Илья и Алиса прожили вместе девять лет. Девять лет — это уже не медовый месяц, но еще и не рубиновая свадьба.
Это такая серая зона, где страсти уже улеглись, привычки запомнились, а умение читать мысли партнера достигло уровня экстрасенсорики, но при этом иногда давало сбои — обычно в самый неподходящий момент.
Супруги были красивой парой. Илья — высокий, широкоплечий, с легкой сединой на висках.
Алиса — худенькая, светловолосая, с большими глазами, в которых до сих пор читалось удивление жизнью, несмотря на тридцать два года и восьмилетнюю дочь.
Четырнадцатое февраля в их семье не считалось большим праздником. Илья относился к нему с легким скепсисом, называя «маркетинговым заговором флористов и ювелиров».
Алиса вздыхала, соглашалась, но в глубине души все равно ждала от него не столько подарка, сколько жеста.
Мгновения, когда она снова почувствует себя не мамой, не домработницей, не бухгалтером их семейного бюджета, а просто женщиной, ради которой мужчина готов свернуть горы. И Илья об этом прекрасно знал.
— Ну что, решил, что даришь? — спросил его Костя, друг детства, с которым они вместе пили кофе в торговом центре.
Было воскресенье, и мужчина потащил свою благоверную в «Золотое яблоко», но на полчаса сбежал перекурить.
— Думаю, — Илья помешивал американо. — С зарплаты восемьдесят отдал за кредит, еще тридцать — за секцию Даши. Остается тысяч сорок.
— Нормально. Золото купишь? Серьги?
Илья поморщился. Хорошие серьги стоили все сорок или даже дороже. А он так давно хотел себе часы, «командирские», механические, с автоподзаводом.
Они висели в витрине уже три месяца, и каждую пятницу, проходя мимо «Алмаз-Холдинга», Илья останавливался и смотрел на них. Темно-синий циферблат, стальной корпус, сапфировое стекло — его мечта.
— Алиса все равно не отличит, — вдруг сказал он, скорее себе, чем Косте. — У нее глаз не наметан. Куплю в «Глории» что-то красивое, скажу — золото.
— Опасная игра, — Костя присвистнул.
— Почему? Это же не обман, а экономия. Красивая бижутерия сейчас ничем не хуже. Подумаешь, проба. Главное — внимание.
— Ты сам-то в это веришь? — Костя скептически приподнял бровь.
Илья не ответил. Он уже представил, как завтра зайдет в бутик, где продаются его часы, как протянет карту и как почувствует тяжесть стали на запястье.
*****
«Глория» оказалась маленьким отделом на третьем этаже, зажатым между павильоном с чехлами и точкой по ремонту телефонов.
Илья чувствовал себя заговорщиком. Он долго выбирал кольцо — тонкое, покрытое золотым напылением, с прозрачным камнем, который при дневном свете переливался радугой. На бирке значилось: «Фианит, родирование». Три тысячи рублей.
— Какая красивая огранка, — улыбнулась продавщица. — И металл не темнеет. Три года гарантии.
Илья расплатился наличными, чтобы не светить операцию в банковской выписке.
Коробочку он купил отдельно, в магазине упаковки — темно-бордовую, бархатную, точно такую, как в настоящих ювелирных салонах.
Вечером четырнадцатого февраля он пришел домой с работы пораньше. Алиса хлопотала на кухне — пекла шоколадный торт, в духовке томилась утка.
Дочь Даша сидела в комнате над прописями, нарочно громко выводила палочки, чтобы родители слышали: она занята и не подглядывает. Илья протянул жене коробочку.
— Это тебе.
Алиса вытерла руки о фартук. Она нервно улыбнулась, но губы ее чуть задрожали.
Женщина всегда так волновалась перед принятием подарков, словно боялась, что их не будет.
— Илья… зачем? Мы же договаривались.
— Открывай.
Она открыла. Кольцо лежало на белом атласе, переливаясь сотнями мелких искр.
Камень был крупным, чистым, оправа — изящной. При свете люстры оно выглядело солидно и дорого.
— Это золото? — спросила она тихо, с придыханием.
— Конечно, — легко ответил Илья. — Видишь, как блестит. Высшая проба.
Она надела кольцо на безымянный палец. Оно село идеально — словно Илья измерял ее пальцы ночью, пока она спала.
— Спасибо, — прошептала она.
Алиса подошла, обняла его и уткнулась носом в плечо. Илья погладил ее по волосам и почувствовал легкий укол совести.
