Знаете, бывают в жизни родителей такие моменты, когда проблема, которая кажется окружающим смешной и нелепой, вдруг разрастается до размеров слона в посудной лавке.
И ты сидишь ночью на кухне, пьёшь уже четвёртую кружку чая и думаешь: "Ну почему именно моя дочь и почему именно из-за соплей?" А утром просыпаешься с чётким осознанием, что эта история станет либо семейной легендой, либо семейным позором и третьего не дано.
У нас вроде бы получилось первое, правда сомнения не покидают, но об этом ближе к концу статьи.
День, когда дочка сказала: "Не пойду"
Это был обычный вторник, будильник прозвенел в шесть, я вошла в комнату, раздвинула шторы, привычно пропела: "Сонечка, вставай, завтрак стынет". А в ответ тишина и одеяло, натянутое до макушки. Я села рядом, погладила по плечу.
- Сонь, ты чего? Заболела?
Из-под одеяла донеслось глухое, сдавленное:
- Мам, я не пойду в эту школу больше никогда, увольте меня оттуда или переведите в другую.
Внутри всё перевернулось, за всё время учёбы я такие слова, да ещё и с такой удручающей интонацией, слышу от дочки первый раз.
Я стянула одеяло с лица, а там слезы на глазах и такое отчаяние во взгляде, какое бывает только у детей, которые долго терпели, а теперь "лопнули".
Рассказывай, - сказала я очень спокойным голосом. - С самого начала и без утайки, даже если кажется, что стыдно.
И она рассказала неприятную историю.
О соседе по парте
Они сидели вместе с сентября, хороший, в общем-то, мальчик, не драчун, не хулиган. Только вот у Семёна вечно текло из носа.
Не в смысле "простыл раз в четверть", а все время.
Платок? Нет, не слышал. Рукав? Пожалуйста, сколько угодно. Парта? А почему бы и нет? Удобно же, когда наклонился, вытер о столешницу, и дальше писать можно.
Соня сначала молчала, думала ненадолго, потом стала отодвигаться. Потом перестала класть локти на стол, а только кисти, как балерина, на самом краешке. Потом начала приносить из дома влажные салфетки и всегда, когда Семён "обрабатывал поверхность", молча протирала свою половину.
Семён, кстати, искренне не понимал, в чём проблема, ведь он же не специально, у него просто организм такой, а потому считал Соньку злюкой и занудой.
Учительница, видя эту эпопею с салфетками, однажды сказала при всём классе: "Смирнова, хватит уже вытирать свою парту без перерыва, не в ресторане".
Соня испугалась, перестала вытирать и теперь просто сидела, вжав голову в плечи, и старалась не шевелиться.
А на следующий день всё мне рассказала с утра, так я и услышала её твёрдое заявление: ""Я не пойду в школу, там сосед сопли о мою парту вытирает!"
Разговор с учителем пошёл не по плану
Я подошла к классному руководителю с твёрдым намерением решить вопрос мирно, ведь казалось бы, ну пересадить же человека дело пяти секунд. Специально не стала звонить или писать, а решила лично обсудить столь деликатный вопрос.
Наша учительница встретила меня с доброжелательным прищуром. Опытная, лет пятьдесят, голос поставленный, фразы отточенные.
Я изложила суть на сколько могла деликатно:
- Соня очень переживает, потому что ей физически неприятно сидеть рядом. Может быть, есть вариант пересадить её? Мы согласны даже на самую последнюю парту.
Учительница вздохнула так, будто я попросила отменить ЕГЭ.
- Понимаете, - начала она тем тоном, каким обычно объясняют малышам таблицу умножения. - Если я сейчас пересажу вашу дочь, завтра придут ещё пятеро и скажут, что этому мальчик мешает, этому девочка разговаривает, этому сосед жуёт ручку. Начнётся бесконечная миграция, а у меня не круизный лайнер, а школа. Пусть ваша дочь учится выстраивать отношения.
- Да при чём здесь отношения? У ребёнка просто текут сопли, он вытирает их о парту, это же вопрос гигиены, а не коммуникации.
- Ну дайте ей салфетки, - пожала плечами учительница. - Пусть вытирает, что ей не нравится, я не буду препятствовать. Это и есть социализация, ей нужно научиться адаптироваться к разным людям. А если она сейчас от каждого чиха бегать будет, как она дальше то по жизни будет?
