, куда я деньги дел.
В четвёртый раз.
– Андрей, это деньги дочери!
– Нет. Это мои деньги. Я их заработал.
– Мы копили вместе!
– Ты клала пять тысяч. Я — десять. Значит, две трети — мои.
Две трети.
Восемьсот двадцать семь делить на три. Две части — пятьсот пятьдесят. Ему.
Остальное — мне.
Но он забрал всё.
– А моя треть?
– Потрачена.
– На что?!
Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Слишком близко.
– Слушай, Вера. Ты лезешь не в своё дело. Я мужчина. Я зарабатываю. Я решаю. Понятно?
Голос тихий. Но жёсткий.
Я стояла молча.
Он вернулся к телевизору.
ПРАВДА
Ночью я не спала.
Лежала. Смотрела в потолок.
Миллион рублей. Больше. Куда?
Утром Андрей ушёл на работу. Я осталась одна.
Лиза была в школе.
Я открыла его ноутбук. Пароль я знала. Он не менял его.
Зашла в почту.
Письма. Много писем.
Я пролистала. Остановилась на одном.
Тема: «Договор купли-продажи квартиры».
Открыла.
Читала медленно. Каждое слово.
«Продавец: ООО "СтройКомплекс". Покупатель: Соколов Игорь Владимирович».
Игорь Соколов. Брат Андрея.
«Объект: однокомнатная квартира, новостройка, 38 кв.м. Цена: 4 500 000 руб. Первый взнос: 1 200 000 руб. Внёс: Соколов Андрей Сергеевич».
Внёс Андрей.
Миллион двести тысяч.
Квартира на имя брата.
Я закрыла ноутбук. Руки дрожали.
Он купил квартиру. Брату. На наши деньги.
Вечером он пришёл. Я сидела на кухне. Перед собой лежала распечатка письма.
Андрей вошёл. Увидел. Остановился.
– Откуда это?
– Из твоей почты.
– Ты лазила по моей почте?!
– Ты потратил миллион двести тысяч на квартиру брату.
Пауза.
– И что?
– Это наши деньги.
– Нет. Мои.
– Андрей, это вклад дочери!
Он сел напротив. Положил руки на стол. Спокойно.
– Вера. Игорь — мой брат. Ему нужна была квартира. Я помог. Это нормально.
– Почему на его имя?
– Потому что он не может взять ипотеку. У него кредитная история плохая.
– А наша дочь?
– Она молодая. Успеет накопить.
Молодая.
Лизе одиннадцать лет.
– Андрей, мы копили двенадцать лет. Это были деньги на её образование.
– Образование не главное.
Не главное.
Я смотрела на него. Незнакомого человека.
– Ты потратил восемьсот двадцать семь тысяч из вклада. Двести восемьдесят три из премии. Ещё сколько?
Он пожал плечами.
– Не считал.
– Я посчитала. Больше миллиона четырёхсот тысяч за четыре месяца.
– Ну и что?
– Откуда деньги?
– Зарабатываю.
– На одной зарплате столько не накопить.
Он усмехнулся.
– У меня есть ещё доходы.
– Какие?
– Не твоё дело.
Пятый раз.
Я встала.
– Андрей. Ты украл у дочери почти миллион.
– Я ничего не украл. Это мои деньги.
– Они были на её имя!
– Я совладелец. Имею право.
Право.
Формально — да. Вклад был на двоих. И он закрыл.
Но это было предательство.
– Почему ты не сказал?
– Зачем?
– Мы семья.
– Именно. Семья. А семья — это не только ты и Лиза. Это ещё Игорь. Мой брат.
Игорь. Которого я видела три раза за тринадцать лет брака.
– Он тебе важнее дочери?
Андрей встал. Лицо стало жёстким.
– Вера. Прекрати. Ты начинаешь меня доставать.
Доставать.
Я украла у дочери будущее. А я — достаю.
– Я хочу развода, — сказала я.
Он засмеялся.
– Разводись. Но квартира — моя. Вклада нет. Ты получишь ноль.
Квартира была куплена до брака. На его имя. Формально — его.
Я стояла молча.
Он ушёл в комнату. Включил телевизор.
Прошло три месяца.
Я подала на развод. Через суд.
Требовала половину вклада. Восемьсот двадцать семь тысяч. Моя доля — четыреста тринадцать с половиной.
Андрей пришёл с адвокатом. Тот доказывал, что вклад был закрыт законно. Совладелец имел право.
Суд встал на сторону Андрея.
Я не получила ничего.
Квартиру тоже. Она была его. Мне дали три месяца на съезд.
Я сняла однушку. За двадцать тысяч в месяц. На окраине. Лиза плакала. «Почему мы переехали?»
Я не могла объяснить.
Андрей теперь живёт в нашей квартире. С братом. Игорь переехал к нему. «Временно», — сказал Андрей.
Лизу он видит раз в месяц. Алименты платит — восемь тысяч. Прожиточный минимум.
Больше не даёт.
Вклад на имя дочери — обнулён.
Квартира, купленная брату за миллион двести, сдаётся. Тридцать тысяч в месяц. Деньги — Игорю.
Я работаю. Сорок пять тысяч. Плюс подработка по вечерам. Ещё пятнадцать.
Мы живём вдвоём с Лизой.
Накопления — ноль.
Будущее — туманное.
Но одиноко мне не было.
Одна — не значит несчастна. Одна — значит свободна.
От человека, который говорил «не твоё дело» каждый раз, когда я спрашивала про наши деньги.
От человека, который украл у дочери восемьсот двадцать семь тысяч и потратил на брата.
От человека, который считал, что зарабатывать — значит решать за всех.
Я свободна.
Теперь мои деньги — мои.
Сорок пять тысяч. Не миллион. Но честные.
Лиза знает правду. Я рассказала. В четырнадцать лет она должна была понять, что такое предательство.
Она не говорит с отцом.
Он звонит. Она не берёт трубку.
Перегнула я тогда? Или правильно сделала?
Напишите в комментариях — хочу услышать ваше мнение.
И если вам интересны такие истории — подпишитесь на канал. Публикую новые рассказы каждый день.