Раньше сложности психологического характера, такие как тревога, депрессия, резкие смены настроения, «странности» поведения, часто могли списываться на слабость характера, лень или плохую наследственность. А размышления и обсуждения на тему психологической травмы могли восприниматься скептически, с долей недоверия и даже иронии.
Сегодня же работа с психологом стала более обсуждаемой, доступной и менее стигматизированной. Говорить о психологических трудностях и травматизации стало менее стыдно и опасно, а популяризация нейронаук и доказательной психотерапии показала, что психика и мозг такие же объекты заботы, как и тело.
И хотя сегодня работа с психологом всё чаще воспринимается не как блажь, а как часть более бережного отношения к себе, самопознания и повышения качества жизни, всё равно эта тема вызывает много вопросов и дискуссий. Поэтому сегодня предлагаю более подробно поговорить о психических травмах и разобраться в том, что это такое на самом деле, отделив научное понимание от бытовых мифов.
И начнём с фундаментального вопроса, как, с психоаналитической точки зрения, возникает травма?
В психоаналитической терапии, собственно, как и в классическом психоанализе, травма — это не просто событие, а переживание, с которым психика не смогла справиться доступными ей на тот момент средствами. Это вторжение в психику человека, которое не может быть «связано», символизировано, переработано или интегрировано в психический опыт. Тем самым травма становится воспоминанием, которое продолжает жить в бессознательном, которое не осознаётся, не имеет смыла, но влияет на жизнь человека.
Тогда почему одно и то же событие для одного человека становится травмой, а для другого — нет?
Ответ на него лежит не в самом событии, а на пересечении множества факторов. Во-первых, это зависит от состояния психики в момент события. Одно и то же событие по-разному переживается в 5 лет, 15 и 40. Детская психика, особенно в раннем возрасте, максимально уязвима, так как у неё нет зрелых механизмов защиты, а картина мира только формируется. Во-вторых, огромную роль играет история. Событие может стать последней каплей, активировав более ранние, дремлющие уязвимости, часто детские. Каждая непереработанная травма делает психику более хрупкой для следующего удара. В-третьих, врождённая чувствительность нервной системы. Некоторые люди от рождения более ранимы, глубоко и долго переживают эмоции. Также важен контекст поддержки: был ли рядом кто-то, кто помог бы назвать и пережить чувства, или человек остался наедине с этим опытом? Событие, пережитое в одиночку, с большей вероятностью станет травмой. Поэтому верно будет отметить, что травма — это не событие само по себе, а результат взаимодействия между событием, индивидуальной уязвимостью человека и отсутствием поддерживающей среды для переработки этого опыта.
Ну хорошо, тогда приведите пример, что конкретно может стать травмой?
Хороший вопрос, ну начнём с того, что травмой может стать какое-то единичное, неожиданное, мощное событие, которое "пробивает" психологическую защиту уже сформировавшейся личности. Например: катастрофа, нападение, внезапная смерть близкого. Так же травмировать может какое-то длительное, повторяющееся воздействие, и не обязательно, что это насилие или истязание. Это хронический дефицит или искажение необходимых для развития отношений в раннем детстве, например хроническое эмоциональное пренебрежение, непредсказуемость со стороны значимых взрослых или игнорирование базовых потребностей ребенка в контакте. Или нарушение привязанности, как слишком раннее, резкое или длительное отделение (сепарация) или, наоборот, симбиотическая связь, мешающая индивидуации (становлению отдельного "Я"). Именно поэтому люди, у которых не было очевидного насилия или сложных событий, тоже могут чувствовать себя травмированными. Психика ребенка нуждается в определенном «питании» для здорового роста. Его отсутствие — это такая же рана, как и прямое агрессивное воздействие.