Марина швырнула чемодан на кровать так, что пружины жалобно скрипнули.
— Всё, я валю! На Бали! Одна!
Олег даже не поднял глаз от телефона.
— Угу.
— Ты меня вообще слышишь?! Я сказала — улетаю! Завтра! Билет куплен!
— Слышу, слышу. А ужин будет?
Марина застыла с майкой в руках. Пять лет брака. Пять лет она складывала, готовила, убирала, улыбалась. А он даже не поднял глаз.
— Будет. У твоей мамочки на кухне. Она же у нас теперь живёт.
Теперь он посмотрел. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Ты чего психуешь? Мама временно, пока ремонт.
— Временно?! Олег, уже полгода! Она мои кастрюли переставляет, в холодильник лезет, на диване МОЙ плед заняла!
— Марин, ну не придирайся...
— Вчера она мне сказала, что я борщ неправильно варю! БОРЩ, Олег! Который ты хомячил три года подряд!
Из коридора донёсся голос свекрови:
— Оленька, скажи ей, что в борщ сначала картошку, потом капусту! Это же азы!
Марина медленно выдохнула. Потом достала телефон и показала Олегу экран.
— Видишь? Denpasar. Рейс в 8:40. Две недели. Без вас.
Олег наконец отложил телефон.
— Подожди, а кто готовить будет?
— Твоя мама. Она же знает ВСЕ азы.
— А кто...
— Никто, Олег! Никто не будет! Разберётесь как-нибудь сами!
Она запихнула в чемодан купальники, сарафаны, крем от солнца. Руки дрожали. От злости. От обиды. От того, что хотелось просто сбежать.
Свекровь появилась в дверях с тряпкой в руках.
— Marinочка, ты куда это собралась? Олег говорит, на какой-то Бали?
— На Бали, Галина Петровна. Отдохнуть.
— Одна?! Что люди скажут! Замужняя женщина одна за границу! Это ж неприлично!
— Люди скажут, что я молодец, — Марина застегнула чемодан. — Что взяла отпуск, который заработала, и поехала туда, где меня никто не пилит.
— Вот-вот, характер! Я Олегу говорила — выбирай поскромнее! А он: нет, мама, я люблю!
Марина развернулась. В её глазах полыхнуло.
— Галина Петровна, вы же понимаете, что я могу и не вернуться?
Повисла тишина. Олег замер. Свекровь открыла рот, но слова застряли где-то в горле.
— То есть как? — наконец выдавил Олег.
— А так. Улечу. Посмотрю на океан. Подумаю. Может, решу, что мне там лучше. Без борща с неправильной капустой. Без носков на батарее. Без вечного "а ужин будет?"
Она взяла чемодан и вышла из комнаты. По спине текла дрожь — от страха, возбуждения, предвкушения свободы.
Аэропорт встретил её гулом голосов и запахом кофе. Марина села у окна, заказала капучино и включила телефон. Двадцать три пропущенных от Олега. Пять от свекрови. Два аудио.
Она нажала на первое.
— Маринка, ну ты чего, а? — голос Олега был растерянным. — Приезжай, поговорим нормально. Я же пошутил про ужин! Ну серьёзно, зачем на Бали? Давай лучше в Сочи? Вместе?
Второе аудио было от Галины Петровны.
— Девочка моя, что ж ты наделала-то! Олег весь извёлся! Говорит, что это он виноват! Ну приезжай, я обещаю — не буду лезть! Ты вари борщ как хочешь! Хоть без капусты!
Марина усмехнулась. Выключила звук. Допила кофе.
В самолёте она сидела у окна. Рядом устроилась девушка лет тридцати с книгой в руках.
— Тоже одна? — спросила та, улыбаясь.
— Тоже.
— Сбежала?
— Сбежала.
Они рассмеялись. Легко, по-заговорщически.
Бали встретил её влажным тёплым воздухом и запахом цветов. Марина поймала такси, доехала до виллы, скинула чемодан и вышла на террасу.