У меня внутри что-то щёлкнуло, мне казалось, что мне всё это снится.
- Простите, а почему салфетки должна носить моя дочь? Почему не родители мальчика? Это их сын, их ответственность научить его элементарной гигиене и снабдить носовыми платками.
Учительница посмотрела на меня с лёгким удивлением, как на несмышлёныша.
- Ну я же с вами сейчас разговариваю, - сказала она с мягкой укоризной. - Вот вам и даю варианты, хотите идите к его маме и сами её учите, что ей делать. Я не могу заставлять родителей заниматься воспитанием, моё дело учить детей.
Я вышла из кабинета с чувством, будто мне на голову вылили ведро ледяной воды и ещё сказали: "Ой, да это же просто вода, потерпишь".
Вечером я набрала номер мамы Семёна, надеясь завершить этот абсурд.
- Алло, здравствуйте, я мама Сони Смирновой, мы с вашим сыном за одной партой.
- А, да, знаю, - голос на том конце провода звучал устало и отстранённо. - Семён говорил, что ваша дочка всё время брезгует и салфетками своими тычет. Что-то случилось?
Я глубоко вдохнула и медленно и подробно объяснила ситуацию. Про насморк, про парту, про то, что Соне сложно сосредоточиться на учёбе, когда она все время находится в зоне, ну, вы поняли.
- Слушайте, - перебили меня на полуслове. - Я не могу вытирать ему нос, когда он в школе. Я дома ему сколько угодно платки в карманы кладу, но он их теряет, забывает, раздаёт друзьям. И каждый день за ним бегать, проверять, высморкался он или нет? У меня работа, двое младших, вы уж как-то сами со своей дочкой разберитесь. Ну, не нравится, пусть отвернётся.
- А вы не пробовали просто объяснить ему, что вытирать сопли о парту, за которой сидит другой человек, не правильно?
- Сын сказал, что ваша Соня просто так вечно нос воротит, как будто она принцесса на горошине и он не обращает на неё внимания, чего и вам советую. Всё, извините, мне бежать надо.
Трубка дала отбой.
- Я сидела и смотрела в стену. Получалось, что в этой истории виновата моя дочь, потому что она брезгует. А ещё потому что не адаптируется.
- А мальчик, который размазывает содержимое своего носа по общественному имуществу, ну он просто такой, какой есть, и менять его не надо.
Думаете я смирилась?
Поход к завучу
Надежда на справедливость оставалась только у нее.
Ирина Викторовна оказалась женщиной приятной внешности, с мягкими интонациями и взглядом профессионала, который видел в своей жизни и не такое.
Я снова рассказала историю про Семёна, про сопли, про учительницу, про маму, про салфетки, про дочкины слёзы.
Завуч слушала внимательно, кивала, иногда вставляла "понимаю", "конечно", "это непросто". Я подумала, ну хоть кто-то меня понимает, а потом она спросила у меня:
- А вы не пробовали поговорить с дочкой о принятии?
Я моргнула.
- Простите, что?
- Ну, знаете, сейчас очень важно воспитывать в детях принятие, ведь все люди разные. У кого-то особенности здоровья, кто-то не умеет сморкаться, это не повод для конфликта, надо учиться быть терпимее.
Я смотрела на неё и вдруг ясно, до звона в ушах, поняла: здесь ничего не будет решено.
Никто не скажет: "Да, это проблема, мы вызовем родителя, проведём беседу, пересадим ребёнка на время, пока ситуация не исправится".
Нет, здесь мне предлагают научить дочь "терпеть".
Я встала.
- Спасибо, Ирина Викторовна, я поняла вашу позицию.
- Вы не обижайтесь, - улыбнулась она на прощание. - Просто иногда мы, родители, слишком драматизируем бытовые мелочи, на самом деле дети быстро привыкают ко всему.
Семейный совет и решение, которое напрашивалось давно
Вечером мы сидели втроём на кухне: я, муж и Соня.
Дочка смотрела на нас испуганно-виноватым взглядом. Она думала, что сейчас начнётся: "Ты нас подвела, мы в такую гимназию тебя устроили, ездим через полгорода, деньги платим, а ты из-за ерунды истерику закатываешь".
