Звонкий крик горластого петуха разбудил меня раньше запланированного времени и я недовольно поежился под пледом на диване. Открыл сонные глаза, уставился на окружающую обстановку, пытаясь сориентироваться в реальности и понять, где я вообще нахожусь.
Вспомнил: я в доме недавно почившей бабушки Тони, в забытой цивилизацией деревне, на дворе - месяц июнь, понедельник, шестнадцатое число. Приехал осмотреться, поболтать с соседями, дать им поручение по продаже дома. Им же придётся показывать жилье клиентам, а не мне кататься каждый раз за две с лишним сотни километров. Разумеется не бесплатно, все должны быть в плюсе от выполненных задач.
Выполненные задачи – наверное моё любимое выражение, мои слова -эффективного менеджера, Василия Парфина, лучшего в своём деле, как люблю нахваливать я себя для поднятия самооценки и уверенности перед сложными проектами. Впрочем – это практически не нужно, так как и с первым и со вторым у меня полный порядок. Но установки для поднятия боевого духа остались со времён, когда я был зелёным новичком; вреда от них нет, пусть будут.
Здесь, в захолустной деревне мне не требовалось проявлять своих профессиональных качеств. В деревне текла неторопливая степенная жизнь, которой я, признаться, даже немного позавидовал. Здесь мне многое нравилось. Дома жителей уютно расположились среди живописных холмов, на берегу некогда полноводной реки, а нынче тоненькой водяной нити, с отдельными кругляшами крохотных прудов, в которых плескались расплодившиеся караси. Неподалёку отсюда начинался лесной госзаказник, куда местные в сезон шастали за грибами и ягодами.
Баба Тоня, которая была мне неродной, через не пойми какое родственное колено не слишком часто видела меня в гостях у себя, ввиду моей сплошной занятости. Впрочем, она говорила, что ей не скучно, есть с кем побеседовать и посидеть вечером перед телевизором. Наверное она упоминала про пару своих подруг, с которыми редко общалась, и соседей. В любом случае, я честно помогал дальней родственнице финансами и пару раз личным участием в ремонте, когда уж совсем надоедал серый городской офис. За мою помощь старушка подписала у нотариуса акт дарения жилья, которое должно было стать моим наследством после её смерти. Деньги не ахти какие, но лишними не будут.
Я встал с кровати и подошел к окну, утопая босыми ступнями в ворсистом персидском ковре. У бабушки небольшой, но очень уютный домик. Даже жаль такой продавать. Может оставить в качестве дачи? Но, зная себя, я отмёл эти мысли – в лучшем случае приеду сюда пару раз за год. А кто будет следить за хозяйством и домом в остальное время? Хозяйство осталось небольшое – пара десятков кур в сарае и их горластый генерал, разбудивший меня так рано. Вот эту пернатую братию надо точно передать соседям в виде части вознаграждения за возню с моим имуществом. Кур в город не заберешь, а устраивать массовый геноцид для получения сырых окорочков в мои планы не входило.
Я прильнул лбом к прохладному стеклу и озирал доступную моему взгляду часть двора. Петух с подчинёнными выбрался из сарая в загородку, ограниченную сеткой-рабицей и с важным видом прохаживается среди торопливо клюющих зерно несушек, в немного приоткрытую форточку доносится довольное квохтание. Что-то серое и вытянутое мелькнуло у стены сарая и скрылось у поленницы. Кошка? Может быть хищная ласка? Но тогда бы птицы не вели себя так спокойно. Издалека донеслось мычание коров, гонимых пастухами на дальний луг, гавкнула собака у соседей и всё затихло.
Вот он – деревенский колорит, без постоянного шума автомобилей, пищания светофоров на переходах и прочей городской какофонии. Но как бы тут не было хорошо в плане природы и спокойствия – это место не для меня. Я привык к комфорту, чтобы была вся инфраструктура. В деревне ни доставки, ни стоматологии, ни гипермаркетов. В семи километрах от деревни, за холмами, расположилась колония строгого режима. Отстроили её недавно, пяти лет не прошло. Несмотря на ворчание аборигенов. Так себе соседство, в минус к цене дома.
Я отлип от окна и прошествовал на кухню, нажал кнопку электрочайника, полез в холодильник за продуктами, которые привёз с собой на пару дней. Сбацав бутерброды, уселся с чашкой горячего кофе за столом, ощущая себя эдаким помещиком местного разлива. Попивая бодрящий напиток, воззрился на недоеденный мною бургер, который я забыл убрать с вечера в холодильник.
