Андрей швырнул ключи на тумбочку так, что они подпрыгнули и звякнули об пол.
— Опять твоя мамаша звонила! — он даже куртку не успел снять. — Третий раз за вечер!
Света обернулась от плиты, деревянная ложка замерла в воздухе.
— Не мамаша, а мама. И что она хотела?
— Да все то же! Чтоб я завтра их шкаф на дачу вёз. Как будто мне больше делать нечего!
— Андрюш, ну она же просила заранее...
— Заранее?! — он сдернул куртку, швырнул на диван. — Два месяца назад просила! А теперь срочно надо, прямо завтра! У меня, между прочим, собеседование назначено!
Света выключила конфорку, повернулась к нему всем корпусом. Вот оно, началось. Опять двадцать пять.
— Какое собеседование? Ты мне ничего не говорил.
— А смысл? — Андрей прошёл на кухню, открыл холодильник. — Всё равно найдёшь причину, почему мне надо твоим родственникам прислуживать.
— Прислуживать?! — голос Светы взлетел на октаву выше. — Ты сейчас серьёзно? Моя мама тебя попросила об одной услуге!
— Одной?! — он захлопнул холодильник, даже не взяв ничего. — Света, ты там календарь ведёшь? На прошлой неделе я твоему брату помогал с переездом. Позавчера твоей тётке полки вешал. А месяц назад вообще весь выходной у твоего дяди крышу латал!
— Ну и что? Семья же! Или для тебя семья — пустой звук?
Андрей усмехнулся, но без капли веселья.
— Семья... Прикольно. А когда мне надо было с отцом гараж разбирать, ты вдруг заболела. Голова разболелась, помнишь?
— У меня правда мигрень была!
— Ага, мигрень. Зато когда твоя сестра рожала, ты три ночи в больнице торчала. И ничего, голова не болела.
Света схватила со стола полотенце, швырнула его обратно.
— Моя сестра рожала! Это немного важнее, чем твой гараж!
— Вот именно! — Андрей ткнул пальцем в её сторону. — Всегда твои важнее! Твои дела срочные, твои проблемы первостепенные! А мои — подождут!
— Да потому что ты вечно преувеличиваешь! — Света схватила тарелки, начала громко расставлять их на столе. — Гараж — это час работы максимум! А маме шкаф действительно надо отвезти, у них же скоро соседи въезжают!
— Час работы! — он рассмеялся, запрокинув голову. — Мы там с отцом полдня провозились! И знаешь что? Он мне потом сказал: «Ладно, сынок, понимаю. Жена важнее». А твоя мамаша даже спасибо не говорит! Как должное воспринимает!
— Не смей так о моей матери! — Света развернулась, глаза сверкнули. — Она тебя всегда хорошо принимала!
— Хорошо принимала?! — Андрей подошёл ближе, голос стал тише, но злее. — Света, твоя мать до сих пор считает, что ты могла выйти за того программиста. Как его... Владик? Она мне это в лицо говорила!
— Она пошутила!
— Ну да, пошутила. Так смешно, что я чуть со стула не упал. А когда я получил повышение, она спросила: «И сколько теперь платить будут?». Не поздравила, не порадовалась. Сразу про деньги!
Света отвернулась, уставилась в окно. За стеклом сгущались сумерки, фонарь мигал, собираясь загореться.
— Ты просто слишком чувствительный.
— А ты слепая, — тихо сказал Андрей. — Совершенно слепая.
Телефон на столе завибрировал. Света глянула на экран — мама. Конечно же. Она взяла трубку, не глядя на мужа.
— Алло, мам?
Андрей развернулся и пошёл в комнату. Хлопнула дверь — не громко, но очень красноречиво.
— Да, слушаю тебя, — продолжала Света, и голос её дрогнул. — Нет, всё нормально. Андрей... Андрей поможет. Обязательно поможет.
Она повесила трубку и прислонилась лбом к холодильнику. Металл был прохладным, почти ледяным. Как их последние разговоры.
Утро началось с тишины. Той самой, когда молчание режет острее любых слов.
Андрей пил кофе, уткнувшись в телефон. Света намазывала масло на хлеб, глядя в одну точку. Холодильник гудел — единственный звук на кухне.
— Значит, едешь? — наконец спросила она, не поднимая глаз.
— Нет.
Нож застыл в её руке.
— Как это нет?
— А вот так, — Андрей отхлебнул кофе. — У меня собеседование. Я тебе вчера говорил.
— Андрей, ты же можешь перенести...
