Мы жадно, до хруста в суставах, вгрызлись в работу. Стоило опустить ковш в это голубое варево, как пришло понимание: это не вода. Субстанция сопротивлялась, тянулась за краем металла, словно густой, едва подтаявший гудрон. Когда первая порция плюхнулась в ведро, она не расплескалась. Дрянь улеглась на дно тяжёлым, светящимся пластом. Стало ясно, что даже если бежать во весь опор, ни одна капля не вылетит наружу — настолько плотной и липкой была эта синь.
Вокруг лужи, в неровном свете наших фонарей, я увидел горы пустых вёдер. Точно таких же, как наши. Сотни железных посудин были раскиданы по камням, смяты и брошены в беспорядке.
— Гвоздь, — я с трудом перевёл дыхание, вытирая пот со лба. — А где люди? Кто-то же принёс сюда всю эту тару?
Ответ пришёл мгновенно, и лучше бы я помалкивал. Пещера будто моргнула. На долю секунды голубое сияние вспыхнуло с такой силой, что тени исчезли. И в этом мёртвом свете я увидел их.
Они стояли плотным кольцом всего в пяти шагах от нас. Десятки существ, которые когда-то были зэками и шахтёрами. Одежда превратилась в истлевшую ветошь, кожа обтянула кости, став такой же серой, как угольная пыль. Но самое страшное было в их лицах: глазницы пустовали, а рты были зашиты чем-то похожим на тонкую медную проволоку. Они стояли неподвижно, не дыша, просто глядя на нас своими провалами вместо глаз.
— Бежим! — взвыл Михалыч, первым срываясь с места.
Мы бросились наутёк, не разбирая дороги, ориентируясь только на хриплое дыхание друг друга. Гул за спиной нарастал, превращаясь в дробный стук сотен босых ног по камню.
Впереди показался узкий лаз — та самая вентиляция. Я рухнул на живот, обдирая локти о скальные выступы, и пролез первым, толкая обрез перед собой. Следом, отдуваясь, втиснулся Гвоздь. Замыкал наш строй Михалыч. Он мёртвой хваткой вцепился в дужку ведра, и голубое сияние подсвечивало его перекошенное от ужаса лицо.
Когда мы оказались в узком бетонном коробе, я обернулся. Из темноты штрека к нам тянулись бледные, узловатые пальцы.
— Давай руку! — крикнул я Михалычу, хватая его за плечо и втаскивая внутрь.
Мы ползли по колено в ледяной крошке, пока не выбрались в сухую камеру со старой кирпичной кладкой. Здесь было тихо, только наше хриплое дыхание разрывало пустоту. Гвоздь сел на пол, привалившись спиной к стене, и посмотрел на ведро.
— Ушли, — выдохнул он, вытирая лицо грязным рукавом. — Но ты видел их, Егор? Они же... они будто ждали, пока мы зачерпнём.
Михалыч поставил ведро в центр. Голубая дрянь внутри него теперь медленно вращалась сама по себе, создавая маленькую воронку.
***************************
Мы сидели в пыльном бетонном мешке, жадно хватая ртом спёртый воздух. Гвоздь, прижимая к себе ведро, из которого лилось мертвенное голубое сияние, оскалился. Его глаза лихорадочно блестели.
— Не дрейфь, охотник, — прохрипел он, кивая на ведро. — Эту синюю дрянь заказали серьёзные люди. Им плевать на закон, у них свои вертолёты и свои правила. Мы сейчас по воздуховоду вылезем к старой просеке, а там через распадок — и к селу Лисья Поляна. Там нас заберут. С этим ведром мы теперь не зэки, мы — короли.
— Если доживём, — отрезал я, перезаряжая обрез. — Ты видел их рожи? Это уже не люди.
Не успел я договорить, как из узкого лаза, откуда мы только что выбрались, донёсся мокрый, чавкающий звук. Сначала показались пальцы — длинные, лишённые ногтей, сросшиеся между собой тонкими перепонками. Следом в камеру протиснулось оно.
Это существо когда-то было человеком, но теперь его плоть напоминала сырое, вывернутое наизнанку мясо. Голова была неестественно раздута, кожа на лице лопнула, обнажая пульсирующие жилы, а вместо челюсти зиял провал, затянутый полупрозрачной плёнкой. Существо издало звук, похожий на свист выходящего пара, и рванулось к нам, перебирая конечностями как гигантский паук.
