Брат не звонил пять лет. Игнорировал дни рождения, праздники. Когда муж умер семь лет назад, даже на похороны не приехал.
А тут позвонил. Голос сладкий, будто мёдом намазан.
– Верочка, как ты? Давно не виделись.
Я молчала. Внутри сжалось. Что-то было не так.
– Хотел навестить. Можно завтра приехать?
– Приезжай, – ответила я коротко.
Игорь приехал с тортом. Улыбался во весь рот. Обнял меня на пороге.
– Ты похудела, – сказал он. – Кушаешь нормально? А здоровье как?
Он смотрел на меня изучающе. Искал что-то.
Мы сели пить чай. Игорь рассказывал про работу, про жену, про дачу. Я слушала. Ждала, когда он перейдёт к главному.
– Квартира у тебя шикарная, – сказал он вдруг. – Трёшка в центре. Сейчас такие миллионов двадцать стоят.
– Двадцать пять, – поправила я. – Недавно оценщик приходил.
Игорь поперхнулся чаем.
– Зачем оценщик?
– Так. Интересно стало.
Он замолчал. Доел торт. Попрощался.
Через неделю позвонила племянница Алина. Дочь Игоря. Она не приезжала никогда. Даже на свадьбу не пригласила меня три года назад.
– Тётя Вер, можно к тебе приехать?
Она появилась с цветами. Обнимала меня долго. Называла любимой тётей.
– Как ты тут одна живёшь? А здоровье? Папа говорил, что ты болеешь.
Я насторожилась. Болела я два года назад. Лежала в больнице три недели. Но выздоровела.
– Папа что-то напутал. Я здорова.
Алина улыбнулась неискренне. Пошла осматривать квартиру. Заглядывала в комнаты. Измеряла взглядом площадь.
– Большая квартира, – сказала она. – Тебе одной не много?
Я села к окну. Думала.
Оценщик. Визит брата. Вопросы о здоровье. Племянница измеряет глазами комнаты.
Они думали, что я умираю.
На следующий день позвонила сестра Игоря — Мария. Мы не общались лет десять. Она меня не любила. Завидовала квартире.
– Вера, хочу тебя увидеть.
Мария привезла пирог. Расспрашивала о здоровье. О докторах.
– Игорь говорил, ты плохо выглядишь, – сказала она. – Бледная. Худая. Может, к врачу съездить?
– Я была. Всё нормально.
В субботу они приехали все вместе. Игорь, Алина, Мария. С тортами, фруктами, цветами.
– Вера, а ты завещание написала? — спросил вдруг Игорь.
Я подняла глаза.
– Написала.
– И кому всё оставила?
– Это моё дело.
– Ну мы же родные! – воскликнула Мария. – Имеем право знать.
– Не имеете.
Алина отложила телефон.
– Тётя Вер, ну скажи хоть намёком. Папе? Или мне?
– Никому из вас.
Повисла тишина. Игорь покраснел. Мария открыла рот.
– Как это никому? – выдавил Игорь. – Мы же семья!
– Семья появилась, когда решили, что я умираю.
– Ты что несёшь?! – взвилась Мария. – Мы переживаем за тебя!
– Переживали пять лет. Ни звонка. А теперь вдруг любовь проснулась.
Игорь ударил кулаком по столу.
– Ты обязана оставить квартиру родным!
– Кровь, которая пять лет меня не знала.
Они ушли со скандалом.
На следующей неделе Игорь подал в суд. Требовал признать меня недееспособной. Приложил справки от психиатра. Купленные, конечно.
Я пришла в суд с документами. Свежие анализы. Заключение терапевта.
Судья посмотрел бумаги.
– Истец, ваши справки недействительны. Гражданка полностью дееспособна.
Игорь побагровел.
– Она старая! Не понимает, что делает!
Судья посмотрела на меня.
– Гражданка, вы составляли завещание?
– Да. В пользу благотворительного фонда помощи бездомным животным.
В зале стало тихо. Игорь схватился за сердце. Мария застыла.
– Вы что, шутите?! – заорал Игорь. – Собакам?!
– Фонду, который помогает животным.
– Это же наша квартира!
– Моя квартира. Я купила её в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. На свои деньги.
Судья постучала молотком.
– Иск отклонён.
Игорь выбежал из зала. Алина стояла, бледная.
– Тётя Вер, ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Но мы же родные!
– Родные появляются, когда нужна квартира. А когда я лежала в больнице два года назад — никого не было. Я звонила Игорю. Просила навестить. Он сказал: "Некогодa."
Алина отвернулась. Ушла.
Я вышла из здания суда. Достала телефон.
– Елена? Это Вера Сергеевна. Да, всё в силе. Квартира после моей смерти — фонду.
В кармане завибрировал телефон. Игорь. Я сбросила звонок. Заблокировала номер. Потом заблокировала Марию. Потом Алину.
Дома было тихо. Спокойно. Я заварила чай. Села у окна.
Родственники исчезли. Больше никто не звонил.
Директор фонда позвонила через неделю.
– Вера Сергеевна, мы открыли новый приют. Хотите приехать посмотреть?
Я приехала. Там было шумно. Собаки лаяли. Кошки мяукали.
Одна собака подошла ко мне. Большая. Рыжая. Лизнула руку.
– Её только вчера подобрали. На помойке сидела.
Я погладила собаку.
– Можно её взять домой?
Я забрала собаку. Назвала Рыжей. Она спала на коврике. Встречала меня у двери. Радовалась.
Рыжая не требовала денег. Не измеряла взглядом комнаты. Не спрашивала про завещание.
Она просто любила.
Через месяц пришло письмо от юриста. Игорь пытался оспорить завещание. Снова.
Я пришла к нотариусу.
– Хочу добавить пункт в завещание. Если родственники будут оспаривать — они лишаются всех прав. Даже на обязательную долю.
Нотариус кивнула.
– Можно. Распишитесь здесь.
Я расписалась.
Рыжая ждала меня у подъезда. Мы пошли домой вместе.
Вечером Игорь прислал сообщение. Просил встретиться. Извиниться.
Я не ответила.
Ещё через неделю он подкараулил меня у подъезда.
– Вера, давай поговорим.
– Не о чем.
– Я же брат!
– Брат, который пять лет меня не знал.
– Я был занят!
– Знаю. Ждал, когда я умру.
Игорь молчал. Потом развернулся. Ушёл.
Я поднялась домой. Рыжая встретила меня радостно.
Я присела на пол. Обняла собаку.
– Ты не предашь, да?
Рыжая лизнула мне лицо.
В квартире было тепло. Уютно.
Родственники появились, когда решили, что я умираю. Измеряли комнаты. Делили квартиру. Считали деньги.
Но они не знали одной детали.
Завещание было написано давно. Ещё два года назад. Когда я лежала в больнице. Когда никто не приехал.
Тогда я всё поняла.
Кровные родственники — не всегда семья.
А семья — не всегда кровь.
Иногда семья — это рыжая собака, которая встречает тебя у двери.
Прошло полгода. Игорь больше не звонил. Алина удалила меня из друзей. Мария рассказывала знакомым, какая я чёрствая.
Мне было всё равно.
Я продолжала ходить в приют. Помогала с животными. Переводила деньги на корма.
Квартира оставалась моей. Завещание лежало у нотариуса. Рыжая спала на диване.
Жизнь шла своим чередом.
Родственники делили мою квартиру заранее. Не знали об одной детали — я уже всё решила.
И моё решение было правильным.