— Нет, не могу, — он поставил кружку. — Это место мне действительно нужно. Двадцать тысяч прибавка к зарплате. Или твоей матери важнее шкаф?
Света резко отложила нож.
— Ты специально! Специально выбрал это время!
— Что?! — он вскочил. — Света, меня позвонили позавчера! Я что, экстрасенс, чтобы знать, когда твоя родня очередное поручение придумает?!
— Можно было предупредить раньше!
— Я вчера сказал! Вчера вечером! Но ты, как обычно, услышала только то, что хотела!
Света схватила сумку, рванула к двери.
— Знаешь что? Позвоню брату. Пусть он везёт.
— О, прекрасно! — Андрей захлопал в ладоши. — Сашка опять выручит! Золотой мальчик! А то, что у него двое детей и жена на сносях — неважно!
Она обернулась на пороге.
— Мой брат хоть семью ценит.
— Твой брат подкаблучник, который боится твоей матери больше, чем собственной тени!
Дверь хлопнула. Андрей остался один, сжимая кружку так, что побелели костяшки пальцев.
Телефон завибрировал — сообщение от тёщи: «Андрюша, Саша говорит, не может. У него радикулит прихватило. Ты же поможешь? Мы на тебя надеемся».
Радикулит. В тридцать два года. Удобно.
Андрей набрал сообщение: «Извините, Галина Петровна, не смогу. Важная встреча на работе». Палец завис над кнопкой отправки.
Перед глазами всплыла Света — как она вчера отвернулась к окну. Как дрогнул её голос, когда говорила с матерью. Как прислонилась лбом к холодильнику.
Он стер сообщение. Набрал другое: «Хорошо, приеду к двум».
Отправил. Откинулся на спинку стула.
— Вот же идиот, — сказал он пустой кухне.
Потом открыл контакты, нашёл HR-менеджера компании.
«Добрый день. По семейным обстоятельствам не смогу подъехать сегодня. Можно ли перенести встречу на завтра или послезавтра?»
Ответ пришёл через пять минут: «К сожалению, завтра уже назначен другой кандидат. Мы вам перезвоним, если появится возможность».
Андрей швырнул телефон на стол.
Двадцать тысяч прибавки. Шанс уйти с этой дурацкой должности. Всё в мусорку — ради шкафа.
Шкаф оказался дубовым монстром, который явно пережил войну, революцию и пару потопов.
— Аккуратнее! — теща нервно теребила платок. — Это ещё моей бабушки был!
— Галина Петровна, я понял, — Андрей вытер пот со лба. — В двадцатый раз понял.
Сашка крутился рядом, держась за поясницу.
— Слушай, я бы помог, но спина...
— Да-да, радикулит, — Андрей толкнул шкаф к двери. — Только вчера ты в волейбол играл, видел тебя во дворе.
Сашка покраснел.
— Это... другое. Это лёгкая нагрузка.
— Ага, а шкаф тяжёлая. Логично.
Теща всплеснула руками.
— Андрюша, ты же не против? Мы так на тебя надеялись!
— Не против, — процедил он сквозь зубы, волоча шкаф по коридору.
Дверной косяк треснул, когда мебельная громадина протискивалась наружу. Теща ахнула.
— Осторожно же!
— Может, вы ещё покритикуете? — Андрей развернулся. — Или подскажете, как правильно?
— Я просто волнуюсь! Это семейная реликвия!
— Которую вы двадцать лет в кладовке держали, — буркнул он, спускаясь по лестнице.
На третьем этаже шкаф зацепился за перила. Андрей дёрнул — дерево скрипнуло, но не поддалось.
— Стой, стой! — Сашка засуетился. — Сейчас помогу!
— Не надо! Спину береги!
— Да ладно, я чуть-чуть...
Сашка взялся за угол, потянул. Шкаф сдвинулся — и резко накренился. Андрей попытался удержать, но вес потянул его вниз. Они грохнулись на площадку вместе с мебелью.
— Мой шкаф! — вопль тёщи эхом разнёсся по подъезду.
Андрей сидел на полу, потирая ушибленное плечо. Шкаф лежал на боку, одна дверца треснула.
— Всё, — тихо сказал он. — Всё, хватит.
— Андрюша, ты в порядке? — теща спускалась по ступенькам.
— Нет, Галина Петровна, не в порядке, — он поднялся, отряхнул джинсы. — Совсем не в порядке.
— Но шкаф же надо...
— Шкаф надо, — передразнил он. — Всегда что-то надо! Полки повесить надо, крышу залатать надо, брату помочь надо! А я что, робот?!