Я вскинул обрез и нажал на спуск. Грохот в тесном пространстве едва не лишил меня слуха. Заряд дроби угодил твари прямо в верхнюю часть туловища. Ей разворотило башку и оторвало часть руки. Ошмётки плоти брызнули на бетон, но я не услышал торжествующего крика победы.
— Гляди! — крикнул Михалыч, пятясь к выходу.
Куски мяса на полу не замерли. Они задергались, выбросили тонкие, как паутина, багровые волокна и начали стремительно тянуться друг к другу, срастаясь прямо на глазах. Тварь, лишённая половины черепа, уже поднималась, и её плоть стягивалась, восстанавливая уродливую форму.
— Ходу! — рявкнул я.
Мы вышибли трухлявую деревянную дверь в конце коридора и бросились вверх по крутой лестнице. Последний рывок, удар плечом в ржавый люк — и нам в лица ударил яростный, обжигающий холод.
Мы стояли на склоне сопки. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась заснеженная тайга. Чёрные лапы елей качались под порывами ветра, а далеко внизу, в распадке, едва мерцали огни Лисьей Поляны. Тайга молчала, но я кожей чувствовал: лес больше не был моим домом. Он стал ещё одной частью этой огромной, голодной ловушки.
****************
Снег под сапогами хрустел так отчётливо, будто мы шли по битому стеклу. Тайга осталась за спиной угрюмой чёрной стеной, а впереди, в сизом мареве сумерек, проступили первые контуры Лисьей Поляны. Над деревней завис тяжёлый, неподвижный холод. Фонари на покосившихся столбах горели вполсилы, едва пробивая мглу жёлтыми пятнами.
Мы проходили мимо остова старой советской фермы. От кирпичных развалин несло острой, бьющей в нос вонью коровьей мочи и застарелой гнили. Ветер шевелил ржавые листы железа на крыше, и этот звук казался шёпотом тех тварей, что остались в шахте.
Улица была пёстрой. Дряхлые срубы, почерневшие от времени и подмазанные по низу серой глиной, соседствовали с добротными кирпичными коттеджами. Эти новые дома за высокими заборами смотрелись здесь чужеродно, как золотые зубы во рту покойника.
Гвоздь уверенно свернул к одному из таких особняков. Забор здесь был из глухого профнастила, а на окнах поблёскивали рольставни. Мы толкнули тяжёлую калитку, которая поддалась без единого скрипа — петли были густо смазаны.
— Пришли, — коротко бросил Гвоздь.
Его лицо в свете дворового прожектора казалось жёлтым и осунувшимся. Он крепче перехватил дужку ведра. Голубое сияние внутри сосуда теперь пульсировало в такт какому-то невидимому ритму, и от этого света по снегу разбегались длинные, ломаные тени.
— Стойте здесь, — распорядился он, кивнув нам с Михалычем на крыльцо. — Лишние глаза внутри не нужны. Я сейчас всё решу, и будем свободны.
Он поднялся по ступеням и скрылся за массивной дубовой дверью. Мы остались одни в пустом дворе. Тишина здесь была неестественной: ни лая собак, ни гула машин из центра посёлка. Только мерный хруст снега под нашими ногами, когда мы переступали с места на место, пытаясь согреться.
Я прижал обрез к груди, чувствуя, как под курткой колотится сердце. Михалыч стоял рядом, уставившись в одну точку. Его била крупная дрожь.
— Егор, — прошептал он, не оборачиваясь. — Ты чуешь? Пахнет так же, как в том штреке. Сладким...
Я принюхался. Сквозь морозный воздух и запах жилья действительно пробивался тот самый тошнотворный, аромат. И доносился он не из леса, а прямо из-за стен этого богатого дома.
>>>НАЧАЛО ТУТ<<< ЖМИ СЮДА
>>>ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ<<< ЖМИ СЮДА
В моём ПРЕМИУМЕ уже собрана целая библиотека таёжных триллеров, которых нет в открытом доступе. Всё самое интересное я приберёг для подписчиков. Подключайся: <<<< ЖМИ СЮДА
****
НРАВЯТСЯ МОИ ИСТОРИИ, ПОЛСУШАЙ БЕСПЛАТНО ИХ В МЕЙ ОЗВУЧКЕ!?
Я НЕ ТОЛЬКО ПИШУ НО И ОЗВУЧИВАЮ. <<< ЖМИ СЮДА
*****
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна