Квитанция лежала на столе. Семьсот восемьдесят рублей. ООО "РосТелеком". Интернет для Андрея.
Я смотрела на бумагу и считала. Четырнадцать лет. Сто шестьдесят восемь месяцев. Семьсот восемьдесят рублей каждый месяц.
Сто тридцать одна тысяча сорок рублей.
Я заплатила за интернет сыну сто тридцать одну тысячу.
А он мне четырнадцать лет говорил: "Мам, не переживай, я сам плачу".
Контекст и первый конфликт
Началось всё в две тысячи двенадцатом. Андрей женился.
– Мам, мы переезжаем в новостройку, – сказал он. – Там интернет подключить надо. Оформи на себя, ладно? У меня кредитная история плохая, не дадут.
Я тогда не задумывалась. Сын просит — помогу. Я же мать.
Поехала в офис. Паспорт показала. Подписала договор. Девушка улыбнулась:
– Семьсот восемьдесят рублей ежемесячно. Оплата до пятого числа.
– Хорошо, – кивнула я.
Через месяц пришла квитанция. Я позвонила Андрею:
– Сынок, за интернет заплатить надо.
– Мам, не переживай, я сам заплачу. Переведу тебе.
Перевёл. Ровно семьсот восемьдесят. Я оплатила.
Прошёл второй месяц. Я снова позвонила. Андрей раздражённо:
– Мам, ну я же говорил, я сам плачу. Зачем звонишь?
– Но на мою карту приходят квитанции...
– Ну и оплачивай. Я же тебе деньги переведу.
Перевёл. Опять семьсот восемьдесят.
Третий месяц. Четвёртый. Пятый.
Я звонила. Он переводил.
Потом перестал переводить сразу. Через неделю. Через две. Я ждала. Не хотела быть занудой.
– Мам, я забыл, извини. Сейчас переведу.
Переводил. Не всегда вовремя. Но переводил.
Первый год прошёл. Второй. Третий.
Я привыкла. Каждый месяц — квитанция. Каждый месяц — звонок сыну. Каждый месяц — перевод.
Иногда Андрей забывал. Я платила из своей пенсии. Двенадцать тысяч получала. Семьсот восемьдесят отдавала за его интернет.
Потом напоминала. Он возвращал. Не всегда сразу. Через месяц. Через два.
– Мам, ну я же не нарочно. У меня столько дел.
Я молчала. Не хотела ругаться.
На второй год я заметила закономерность.
Если звонила в начале месяца — Андрей переводил через неделю.
Если в середине — через две.
Если в конце месяца, когда квитанция уже просрочена — он раздражался:
– Мам, ну ты же могла раньше сказать! Теперь пеня пойдёт!
Я начала звонить в первых числах. Сразу после получения квитанции.
Но Андрей всё равно тянул.
– Мам, у меня зарплата только пятнадцатого.
– Ладно, сынок.
Пятнадцатого я напоминала.
– Мам, я не забыл. Завтра переведу.
Завтра не переводил.
Я ждала ещё два дня. Потом писала:
"Андрюша, не забудь про интернет".
Он злился:
"Мам, я же сказал, переведу! Не доставай!"
Я замолкала. Боялась быть навязчивой.
Через неделю он переводил. Иногда — через две.
А квитанция была просрочена. Копились пени. Я доплачивала из своих.
Пятьдесят рублей. Сто. Двести.
Андрей этого не знал. Я не говорила. Не хотела, чтобы он волновался.
На пятый год я решилась:
– Сынок, может, переоформим договор на тебя? А то мне неудобно каждый месяц звонить.
Андрей помолчал. Потом резко:
– Мам, я же объяснял. У меня кредитная история плохая. Мне не дадут. Или ты хочешь, чтобы у нас интернет отключили?
– Нет, конечно...
– Вот и не надо поднимать эту тему. Я плачу, верно? Чего ещё надо?
Я замолчала. Действительно. Платит же. Что я пристала?
Шестой год. Седьмой. Восьмой.
Квитанция — каждый месяц. Семьсот восемьдесят рублей.
Я звонила всё реже. Не хотела раздражать сына.
Платила из пенсии. Потом писала в мессенджере:
"Андрюша, оплатила интернет. 780 р."
Он отвечал через день. Через три. Через неделю:
"Ок. Переведу."