Сашка попятился.
— Слушай, мы не специально...
— Не специально?! — Андрей рассмеялся. — Саш, ты уже пять лет у меня в долгу! Двадцать тысяч! Помнишь? Когда тебе срочно на машину понадобилось! Обещал через месяц вернуть!
— Я... у меня дети, расходы...
— У меня тоже скоро будут расходы! Потому что я только что похоронил работу из-за этого! — он ударил ногой по шкафу. — Из-за этого гроба на колёсиках!
Теща побледнела.
— Андрей, ты грубишь.
— Груб?! — он шагнул к ней. — Вы знаете, что сказала Света вчера? Что я семью не ценю! Я! Который два года вкалывает на двух работах, чтоб мы квартиру купили! Который каждые выходные у вас торчит! А вы — вы даже спасибо нормально сказать не можете!
— Мы всегда благодарны...
— Неправда! — голос сорвался. — Когда я получил повышение, вы спросили про зарплату! Не поздравили, не порадовались — про деньги сразу! Как будто я банкомат!
Теща выпрямилась, губы сжались в тонкую линию.
— Если тебе так тяжело нам помогать, можешь не приезжать.
— Вот и отлично! — Андрей развернулся к лестнице. — Наймите грузчиков! У них хоть расценки честные!
Он спустился, не оглядываясь. Сердце колотилось, руки тряслись.
На улице достал телефон — семь пропущенных от Светы.
Первое сообщение: «Как дела?»
Последнее: «Мама плачет. Ты что наделал?!»
Андрей сел в машину, ударил кулаком по рулю.
Что наделал. Хороший вопрос.
Света влетела в квартиру как ураган. Андрей сидел на диване, уставившись в телевизор, который даже не был включён.
— Ты совсем с ума сошёл?! — она швырнула сумку на пол. — Ты на мою мать наорал!
— Не наорал. Сказал правду.
— Правду?! — она подошла вплотную. — Ты назвал её шкаф гробом! Сказал, что мы тебя используем! Мама рыдала полчаса!
Андрей медленно поднял глаза.
— А мне плакать можно? Или я должен молча всё терпеть?
— О чём ты?!
— О работе! — он вскочил. — Я только что похоронил шанс на нормальную должность! Из-за этого чёртового шкафа!
Света отшатнулась.
— Ты... ты же сказал, что перенесёшь собеседование.
— Мне отказали! Сказали, что уже нашли другого кандидата! Двадцать тысяч к зарплате, Света! Мы могли бы наконец перестать считать каждый рубль!
Она опустилась на стул, лицо побледнело.
— Я не знала...
— Ты не знала, потому что не спросила! — он прошёлся по комнате. — Тебе было важнее маме угодить! Как всегда!
— Это несправедливо!
— Несправедливо?! — Андрей развернулся. — Света, когда последний раз мы куда-то выбрались вдвоём? Без твоей родни? Месяц назад хотели в кино — твоя сестра попросила посидеть с детьми! Две недели назад планировали на природу — твой дядя велел приехать, забор красить!
— Они семья! Разве плохо помогать родным?!
— Плохо, когда это в одни ворота! — он сел напротив, посмотрел ей в глаза. — Скажи честно: когда мне нужна была помощь, кто приезжал? Твоя мать? Саша? Кто-нибудь?
Света отвела взгляд.
— У них свои дела...
— Вот именно! У них дела! А у меня что, развлечения? Я жизнь свою положил на алтарь твоей семейки! А взамен что? Упрёки, что я недостаточно стараюсь!
— Никто тебя не упрекает!
— Да ну?! — он достал телефон, ткнул в экран. — Вот сообщение от твоей матери трёхмесячной давности: "Андрей хороший, но не очень ответственный". Это она твоей тётке писала! Я случайно увидел, когда она телефон забыла!
Света вырвала у него аппарат, прочитала. Щёки вспыхнули.
— Она... она не то имела в виду...
— А что имела?! — голос сорвался на крик. — Что я плохой муж?! Что недостаточно вкалываю?! Я два года пахал как лошадь! Откладывал на квартиру с каждой зарплаты! Забыл, когда последний раз себе что-то купил! А она — она обсуждает меня за спиной!
Света зажмурилась, слёзы потекли по щекам.
— Хватит... пожалуйста...
— Нет, не хватит! — Андрей подошёл к окну, оперся о подоконник. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что они меня не ценят. А то, что ты на их стороне. Всегда.
— Это не так...
