Накануне Ирина с мужем провела вечер с друзьями, которых пригласили в гости. Теперь она лихорадочно наводила порядок в ожидании приезда матери. Она знала, что та сразу заметит следы вчерашнего веселья и непременно начнёт читать нотации, чего Ирина терпеть не могла.
В эти минуты она чувствовала себя ученицей, пытающейся скрыть двойку в дневнике за секунды до прихода строгой родительницы. Хотя ей было под тридцать, мать с отцом постоянно критиковали их с Костей за безответственный образ жизни.
Пара познакомилась в вузе. Костя, всеобщий любимец, окружённый друзьями, выбрал именно Ирину. Они стали жить вместе, снимая квартиру. Родителям девушки зять первоначально пришёлся по душе. Мать называла его завидной партией. Ирина не упустила свой шанс, и через несколько лет они поженились, перебравшись в квартиру, купленную родителями Кости. Тогда и выяснилось, что к взрослой жизни ни один из них не приспособлен.
Ирина не горела желанием работать. С первой должности её уволили за систематические опоздания, со второй — она не справилась сама. В третий раз пришлось устроиться не по профессии, простым диспетчером в доставку. Костя тоже не стремился к труду, вернее, ждал высокооплачиваемого места, но таких предложений не было. Ему с трудом удалось получить должность в конторе у родственника.
Зато развлекаться они умели. Деньги, подаренные на свадьбу, которую оплатили родители, они потратили за несколько дней. Рестораны, друзья, дорогой компьютер, а потом пришлось занимать у тех же друзей на новый диван. Старый был в порядке, но Ирине приглянулась модель из модного журнала.
Лидия Сергеевна, мать Ирины, узнав о долге за бесполезную роскошную мебель, даже перестала общаться с молодой семьёй. Но вскоре не выдержала, приехала и отругала дочь. Та решила скрывать свои проблемы, общаясь лишь с отцом. Он тайком давал ей деньги, не в силах отказать единственному ребёнку.
Почти каждые выходные в их доме гремели шумные сборища. Двери не закрывались, обои обтрепались, ванная комната внушала отвращение. Хозяйкой Ирина тоже не была. Её мать, стиснув зубы и закатав рукава, отмывала квартиру парочки и без конца ворчала.
Так прошло пять лет. Ира забеременела, а ремонт в квартире по-прежнему не был сделан. Её и Костю это мало волновало. Они снова надеялись на стороннюю финансовую помощь, чтобы нанять мастеров.
На позднем сроке родители Ирины не вытерпели, сами закупили материалы. Приехали и начали ремонт в отсутствие зятя. Тот даже не предложил помочь — раз сами вызвались, пусть сами и работают. Его родители не вмешивались — они ведь уже подарили жильё.
Родился Максимка. Но через несколько месяцев молодые вновь стали выбираться на вечеринки и звать гостей к себе. Ничего не поменялось.
— Ира, может, уже стоит подумать о работе? С садиком как-нибудь устроимся, — предложила мать.
— Зачем торопиться? В следующем году выйду.
— Но твой муж не может полноценно содержать семью. Хоть мебель бы новую купили, балкон утеплили. Летом дачу надо снять.
— Мам, потом всё успеется. Какая срочность?
— Мы с отцом, может, и помогли бы, но мы уже не молодеем, а вы тоже не дети, да и тратите не по средствам. Опять долги накопили? Бесконечные гости, гулянки, поездки. Пора бы повзрослеть. Мы даём деньги, а вы их пускаете на ветер.
— Мам, мы же молодые. Разве вы в свои годы другими были?
— Нет, конечно. Такими как вы — точно нет! Учились, работали, тебя в двадцать лет родили, и никто нам не помогал. Не было такой возможности. А вы живёте на всём готовом.
— Мам, я выйду на работу. Просто чуть позже. Макс ещё в садик походит. Вы работаете, сидеть с ним часто не сможете. А если он начнёт часто болеть, какая из меня работница?
— Так все живут. У всех дети болеют, и все как-то работают.
— Ну и пусть. Я для своего ребёнка лучшего хочу.
Мама ушла, даже не согласившись на чай. Видимо, обиделась. «Конечно, она частично права, но к чему такая спешка? А то, что мы иногда берём у них деньги, — так они сами предлагали. Сейчас они нам помогают, а потом мы о них в старости позаботимся. В чём проблема?»
Ира пересказала этот разговор мужу, опустив, разумеется, упрёки в его неумении зарабатывать.
— А почему твои родители вообще решают, как нам жить? Они постоянно нас контролируют. Обои сами выбрали, на кухне потолок покрасили, а я хотел натяжной, будто я здесь не хозяин.