Муж отодвинул чашку и сказал:
- Так, давайте честно, что мы теряем, если прямо завтра забираем документы?
Я выдохнула, Соня распахнула глаза:
- Пап, ты серьёзно?
- Полностью. Гимназия - это престижно, но каждый день видеть, как мой ребёнок утром зажмуривается перед дверью школы. Нет уж. Знания получают во всех школах, а нервные клетки не восстанавливаются.
Мы обсудили варианты. В соседнем дворе, в десяти минутах пешком, была обычная общеобразовательная школа. Без углублённой математики, без медалей и рейтингов, с простой тётей-учительницей.
- Сонь, ты как? Не страшно уйти в "просто школу"?
Дочка молчала долго, потом подняла глаза, посмотрела на нас как-то по взрослому и сказала:
- Мам, мне не страшно в "обычную школу", мне страшно туда, где я должна улыбаться, когда мне противно.
Обычная школа, что нас ждало внутри
Перевод занял три дня. В гимназии удивились, но приняли без особых вопросов.
Учительницей оказалась женщина пенсионного возраста, но с живыми глазами и без железобетонных принципов, посмотрела на Соню и сказала:
- Новенькая? Отлично. У нас пока свободная парта в последнем ряду, посидишь одна, пока привыкнешь, а там подберем тебе компанию. Или, может, тебе нравится одной сидеть?
- Нравится, - выдохнула дочка.
- Вот и славно. Не понравится одной, скажешь, пересадим.
Никаких лекций о социализации, никаких "тебе же нужно быстрее привыкать ко всем".
В классе оказалось три девочки из нашего двора и Соня знала их по песочнице, они учились в параллели. Через неделю они уже вместе обедали в столовой и обсуждали, у кого какая училка строже.
А ещё вышло, что от дома до новой школы ровно семь минут пешком. Теперь дочка сама собирается, сама уходит, сама возвращается. Ей нравится чувствовать себя самостоятельной.
Прошло три месяца
Соня приносит четвёрки, реже, но бывают пятёрки. По математике чуть хуже, чем в гимназии, зато по рисованию и английскому всё отлично. Англичанка сказала, что у неё прекрасное произношение и вообще она умница.
Вчера вечером мы пили чай, и я вдруг поймала себя на мысли, что дочка улыбается. Просто так, без причины, сидит, пьёт чай с зефиром и улыбается.
- Сонь, а помнишь ту историю с Семёном?
- Ой, мам, - она махнула рукой. - Я уже и забыла почти.
- А если бы мы тогда остались? - спросил муж.
Дочка задумалась.
- Не знаю, наверное, я бы сейчас ненавидела школу и утро и вообще всё.
Она помолчала, потом посмотрела на нас с хитрым прищуром.
А знаете, мы же должны этому Семёну спасибо сказать. Если бы не его сопли, я бы так и ездила в эту вашу гимназию, вставала в шесть утра и боялась дышать за партой. А так я теперь высыпаюсь, у меня друзья во дворе и учительница, которая не строит из себя фюрера.
Мы засмеялись.
Но сомнения не отпускают
Вечером, когда дочка засыпает, я открываю сайт той гимназии, читаю их новости. Вижу посты про олимпиады, про углублённую математику, про стобалльников, которые оттуда выходят. И начинают появляться неприятные мысли.
А не зря ли мы сбежали?
Мы выбрали спокойствие и пеший маршрут, а через семь лет ЕГЭ. И конкурс в вузы, где никого не волнует, умел ли Семён сморкаться и была ли у дочки отдельная парта.
Муж говорит: "Выучится везде, если голова на плечах". Свекровь вздыхает в трубку и уверена, что из простой школы дорога только в простой институт, а могла бы в гимназии остаться, репетиторов бы наняли, прорвались бы куда-нибудь.
Я сама себя ловлю на мысли, а мы ведь ушли не от плохих учителей. Учительница там была сильная, математику давала так, что даже двоечники экзамены сдавали.
И теперь я в сомнениях.
- На первый взгляд ребёнок счастлив и сейчас у неё всё хорошо. Разве не это главное?
- На второй, а что, если через пять лет она придёт ко мне с вопросом: "Мам, почему ты тогда не заставила меня перетерпеть? Почему не сказала, что чьи-то сопли не могут быть для тебя помехой к сильному аттестату?"
И я не знаю, что ей отвечу.