Переводил. Не всегда.
Я перестала напоминать. Пенсия маленькая. Но сын важнее. Пусть у него интернет будет.
Нарастание конфликта
На десятый год я начала считать.
Сидела вечером с квитанциями. Разложила их на столе. Стопка за десять лет. Сто двадцать квитанций.
Семьсот восемьдесят. Умножить на сто двадцать.
Девяносто три тысячи шестьсот рублей.
Я смотрела на цифру и не верила. Почти сто тысяч.
Позвонила Андрею:
– Сынок, я тут посчитала... За десять лет девяносто три тысячи вышло.
– И что? – голос был холодным.
– Может, всё-таки на тебя переоформим? Или я совсем перестану платить, а ты сам будешь?
Андрей рассмеялся. Неприятно так. Издевательски.
– Мам, ты хочешь сказать, что я тебе должен? За интернет, который сам плачу?
– Но я же плачу...
– Ты оплачиваешь квитанции. А я тебе возвращаю деньги. Разве нет?
Я растерялась. Вроде да. Возвращал. Не всегда. Не сразу. Но возвращал же.
– Понятно, – тихо сказала я. – Извини.
– Вот и ладно. Не надо мне тут претензии предъявлять. Я плачу за свой интернет сам.
Положил трубку.
Я сидела и смотрела на квитанции. Девяносто три тысячи.
Попыталась вспомнить. Все ли переводы были? Или что-то я оплачивала сама?
Не помнила. Столько лет прошло.
Взяла тетрадь. Решила записывать. Каждый месяц — отметка. Заплатила. Вернул. Не вернул.
Первый месяц — заплатила. Жду возврата.
Через неделю написала Андрею.
Прочитано.
Через две недели написала ещё раз.
"Сынок, я за интернет заплатила. 780 р."
Прочитано.
Через месяц пришла новая квитанция. Я заплатила.
Написала:
"Андрюша, уже две квитанции. 1560 р."
Ответил через день:
"Мам, не доставай. Я же сказал, я сам плачу."
Не перевёл.
Прошёл ещё месяц. Три квитанции. Две тысячи триста сорок рублей.
Я позвонила. Андрей не взял трубку.
Написала в мессенджере:
"Сынок, ты забыл?"
Ответил вечером:
"Что забыл?"
"За интернет. Уже три месяца."
"Мам, я же плачу сам. Какие три месяца?"
Я растерялась. Сфотографировала квитанции. Отправила.
Андрей посмотрел. Написал:
"Это старые. Я уже оплатил."
"Но я оплачивала..."
"Мам, ты что, меня обманщиком считаешь?"
Я испугалась. Обидеть сына — последнее, чего хотела.
"Нет, конечно. Извини."
Но тетрадь вести продолжила. Тайно.
Я попыталась поговорить с ним ещё раз. Аккуратно.
Позвонила в выходной:
– Сынок, как дела?
– Нормально. Что случилось?
– Ничего не случилось. Просто хотела услышать тебя.
Андрей раздражённо:
– Мам, у меня времени нет. Скажи сразу, зачем звонишь.
– Я думала... может, ты забыл, что интернет оформлен на меня? Может, переоформим?
– Опять? Мы же это обсуждали!
– Я просто хочу понять... Ты платишь сам или я плачу?
Андрей взорвался:
– Мам, что за ерунда?! Ты меня во вранье обвиняешь?!
– Нет, я просто...
– Я тебе каждый месяц перевожу! Семьсот восемьдесят рублей! Ты что, забыла?
– Не каждый месяц...
– Как "не каждый"?! Ты считаешь, что ли?!
Я молчала.
Андрей продолжал орать:
– Всё. Хватит. Я устал от этих разговоров. Я плачу за свой интернет сам. Точка.
Положил трубку.
Я сидела с телефоном в руках. Хотела заплакать. Но слёз не было.
Только холодная пустота внутри.
Может, он прав? Может, я придираюсь?
Но тетрадь говорила другое. Чёрным по белому. Заплатила. Не вернул.
Я продолжила записывать.
Одиннадцатый год. Двенадцатый. Тринадцатый.
Я ставила галочки. Заплатила. Вернул — крестик. Не вернул — пусто.
Пустых становилось всё больше.
За одиннадцатый год — четыре месяца не вернул. Три тысячи сто двадцать рублей.