— Так! — он обернулся. — Вчера я сказал про гараж — ты назвала это ерундой! Твоя сестра рожает — ты три ночи не спишь! Мой отец в больнице лежал — ты один раз навестила! Один раз, Света!
— У меня работа была!
— У тебя всегда работа, когда дело касается моих родных! — он провёл рукой по лицу. — А когда твои — ты готова всё бросить!
Света встала, подошла к нему. Голос дрожал.
— Андрей, я люблю тебя. Но это моя семья. Я не могу просто от них отвернуться.
— Я не прошу отворачиваться, — он посмотрел на неё. — Я прошу увидеть, что я тоже человек. Что у меня тоже есть предел.
— И что теперь? — она обняла себя за плечи. — Ты хочешь, чтобы я выбирала между вами?
— Нет, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы ты увидела, что никакого «между» быть не должно. Я — твой муж. Мы — семья. А они... они должны уважать это.
Телефон Светы зазвонил. Мама. Она посмотрела на экран, потом на Андрея.
— Не бери, — попросил он. — Пожалуйста. Хоть раз.
Её рука дрожала над трубкой. Звонок оборвался. Потом зазвонил снова.
Света взяла телефон. Андрей закрыл глаза.
— Алло, мам, — её голос был ровным. — Нет, сейчас не могу разговаривать. Я перезвоню. Да, всё в порядке. Нет, правда, потом.
Она отключилась. Положила телефон на стол.
Андрей открыл глаза, посмотрел на неё. Света стояла, опустив руки, и слёзы катились по щекам.
— Я не знаю, как это исправить, — прошептала она. — Я правда не знаю.
Он обнял её. Крепко, отчаянно.
— Давай начнём с того, что поговорим. Честно. Без криков. Просто поговорим.
Она кивнула, уткнувшись ему в плечо.
За окном гудели машины, кто-то смеялся во дворе. Жизнь продолжалась. А они стояли посреди разрушенного мира и пытались понять, как его собрать заново.
Они сидели на кухне. Чай давно остыл, но никто не пил.
— Помнишь, как мы познакомились? — Света крутила ложку в кружке. — Ты тогда помог мне сумки донести. Я подумала: вот он, настоящий мужчина.
— И ты решила, что я вечный грузчик? — Андрей попытался улыбнуться, но получилось кривовато.
— Дурак, — она тронула его руку. — Я решила, что ты добрый. И я не ошиблась. Просто... я правда не замечала. Как много ты делаешь.
Он сжал её пальцы.
— А я не замечал, как тебе тяжело между нами. Мне казалось, всё просто: или ты со мной, или с ними.
— Завтра поеду к маме, — Света подняла глаза. — Одна. Поговорю. Объясню, что так больше нельзя.
— Она обидится.
— Пусть, — голос окреп. — Пора ей понять, что у меня своя семья. И ты в ней главный.
Андрей потянул её к себе, поцеловал в макушку.
— Саше я сам позвоню. Насчёт долга. Пусть отдаёт частями, но отдаёт.
— А работа?
— Найду другую, — он пожал плечами. — HR-менеджер обещала перезвонить, если что-то появится. Но даже если нет... я уже устал гнаться за всеми сразу.
Света встала, прошла к окну. Луна висела над крышами, яркая, почти полная.
— Знаешь, я вспомнила... — она обернулась. — Когда мы только поженились, ты говорил: нам нужен только друг друга. А я всё пыталась всех угодить. И маме, и тебе, и сестре...
— И забыла про нас, — закончил он.
— Да, — она вернулась к столу, села рядом. — Прости.
— Я тоже, — Андрей взял её за руку. — За шкаф. За крики. За всё.
Они сидели молча, слушая, как тикают часы на стене. Простые движения стрелок, размеренные, как дыхание.
— В субботу поедем куда-нибудь, — вдруг сказал он. — Только мы. Телефоны выключим.
— А если мама...
— Света.
— Хорошо, — она кивнула. — Хорошо. Только мы.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от тёщи: «Света, ты там? Шкаф всё-таки нужен...»
Света взяла аппарат, набрала ответ: «Мама, наймите грузчиков. Завтра приеду, поговорим».
Отправила. Выключила звук.
Андрей обнял её за плечи.
— Страшно?
— Жуть как, — она прижалась к нему. — Но правильно.
Они так и сидели, пока чай окончательно не превратился в холодную бурду, а луна не скрылась за облаками. Где-то в городе кто-то ссорился, кто-то мирился, кто-то тащил чей-то шкаф по лестнице.
А они просто были вместе. Без криков, без упрёков. Просто вместе.
И это оказалось достаточно.