— Ты же, кажется, был доволен тогда? — Был, но теперь их влияние стало чрезмерным. — Не злись. Мама желала добра. — Ладно, неважно.
Через месяц заболела пожилая бабушка. Родители забрали её к себе, а молодым предложили переехать в её дом. Либо продать и квартиру, и дом, чтобы купить что-то получше. Костя решил ехать в дом, а квартиру сдать. Дом был старый, но просторный, с большим участком.
— Теперь свои овощи с фруктами будете есть. Максимка сам малину соберёт, — улыбался отец Иры.
— Мне в детстве хватило огорода, — мрачно ответила Ира.
— Можно и купить, везде продаётся, — поддержал жену Костя. Они всегда были солидарны.
— Своё — самое вкусное. Без химии. Хоть зелень посадите, пару грядок с помидорами да огурцами, на троих много и не надо. Захотел салат — вышел во двор и сорвал.
— Конечно. Столько сил туда вложить, а половина не взойдёт. Сорняки ещё. Костя работает, я с Максимом, обед готовить, когда мне в грядках ковыряться? На пенсии займусь, — усмехнулась Ирина.
— Мы, может, к тому времени большую дачу с домом купим, — помечтал Костя. Он любил фантазировать и хвастаться грандиозными планами, которые обычно так и оставались мечтами. Мать Ирины промолчала. Её больше беспокоило, что молодая семья, кажется, планирует устраивать пикники на природе.
Весной двор не спешили приводить в порядок после зимы, в доме тоже ничего не менялось. Огород, естественно, никто не вскопал и не засадил. Костя после работы обычно играл в компьютер или возился в гараже. Он обустроил его и был несказанно горд результатом.
Иногда он играл и гулял с сыном. Но чаще к ним наведывались гости. Случалось, друзья Кости заезжали просто на полчасика, но засиживались до глубокой ночи. Костя по-прежнему оставался душой компании. Ирина всегда его в этом поддерживала.
Однажды родители Ирины решили привезти внуку творога с рынка, но простояли у калитки довольно долго, пока им не открыла сонная Ирина. Та была недовольна нежданным визитом. Костя ещё спал, хотя на часах было около полудня. Максим смотрел мультфильмы.
Лидия Сергеевна пришла в негодование. В доме царил хаос: повсюду валялись пустые бутылки и упаковки от полуфабрикатов. В мойке возвышалась гора немытой посуды. Ира засуетилась, принялась наводить порядок. Из комнаты вышел сонный зять.
— Здравствуйте.
— С добрым утром, — раздражённо ответила тёща. — Извините за внезапный визит. Хоть бы мусор у ворот прибрали.
— Мы приберём, Лидия Сергеевна, — нехотя отозвался зять. — Но мне вот что непонятно — вам никогда это не надоедает?
— Что именно?
— Постоянно нас проверять. Мы же вам не говорим, как жить, а к вам только по звонку заезжаем.
— И что с того? Не забывай, этот дом пока ещё принадлежит бабушке Иры.
— Вы и в моей квартире точно так же вели себя.
— Тогда Максим только родился, я дочери помогала. Мы всегда старались быть тактичными. Всё для вас же стараемся.
— Да не надо. Мы сами разберёмся.
— Я вижу, как вы разбираетесь. Ира четвёртый год в одной куртке ходит. В той квартире всё обшарпалось, а здесь и вовсе запустение. Ты тут ничего не делаешь.
— Зачем же тогда звали нас сюда переезжать, если я такой плохой хозяин?
— Вижу, с тобой бесполезно разговаривать. Ты всё равно никого не слушаешь. Живите здесь, больше вас беспокоить не станем. До свидания. Пойдём, — обиженно сказала Лидия Сергеевна мужу.
Родители направились к выходу, Ира бросилась за ними. Но мать была непреклонна. Они уехали. Ира вернулась в дом и накинулась на мужа:
— У тебя вообще есть совесть, чтобы так разговаривать с моей матерью?
— А ты считаешь нормальным, что она в такую рань является и начинает предъявлять претензии?
— Уже почти час дня. И она не сказала ничего нового, чего бы ты раньше не слышал.
— Меня просто достал этот вечный контроль. Мы что, маленькие? Мои родители нас не трогают.
— Твои родители и Максимом почти не интересуются.
— Они постоянно в командировках. Когда им? И это всё равно лучше, чем бесконечные упрёки от твоей матери.
— Понятно. Лучше, потому что это твоя родня, а они даже по ребёнку не скучают. А ты мою маму обидел.
— У меня просто терпение лопнуло, вот и всё. Взрослый человек, должна понять.