За двенадцатый — шесть месяцев. Четыре тысячи шестьсот восемьдесят.
За тринадцатый — восемь месяцев. Шесть тысяч двести сорок.
Я сложила. Тринадцать тысяч за три года.
И это только то, что я точно помнила. А сколько за первые десять лет?
Но я молчала. Не хотела ссоры. Сын всё равно говорил: "Я плачу сам".
Капля — разоблачение
Четырнадцатый год. Январь две тысячи двадцать шестого.
Я зашла в личный кабинет на сайте провайдера. Хотела посмотреть историю платежей.
Вошла. Нажала "История операций".
На экране — список. Даты. Суммы. Способ оплаты.
Я пролистала. Двенадцать месяцев за прошлый год.
Все платежи — с моей карты.
Способ оплаты: карта **** 4521.
Моя карта.
Не было ни одного платежа от Андрея.
Я вышла из аккаунта. Зашла снова. Вдруг ошибка?
Нет. Всё то же самое.
Прошлый год. Позапрошлый. Три года назад.
Все платежи — с моей карты.
Я открыла вкладку "Услуги". Интернет. Семьсот восемьдесят рублей в месяц.
И ещё одна строка. "Кабельное телевидение". Пятьсот рублей в месяц.
Я не подключала кабельное.
Нажала на услугу. Подключено — октябрь две тысячи четырнадцатого года.
Двенадцать лет назад.
Я платила не семьсот восемьдесят. Я платила тысячу двести восемьдесят.
Четырнадцать лет. Сто шестьдесят восемь месяцев. Тысяча двести восемьдесят рублей.
Двести пятнадцать тысяч сто сорок рублей.
Я заплатила сыну двести пятнадцать тысяч.
А он говорил: "Я сам плачу".
Руки дрожали. Я набрала номер Андрея.
Длинные гудки. Сброс.
Написала:
"Андрей. Мне надо с тобой поговорить. Срочно."
Прочитано.
Ответа не было.
Через час написала ещё раз:
"Я зашла в личный кабинет. Все платежи — с моей карты. Ты не платил. Четырнадцать лет."
Прочитано.
Через десять минут позвонил. Голос раздражённый:
– Мам, что за истерика?
– Ты не платил за интернет, – я старалась говорить спокойно. – Четырнадцать лет. Все платежи — мои.
– Мам, я тебе переводил деньги! Ты что, забыла?
– Не все. Я проверила. Ты не переводил больше половины.
Андрей помолчал. Потом холодно:
– Ты хочешь сказать, я тебя обманывал?
– Я просто хочу понять...
– Понять что? Что я плохой сын? Что я тебя использую?
– Нет, я...
– Я тебе объясняю четырнадцать лет: я плачу сам. Это мой интернет. Мой договор.
– Договор на меня оформлен.
– Потому что у меня кредитная история плохая! Я же говорил!
– Андрей, я посчитала. Двести пятнадцать тысяч вышло. За четырнадцать лет.
Тишина.
Потом он рявкнул:
– Ты считаешь, сколько на меня потратила?! Какая мать такое делает?!
И бросил трубку.
Я сидела с телефоном в руке. В горле стоял ком.
Мать не должна считать?
А сын должен врать четырнадцать лет?
Спорный отпор
Вечером я приняла решение.
Зашла в личный кабинет. Нашла кнопку "Отключить услугу".
Интернет. Подтвердить отключение? Да.
Кабельное телевидение. Подтвердить отключение? Да.
Услуги отключены с первого числа следующего месяца.
Я закрыла ноутбук.
На следующий день Андрей позвонил. Голос был ледяным:
– Ты что сделала?
– Отключила интернет.
– С какой стати?!
– Это мой договор. Я решила расторгнуть.
– Мам, у меня работа из дома! Мне нужен интернет!
– Подключи на себя.
– Я же говорил, у меня кредитная история...
– Четырнадцать лет прошло, – перебила я. – Проверь. Может, уже дадут.
Андрей молчал. Я продолжила:
– Или продолжай говорить, что сам платишь. Но без моего договора.
– Ты серьёзно? – голос дрожал от злости. – Ты это серьёзно?
– Серьёзно.
– Ты понимаешь, что творишь? Я без интернета остался!
– У вас с Ириной две зарплаты. Подключите на себя.