Но он тут же прогнал его, вспомнив, что вечером, когда Алиса заснет, он откроет выдвижной ящик стола, где лежит коробка с «Командирскими».
Он купил их сегодня в обед. Часы были тяжелыми, прохладными и пахли заводским маслом.
— Ты мой самый лучший, — сказала Алиса.
— Я знаю, — улыбнулся Илья.
Алиса носила кольцо три дня. Она надевала его, когда готовила завтрак, когда вела Дашу в школу, когда проверяла почту.
Алиса ловила блики света на камне и улыбалась. Подруга Оля, с которой они пили кофе в среду, заметила:
— Ого, какой солитер! Илья расщедрился?
— Да, — кивнула Алиса. — На четырнадцатое.
— Можно глянуть пробу?
Алиса сняла кольцо. Оля покрутила его в пальцах, поднесла к окну и прищурилась.
— Тут что-то не то, — сказала она осторожно. — Проба обычно внутри, на ободке. А здесь… Знаешь, похоже на родий. И камень мутноват.
— Это блик, — отрезала Алиса. — Просто блик.
Но вечером, когда Илья ушел в душ, она достала лупу, которой Даша пользовалась на биологии.
Женщина придвинула настольную лампу. Внутри кольца не было никаких цифр. Ни 585, ни 750, ни даже крошечного клейма.
Была только гравировка: «Gloria». И буква «G» в кружочке. Алиса сидела неподвижно минут пять.
Потом она аккуратно положила кольцо в коробочку, закрыла крышку и убрала в ящик комода.
Илья вышел из душа, пахнущий гелем и свежестью, прошел в комнату и сладко зевнул.
— Ты чего не спишь?
— Работу доделываю, — ответила Алиса ровным голосом. — Иди ложись.
Она смотрела на монитор ноутбука, но видела не таблицы, а отражение лампы в темном стекле.
Внутри нее что-то сломалось. Она не стала устраивать скандал, решив пока молчать.
В пятницу Алиса зашла в его кабинет, чтобы взять зарядку для планшета. На столе лежала стопка бумаг, рядом — коробочка, маленькая, темно-синяя, с золотым тиснением. «Алмаз-Холдинг».
Алиса открыла ее. Внутри, на бархатной подушке, лежали часы. Красивые, мужские, с синим циферблатом.
Чек был приклеен скотчем к внутренней стороне крышки. Стоимость — 35 990 рублей.
Растерянная Алиса закрыла коробку и снова поставила ее на место. В голове было пусто.
— Мам, я кушать хочу, — позвала Даша из коридора.
— Иду, зайка.
Ее голос не дрогнул, хотя внутри все переворачивалось от злости, обиды и лжи мужа.
В выходные Илья уехал помогать отцу с гаражом, дочь тоже увязалась за ним. Алиса осталась одна.
Она достала кольцо из комода, села на диван и долго смотрела на него. «Он просто ошибся, — подумала женщина. — Перепутал. Ему сказали — золото, а на самом деле…»
Она не договорила, потому что знала: на бирке в магазине пишут правду, и он читал эту бирку.
Илья брал это кольцо в руки. Он заплатил за него три тысячи, положил в коробку, которая стоила, наверное, рублей триста.
Илья вернулся вечером уставший, но довольный. Он прошел в комнату, бросил куртку на кресло и включил телевизор.
— Чаю хочешь? — спросила Алиса из кухни.
— Ага.
Она принесла чай и села напротив. Илья листал ленту в телефоне, краем глаза смотря футбол.
— Илья, — начала она тихо.
— М?
— Я вчера нашла у тебя на столе коробку.
Его палец замер над экраном.
— Какую коробку?
— Синюю. Из «Алмаз-Холдинга». С часами.
Илья медленно положил телефон экраном вниз.
— Алис…
— Красивые часы, — продолжила она. — Ты давно их хотел?
— Это… это подарок Кости. Мы с ним в доле. Ему на день рождения. Я просто временно у себя держу.
— А чек зачем внутри?
Илья замолчал. Он смотрел в чашку, словно надеялся увидеть на дне решение всех проблем.
— Алис, — сказал он наконец, — давай поговорим спокойно.
— Я спокойна.
— Это кольцо… Оно очень красивое. Качество отличное. Я подумал, зачем переплачивать за бренд? За клеймо? Ты же у меня умная, ты не гонишься за понтами. Я не хотел тебя обмануть. Я хотел сэкономить для семьи.