Так, не понял! Он с вечера был целым, в серой упаковочной бумаге с логотипом «КФС», а сейчас вытащен из бумажного пакета и съеден наполовину. Я не вставал ночью, спал после дороги как убитый, перед сном проглотил только разогретый хот-дог и стакан молока. В дом залез соседский кот? Или хуже того - завелись крысы? Вот ещё не хватало такого. Кто же лишил меня бургера? Надо спросить у Саныча, соседа, что за шкодливое животное вторглось на мою территорию? Крыс не должно быть, сроду они у бабы Тони не водились.
Допив кофе, я натянул футболку и джинсы и отправился к соседу. В соседнем дворе, разумеется, не спали. Пожилой Саныч, благообразный старик с окладистой седой бородой, сидел на лавке и провожал взглядом коровье стадо, уже поднимающееся на далёкий пологий холм, в котором была и его буренка. Возрастом он был под семьдесят, но считал себя молодым, по сравнению с помершей соседкой, которая перевалила за девяностолетний предел.
— О, городской, рано поднялся! Деревенские гены взыграли? — завидев меня поприветствовал Саныч, пуская кольца дыма.
— Да какие гены? Петух орал, разбудил, зараза! — возмущённо сказал я, разводя руками. — Саныч, я по дому к тебе.
— Знаю-знаю, продавать хочешь, приглядим, подсобим с женой, покажем покупателям, — старик почему-то погрустнел и добавил. — Только ты бы это… в хорошие руки его отдавай. Он, домик, с историей, не совсем пустой же.
— Ну согласен, дом неплохой, обставлен, вся бытовая техника есть, туалет только на улице, никак баб Тоню не уговорил нормальную канализацию сделать. Понимаю, Саныч, что хочется тебе нормальных соседей, но уж как пойдёт. Я же не наезжусь сюда, а тебе за ним приглядывать долго тоже резона нет, — проговорил я, присаживаясь на скамейку рядом с соседом.
— Да я не про то, — досадливо махнул рукой старик. — Но раз Антонина, царствие ей небесное, не ввела тебя в курс, значит точно продавать надо. Ты когда обратно-то, в город?
— Переночую, и с утра рвану. Работа, Саныч, никуда без неё. А что за история с домом? — не дал я соседу сменить тему. — Баба Тоня ничего мне такого не говорила, мы вообще мало общались, мои родители на другом конце области, я у неё только вот после тридцати лет и бывал. В основном она к нам в гости ездила.
Саныч глубоко затянулся, отвел взгляд в сторону моего наследства. Его глаза забегали, а губы поджались, словно он боролся сам с собой, не решаясь выдавать мне некую информацию. Потом, закурив следующую сигарету, сказал: — Нечистого она к себе домой принесла из похода за ягодами в прошлом году, радовалась как ребёнку, болтала что сдружилась с ним, помогла, подлечила. Прижился он у нее, хоть и пакостил поначалу. Небольшой он, с Шарика моего размером. Жена моя, Натаха, в курсе, я и ты вот, теперь.
— В смысле… нечистого? — аж начал заикаться я. — Саныч, ты о чём? Ты же человек с высшим образованием, инженерный институт заканчивал, в партии при СССР был. Бухнул что ли с утра?
— Ничего я не пил! — обиделся Саныч. — Я не знаю, почему Антонина тебе его не показала, видно подумала, что ты его не примешь или чего похуже – в Интернетах шоу с ним устроишь. Хотя я говорил, познакомь нахлебника с Васькой, неплохой он парень. А нечистый – он хоть серый, мелкий и шкодливый, но компаньон был ей отличный, не говорил по-нашему, но время скрашивал. Последние месяцы правда делся куда-то, Тоня переживала, сокрушалась, что в лес вернулся. А потом её сердце хватило, возраст всё-таки.
— Нахлебника? — растерявшись спросил я.
— Так она его назвала, но не со злом, а ласково, — поспешил уточнить Саныч и поднялся со скамьи. — Ладно, пойду жене помогу, заболтался. Ты ключи с утра завтра занеси, и копии документов на дом, людям показывать же надо будет.
— Погоди, говоришь серый, мелкий и может пакостничать? — схватил я Саныча за рукав. — У меня кто-то ночью сожрал гамбургер на столе, в доме, а утром я возле курятника видел как что-то серое мелькнуло. Думал, кошка.