Ира была недовольна и визитом родителей, и поступком мужа. Ей хотелось позвонить матери и извиниться, но она понимала, что сейчас её лучше не тревожить.
Две недели мать и дочь общались сдержанно и говорили только о Максиме. Костя теперь не знал, как вести себя с тёщей. Мусор во дворе он убрал и на этом успокоился. Ира долго на него злилась, но сохранять дистанцию, живя под одной крышей, было сложно, так что они в конце концов помирились.
Её родители теперь навещали их ещё реже. Лидия Сергеевна больше не вступала с зятем в разговоры. Тот принёс извинения, а ей очень хотелось спросить, когда же он, наконец, займется домом. Но он здесь хозяин, ему виднее. Пусть живут как хотят.
Ира была недовольна и визитом родителей, и поступком мужа. Ей хотелось позвонить матери и извиниться, но она понимала, что сейчас её лучше не тревожить.
Две недели мать и дочь общались сдержанно и говорили только о Максиме. Костя теперь не знал, как вести себя с тёщей. Мусор во дворе он убрал и на этом успокоился. Ира долго на него злилась, но сохранять дистанцию, живя под одной крышей, было сложно, так что они в конце концов помирились.
Её родители теперь навещали их ещё реже. Лидия Сергеевна больше не вступала с зятем в разговоры. Тот принёс извинения, а ей очень хотелось спросить, когда же он, наконец, займется домом. Но он здесь хозяин, ему виднее. Пусть живут как хотят.
Прошло ещё несколько недель, и в доме установилось хрупкое, молчаливое перемирие. Ира, устав от внутреннего напряжения, постепенно переключилась на будничные заботы. Она звонила матери по вечерам, разговоры были вежливыми, словно между сослуживцами. Они обсуждали здоровье ребёнка, цены в магазинах, новости по телевизору — всё, кроме того, что действительно волновало.
Лидия Сергеевна аккуратно обходила любые упоминания о Костиных планах или состоянии дома, и Ира чувствовала эту намеренную отстранённость. Ей было обидно и больно, но начать сложный разговор первой она не решалась, будто боялась разрушить и этот шаткий мост.
Костя, видя, что буря вроде бы миновала, окончательно успокоился. Его извинения, принесённые однажды, он считал достаточными и исчерпывающими. Мысль о том, что нужно что-то кардинально менять — браться, наконец, за ремонт, наладить отношения, — казалась ему надуманной и излишне сложной. Жизнь и так шла своим чередом. Ту самую кучу мусора он, правда, больше не допускал, но и дальше этого его старания не простиралась. Дом по-прежнему скрипел старыми половицами, в ванной отваливалась плитка, а в отношениях с Ирой появилась какая-то привычная, бытовая прохлада.
Всё изменилось одним днём, когда у Максима резко поднялась температура. Ира, в панике позвонила матери. Лидия Сергеевна примчалась меньше чем за час, забыв про всю свою обиду и сдержанность. Она привезла лекарства из своей домашней аптечки, уверенно распоряжалась на кухне, готовя ребёнку питьё, и своим спокойным видом заставила уняться и Ирину тревогу, и Костину беспомощную суету.
Костя молча наблюдал, как тёща, не спрашивая разрешения, но и не вызывая раздражения, берет ситуацию в свои руки. Он видел, как Ира, бледная от бессонной ночи, просто следует материнским указаниям.
Когда кризис миновал и Максим уснул крепким сном, они втроём сидели на кухне за чаем. Длинная, неловкая пауза повисла в воздухе. Ира смотрела в стол, Костя пил чай. Первой заговорила Лидия Сергеевна, и голос её звучал не как прежде — жёстко и обвиняюще, а устало и по-деловому.
— Завтра нужно будет вызвать врача, чтобы послушал, — сказала она. — И окно в его комнате не закрывается плотно, сквозняк. Надо временно заклеить, пока не почините. Она сказала это не как упрёк, а как констатацию факта, следующего пункта в плане по спасению внука. И Костя, к собственному удивлению, не стал оправдываться или кивать для виду. Он просто ответил: «Хорошо. Я завтра утром заклею и позвоню в поликлинику».
После того визита что-то сдвинулось. Лидия Сергеевна стала приезжать чаще, но теперь её приезды были связаны с Максимом — погулять с ним, посидеть. Она по-прежнему мало общалась с зятем, но тон её редких замечаний о доме изменился: «Костя, у тебя здесь штукатурка отваливается, как бы на голову не свалилось», — говорила она, и это звучало не как укол, а как предупреждение.
И он медленно, неохотно, но делал…
Ещё можно почитать рассказ