— Для семьи? — Алиса подняла бровь. — Для семьи — это положить тридцать пять тысяч на наш общий счет, чтобы они пошли на Дашину секцию или на ремонт в ванной, а это... Ты сэкономил для себя, — добавила она. — Ты просто украл у нас деньги и купил себе подарок.
— Это не воровство. Я зарабатываю...
— Мы оба зарабатываем. Мы оба платим за квартиру, за еду, за ребенка. Твои деньги — это наши деньги. Пока ты не решаешь иначе.
— Боже, Алис, из-за какой-то бижутерии…
— Из-за лжи, Илья, из-за того, что ты смотрел мне в глаза и врал. Я спросила: это золото? Ты сказал: да.
— Я не хотел тебя расстраивать.
— А сейчас ты меня не расстраиваешь?
Илья провел рукой по лицу. Этот был жест усталого человека, которого загнали в угол.
— Ладно, — сказал он. — Я виноват. Завтра мы пойдем в ювелирный, и ты выберешь себе золотые серьги или кольцо, какое захочешь.
— Я не хочу, чтобы ты покупал мне подарок тогда, когда я тебя поймала на лжи, — тихо сказала Алиса. — Это должно идти от сердца...
Она встала, убрала чашку в мойку и ушла в спальню. Илья остался сидеть на кухне.
Футбол давно закончился, по телевизору шла реклама шампуня, а он все смотрел на экран, не в силах пошевелиться.
Две недели они жили в вежливом молчании. Алиса готовила завтрак, собирала Дашу в школу, отвечала на вопросы односложно, но без агрессии.
Илья пытался шутить, купил цветы без повода, предложил сходить в кино. Алиса соглашалась, улыбалась, но в глазах у нее стоял холод.
Даша чувствовала напряжение. Она стала тише, чаще сидела в своей комнате, рисовала странные рисунки — дом без окон, дерево без листьев.
— У вас все нормально? — спросила как-то учительница на собрании. — Алиса, Даша стала замкнутой.
— Все хорошо, — ответила женщина. — Просто переходный возраст.
Как-то вечером Алиса сидела на кухне и смотрела в окно. Илья вошел и остановился в дверях.
— Я могу все исправить? — спросил он.
— Не знаю.
— Часы я вернул.
Алиса обернулась.
— Вернул?
— Да. уже деньги на карту пришли.
— И что теперь?
— Я хочу, чтобы ты знала: я дурак. Я думал, что подарок — это просто вещь. А это… это доверие. Я понимаю, что ты мне не веришь. Но я готов все исправить и ждать, сколько нужно.
Илья вышел из кухни. Алиса услышала, как он прошел в спальню и как щелкнул выключатель. Она осталась сидеть в темноте.
На следующей неделе Алиса заболела. Обычное ОРВИ, температура тридцать восемь и пять, ломота в костях.
Она лежала на диване, укрытая пледом, и смотрела, как за окном тает серый мартовский снег.
Илья взял отгул. Сидел рядом с ней, менял холодные компрессы на лбу, приносил чай с лимоном и кормил бульоном.
— Отвернись, я страшная, — сказала Алиса, когда он поправил ей подушку.
— Ты самая красивая, — ответил Илья. — Даже с градусником под мышкой.
Она слабо улыбнулась. Муж взял ее руку, на безымянном пальце не было кольца. Он опустил глаза.
— Я купил тебе новое, — тихо сказал Илья.
Алиса не ответила. Он достал из кармана коробочку — на этот раз с логотипом известного бренда.
— Можно?
Она медленно кивнула. Он надел кольцо ей на палец. Тонкий ободок из белого золота, россыпь мелких бриллиантов. Внутри была выгравирована дата их свадьбы и две буквы — И и А.
— Я попросил сделать гравировку, — сказал Илья. — Чтобы ты знала: это только твое.
Алиса поднесла руку к свету. Бриллианты зажглись холодными искрами. Она долго молчала.
— Я не прощу тебя сразу, — сказала наконец женщина. — Но я хочу попробовать.
— Я подожду, — ответил Илья. — Я никуда не уйду. В конце концов, в этом и состоит счастье — не в бриллиантах и пробах, а в том, чтобы просыпаться рядом с человеком, которому ты веришь и которому хочется верить снова.
— Да, ты прав, — улыбнулась Алиса, любуясь кольцом.