— Вернулся, значит, нахлебничек, — расцвёл старик и тут же задумался. — Хотя… может и кот, Лёхи Петрова, тоже серый и шкодливый, в форточки любит лазить и еду воровать.
— В кота я больше поверю. Ладно, Саныч, спасибо. Занесу всё утром, документы привёз, ну и магарыч с меня.
Попрощавшись с соседом, я вернулся в дом, предварительно проверив, всё ли в порядке с моим «Фиатом», приткнувшемся в траве у забора. Местные вроде бы не занимались проникновением в чужие машины, не портили колёса, не снимали фар, не сливали бензин, но лучше лишний раз перебдеть.
Всё было в порядке. Я потопал обратно в дом, прихватить бумажник с наличкой и банковскими картами; нужно было съездить в продуктовый магазин, купить еды на ужин и завтрак, и взять полторашку солёной минералки в дорогу. Люблю я её очень, надеюсь будет в наличии, её у нас по всей области продают.
Вообще-то я не очень люблю сюрпризы, даже приятные. Ведь сюрпризы предполагают неожиданность, внезапную тревогу и ты не знаешь чего ждать. А я привык, что у меня жизнь в целом распланированная и разложена по полочкам.
Но когда я вернулся в дом и собрался пройти через кухню за нужными мне вещами, на кухонном столе сидело нечто неведомое, шерстистое, размером сантиметров в сорок и внаглую доедало остатки вчерашнего гамбургера. Я протёр руками глаза, но всё равно видел прямо перед собой слегка изогнутое тельце, похожее на обезьянье, однако с непропорционально большой головой, с почти человеческими чертами лица, только искаженными и с огромным клыкастым ртом, в который существо пихало последний кусочек вчерашней выпечки. Разорванная упаковка лежала под столом, стол весь в крошках, тарелка с оставшейся парой бутербродов пуста.
Нет, оно не было обезьяной или любым другим животным. Когда нечисть (так я сразу окрестил наглеца) уставилась на меня и блымнула белыми заблестевшими глазами без зрачков, я сразу это понял. Низкий рык, оскал во множество острых как иглы зубов в мою сторону, демонстративный захват лапками чашки и допивание моего остывшего кофе, показали кто в доме настоящий хозяин. Оно меня нисколько не боялось, учитывая во сколько раз я превосходил размерами. Но был ли я сильнее его?
— Нахлебник? — неуверенно протянул я, и существо моментально спрятало страшный оскал, ухмылка стала вдвое меньше, но не такой злобной. Тварь подобрела ко мне? Почувствовала своего?
Не успел я это выяснить как со стороны улицы раздался громкий требовательный звук автомобильного сигнала. Я на мгновение повернул голову к окну, увидев там бело-синий полицейский «УАЗ», а когда снова взглянул на стол - там было пусто. Только следы чужого пиршества в виде разбросанных крошек и моей опрокинутой кружки. Пожав плечами, я вышел на веранду и далее во двор. Не утро, а сплошная суета!
Когда я открыл калитку, то нос к носу столкнулся с упитанным человеком в форме капитана.
— Участковый уполномоченный, капитан Ткачёв, а вы, стало быть… — козырнул и спросил полицейский.
— Василий Иванович Парфин, внук Антонины Сергеевны, вот в наследство вступил, продавать собираюсь, — зачем-то выдал я всю информацию, хотя меня спрашивали только кто я. — Документы показать?
— Не надо, — отмахнулся капитан и цепко осмотрел двор. — Вы здесь один? Могу я осмотреть дом?
— Конечно можете! Проходите, пожалуйста. А что такое случилось? — растерялся я.
—Ночью из колонии двое заключенных сбежали. Вот взгляните, не видели этих людей? — Ткачёв на ходу сунул мне под нос две ориентировки с фотографиями. — Или вообще каких-то чужих людей, может им кто-то помог.
— Так мне здесь все чужими кажутся, я только соседа хорошо знаю, — улыбнулся я, возвращая фотографии. Рожи на фотографиях были как в кино, по виду клейма негде ставить. — Опасные типы?
— Один не очень, грабитель, Хмырёв, который, а тот что со шрамом на скуле, Батин, вот на нём грабеж с убийством, — отозвался капитан, уже заходя на веранду. — Так что если увидите, сразу звоните мне, сами не геройствуйте. Хотя, скорее всего, они к вокзалу в Ивановку рванули, чтобы на товарняках удрать. Чего им в деревне-то сидеть пока не поймают. Но вот я вынужден ходить и проверять теперь.