Океан. Бесконечный, шумящий, свободный.
Она достала телефон. Сделала фото. Написала одно слово: "Дышу".
Отправила Олегу.
Три дня она не отвечала на звонки. Гуляла по рисовым террасам, плавала в океане, ела манго прямо с кожурой — потому что можно. Потому что никто не скажет "это же неправильно".
На четвёртый день Олег прорвался через WhatsApp.
— Марин, я всё понял! Клянусь! Маму отправил к сестре! Она уже собирается! Ну скажи хоть что-нибудь!
Марина смотрела на сообщение, сидя в кафе на берегу. Перед ней стоял кокос с трубочкой. Рядом сидел балиец-официант и показывал фотографии своей семьи.
— Your husband? — спросил он, кивая на телефон.
— Yes. Maybe.
Он засмеялся.
— All men same-same. First forget. Then remember.
Она написала ответ: "Олег, я подумаю".
Через час пришло аудио от свекрови.
— Marinочка, прости! Я правда не хотела! Понимаю, что достала! Олег сказал — съезжаю! Уже вещи собрала! Только ты вернись, а?
Марина положила телефон. Закрыла глаза.
Вернуться. Обратно в квартиру, где всё знакомо. Где Олег будет стараться месяц, а потом опять: "А ужин будет?"
Или остаться здесь. Неизвестность. Океан. Свобода.
Вечером она сидела на пляже. Волны накатывали на песок, унося с собой её следы.
Телефон завибрировал. Видеозвонок. Олег.
Она ответила.
Его лицо было помятым, глаза красными.
— Марин, я идиот.
— Знаю.
— Нет, ты не понимаешь. Я реально идиот. Мама уехала. Квартира пустая. Я не знаю, где у нас крупа. Забыл, как включается стиралка. Понял, что ты делала ВСЁ. А я даже спасибо не сказал.
Марина молчала. Смотрела на его лицо в экране.
— Я хочу, чтобы ты вернулась, — продолжал он. — Но не потому, что мне некому борщ варить. А потому что без тебя это не дом. Это просто стены.
— Олег...
— Подожди! Я не закончил! Если вернёшься — обещаю. Готовлю я. Половину времени минимум. Мама приезжает только по праздникам. И я куплю тебе новый плед. Твой. Только твой.
Она усмехнулась сквозь подступившие слёзы.
— А что, со старым плохо жилось?
— Марин, да он весь в кошачьей шерсти от маминого Мурзика!
Они засмеялись. Одновременно. Впервые за полгода.
— Я подумаю, — сказала она тихо.
— Хорошо. Думай. Сколько нужно. Я подожду.
Она отключилась. Села на песок. Океан шумел. В голове крутилась мысль: а что, если он опять забудет? Что, если вернётся к старому?
Но что, если нет?
Марина вернулась через неделю. С загаром, спокойными глазами и новым взглядом на жизнь.
Олег встретил её в аэропорту с цветами. Стоял неловко, как на первом свидании.
— Привет.
— Привет.
— Поехали домой?
— Поехали.
В квартире пахло свежестью и чистотой. На диване лежал новый плед. Бирюзовый. Мягкий.
— Ужин готов, — сказал Олег. — Я сам. Правда, получилось странно, но съедобно.
Она прошла на кухню. На столе стояла кастрюля с борщом. Немного подгоревшим, но явно сделанным с любовью.
— Капуста после картошки? — спросила она.
— До. Я специально неправильно. Чтоб по-твоему.
Марина улыбнулась. Села. Попробовала.
— Вкусно.
— Правда?
— Правда. Наш борщ.
Олег сел напротив. Взял её руку.
— Я скучал.
— Я тоже.
И это была правда. Она скучала. Но теперь знала: если снова станет невыносимо — билет на Бали всегда в кармане. А он знал: если снова забудет — она не будет терпеть.
Они ели борщ. Неправильный, подгоревший, но такой родной.
За окном шумел город. В квартире пахло домом.
Настоящим.