Участковый заканчивал сердитую тираду уже из кухни, а я думал, что было бы забавно, наткнись он на Нахлебника. Чтобы он сказал? Может он тоже в курсе, в деревне ведь хрен чего утаишь? Саныч, конечно, говорил, что в курсе только ограниченное количество людей, но всё тайное рано или поздно выходит на свет.
Минут пять полицейский добросовестно осматривал дом, а потом извинился за беспокойство, оставил визитку с номером телефона и пошёл к соседу по тому же вопросу. Я же принялся за напланированное на день: поездка за продуктами, пересмотреть все вещи в доме – что-то забрать, что-то выбросить, что-то отдать соседу.
Весь долгий летний день занимался своими делами, вроде физически ничего толком не делал, чтобы устать, но к десяти вечера уже валился с ног. И то и дело поглядывал по углам, не покажется ли Нахлебник. Очень уж любопытный экземпляр оказался и кажется между нами типа дружеской искры что-то промелькнуло. Смешно: ещё вчера я не верил ни во что сверхъестественное, а сегодня готов дружить с нечистью. Кстати, почему их называют нечистыми? Нахлебник визуально был весьма чист и аккуратен, правда вокруг себя устроил бардак. Может из-за этого?
С этими философскими мыслями я улёгся на диван, включил ночник на стене и заснул, оставив Нахлебнику на столе кружку с молоком и кусок вишневого пирога, принесённый мне на ужин женой соседа.
Ночью мне поспать не удалось. Не знаю сколько было времени, когда мне хорошенько врезали по лицу, стащили с дивана и добавили ногами в брюхо и по почкам. Боль была адская, а я ещё со сна не соображал что вообще происходит. Пока мне не добавили ещё пару пинков и не приставили холодную заточку к горлу. Стало намного понятнее.
— Заорёшь, падла, порешу! — зашипела на меня гнусная рожа, приблизившись к моему лицу и обдав зловонным дыханием. Характерный шрам на подбородке моего мучителя свидетельствовал о том, что передо мной тот самый, второй, опасный сбежавший заключенный. — Хмырь, чего возишься? Всё нашёл?
— Батя, телефон этого лошка и бумажник с картами у меня. Ключей от машины не вижу, — пожаловался тонкий ноющий голос из коридора. Точно Хмырь, и голос подходящий…
— Слышь, ключи давай, если жить хочешь! — а вот это уже кажется адресовалось мне, холодное лезвие ещё сильнее прижалось к моему горлу.
— Мужики, да я не знаю, где их положил. Сам вечно теряю, надо верхний свет включить, посмотреть, — приказ капитана «не геройствовать» я был готов исполнить в полной мере. Жизнь явно будет поинтереснее чем потерять машину, телефон и деньги. Тем более машину они где-то бросят и она снова окажется у меня, а на картах суточный лимит по тратам. Налички же совсем крохи – тысячи три осталось.
— Я тебе включу, с..ка! Так ищи! — новый удар в живот был с такой ослепляющей болью, что я чуть не завыл, сразу сообразив, без дополнительных объяснений, что свет включать нельзя, не то может кто-то увидеть с улицы и позвонить куда следует, что в доме бабы Тони происходит что-то неладное. Надежда на благополучный исход быстро улетучивалась.
Меня уже силой поднимали татуированные руки с пола, ставя на ноги и готовясь принудить к поискам вожделенного брелока с ключами от «Фиата», когда обстановка в комнате кардинально изменилась…
Сначала завизжал из кухни бандит с неприятным голосом, переходя на тонкий, чуть ли не девичий визг. Потом от меня оторвали рослого зека и впечатали его в комод, так что кости захрустели. Я при этом отлетел на диван и наконец увидел того, кто неожиданно пришёл ко мне на помощь. И у меня в очередной раз отвисла челюсть.
Это был Нахлебник, только он теперь был ростом выше меня и гораздо массивнее. В ту минуту в зале появился полноценный двухметровый могучий бес, беспощадно швырявший «Батю» от комода до противоположной стены, а с кухни от Хмыря не доносилось ни звука. Прибил он его что ли? Глядя на могучие лапы, под шерстью которых перекатывались бугристые мускулы, на пятисантиметровые клыки, способные, казалось, перекусить штангу, в этом было мало сомнения. На прежнего, мелкого Нахлебника он походил только физиономией, но даже горящие белым светом адские гляделки укрупнились и наполнились очевидной яростью. Я думал, что он не оставит от бандитов мокрого места, но бес наконец успокоился, оставив валяться два помятых бесчувственных тела: одно в проёме между кухней и залом, второе посреди комнаты на разваленном стуле.
Я в справедливом побоище не успел принять никакого участия, впрочем это было и не нужно. Нахлебник окатил меня жгущим взглядом, клыкастая пасть разинулась, выплюнула слово «Тоня» в мою сторону, и круто развернувшись, немногословный бес ушёл, едва не снеся мощным телом дверной косяк. Предыдущий вопрос кто сильнее, я или он, был решен максимально наглядно.
Мне ничего не оставалось как прощупать пульс у поверженных противников, убедиться что они живы, хотя и без сознания, связать их подручными средствами и набрать номер участкового. Я был без малейшего понятия какую правдоподобную версию захвата двух опасных беглых преступников ему сообщить, и нёс в мобилу полную чушь вроде «На меня напали, я отбился и связал их. Приезжайте». Этого хватило, чтобы через десять минут площадка перед моим двором светилась в ночи от разноцветного мигания полицейских проблесковых балок.
Ещё через пять минут меня уже осматривал врач скорой, снимая нанесенные побои, которые мне записали в актив драки с беглецами, оправдывая мою версию событий. Кстати, выяснилось, что я забыл запереть дверь, вымотавшись за день, а эти двое всё светлое время просидели в бабушкином саду, без проблем вломившись ночью ко мне. Остальное вы уже знаете, только герой в полицейском протоколе был немного не тот, кто этого заслужил. Пришедший в себя Хмырь пока его не забрали нёс «околесицу» про дьявола, его мерзкий голос звучал ещё противнее. А убийце похоже досталось так крепко, что отшибло память начисто.
От госпитализации я отказался. После недолгих уговоров врачи от меня отстали, а полицейские предупредили, что ещё не раз вызовут давать показания. Что же, к тому времени я придумаю в деталях правдивую картину произошедшего.
Когда суета в доме и вокруг двора завершилась, я самолично решил проверить весь дом. Проводил домой прибежавшего на столпотворение соседа, уверив, что со мной всё нормально и подробности расскажу утром.
После этого проверил все тёмные углы с содроганием и одновременно с надеждой увидеть спасшего меня Нахлебника. Но тщетно. Я был абсолютно один. Выпив стакан холодной воды, я снова улёгся на диван, в этот раз надёжно заперев дверь, и приготовился доспать оставшееся до утреннего отъезда время. Думал, что будут сниться жуткие кошмары из-за буйных событий, с переплетением с мистическим содержимым, но ошибся. Проспал до будильника без снов, будто только закрыл глаза и сразу открыл.
Поднялся, перекусил, навёл мало-мальский порядок и потащился к Санычу отдавать ключи и документы. Рассказал про ночное происшествие в деталях. Саныч только хлопал глазами и в конце повествования не выдержал, достал бутыль с первачом и хлопнул полстакана, несмотря на порицающий взгляд жены. Я ему позавидовал, тоже бы выпил, но мне нужно за руль и доехать в город без приключений. Отдав последние указания Санычу, я закинул дорожную сумку в багажник, сел за руль своего «Фиата» и понёсся в сторону федерального шоссе.
Мой путь лежал вдоль госзаказника, деревья которого плотными рощами подступали к дороге, и я невольно залюбовался столь редко виденной мной настоящей природой. Старые хиты 80-х, льющиеся из автомагнитолы, уносили мое сознание в глубокую задумчивость и какую-то приятную ностальгию. Я бросил взгляд на салонное зеркало и… чуть не улетел в кювет.
На заднем сиденье удобно расположился Нахлебник, пялившийся на меня через зеркало. Он уменьшился до размеров крупного пса, но подозреваю, что это он сделал для удобной посадки в авто, и для него размер, а может и форма, вообще не принципиальны. Я автоматически затормозил на обочине и бес, бросив на меня прощальный взгляд белых глаз, выскочил из машины и серым вихрем унесся в гущу лесного массива.
Я вздохнул, рассудив, что он вернулся домой, а ко мне не был привязан так, как к бабе Тоне. Но этой родственной связи между мной и бабулей хватило, чтобы нечисть избавила меня от смертельной опасности. За это я ему благодарен и может быть, наши пути в будущем ещё пересекутся.
Автор: Дмитрий Чепиков
Помощь автору - сбор на генераторы (собрано 16 из 65к):
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290