– Мам...
– Всё, Андрей. Я четырнадцать лет платила. Достаточно.
Повесила трубку.
Через пять минут звонок от Ирины. Голос визгливый:
– Вы совсем обнаглели?! Отключили интернет?!
– Это мой договор.
– Андрей вам сколько переводил?! Вы что, забыли?!
– Не все месяцы. Половину я платила сама.
– Враньё! Он всегда платил!
– У меня выписка. Хотите, покажу?
Ирина захлопнула рот. Потом процедила:
– Вы плохая мать. Хорошие матери детям помогают. А не считают копейки.
– Двести пятнадцать тысяч — не копейки.
– Он ваш сын! Вы обязаны!
– Обязана кормить до восемнадцати. Ему тридцать шесть.
– Знаете что? Не звоните больше. Нам такая бабушка не нужна.
Отключилась.
Я сидела на кухне. Руки дрожали. Но внутри было спокойно.
Впервые за четырнадцать лет.
Попытка манипуляции
Через неделю Андрей приехал. Без звонка.
Позвонил в дверь. Я открыла.
Он стоял с бутылкой шампанского. Улыбался натянуто.
– Привет, мам. Можно войти?
Я молча отступила.
Андрей прошёл на кухню. Поставил бутылку на стол.
– Ну что, поссорились мы с тобой, – начал он. – Ерунда всё это. Давай забудем.
Я смотрела на него.
– Я подумал, – продолжал Андрей. – Ты права. Мне пора самому договор оформлять. Я уже подал заявку. Через неделю подключат.
– Хорошо.
– Вот и отлично. Так что давай мириться. Шампанское привёз. Выпьем?
Я покачала головой:
– Не хочу.
Андрей нахмурился:
– Мам, ну хватит уже обижаться. Я же извинился.
– Ты не извинился. Ты сказал, что подал заявку на интернет.
– Ну... в общем, да. Извини. Вышло не так.
– Что именно вышло не так? – я смотрела ему в глаза. – То, что ты четырнадцать лет говорил, что платишь сам? Или то, что я платила из пенсии в двенадцать тысяч?
Андрей побагровел:
– Опять считаешь?
– Я просто хочу услышать. Ты понимаешь, что врал?
– Я не врал! Я переводил тебе!
– Половину. Если повезёт.
– Мам, ну ты же понимаешь... У меня ипотека, жена, расходы...
– У меня пенсия двенадцать тысяч. Семьсот восемьдесят я каждый месяц отдавала тебе. Это больше половины. А потом ещё кабельное — пятьсот. Ты вообще знал, что оно подключено?
Андрей замялся:
– Ирина, наверное, подключила...
– Двенадцать лет назад. И я платила.
– Ну... Мам, прости, ладно? Я правда не специально.
Я встала. Взяла бутылку шампанского. Протянула ему:
– Забери. Мне не нужно.
– Мам...
– Иди, Андрей.
Он схватил бутылку. Развернулся. На пороге обернулся:
– Ты пожалеешь.
– О чём?
– Что так со мной поступила. Я твой единственный сын.
– Знаю, – кивнула я. – Поэтому четырнадцать лет и платила.
Он хлопнул дверью.
Прошло три месяца.
Андрей не звонил. Ирина тоже.
Я жила спокойно. Пенсия — двенадцать тысяч. Семьсот восемьдесят рублей остались у меня.
Я купила себе новое пальто. Первый раз за пять лет.
Ходила в театр. Дважды за месяц.
Откладывала на летний отдых в санаторий.
Квитанции за интернет больше не приходили.
Иногда думала о сыне. Больно было. Но не настолько, чтобы снова платить за чужой интернет.
Подруга сказала:
– Ты жестоко поступила. Всё-таки сын.
Я ответила:
– Четырнадцать лет — это не жестоко?
Она замолчала.
Я не знаю, правильно ли поступила. Может, надо было промолчать. Продолжать платить. Не ссориться.
Но семьсот восемьдесят рублей каждый месяц — это не мелочь. Когда пенсия двенадцать тысяч.
Двести пятнадцать тысяч за четырнадцать лет — это не мелочь. Когда тебе врут каждый раз: "Я сам плачу".
Я отключила интернет. Отключила телевидение. Сказала: хватит.
Может, я перегнула. Может, надо было по-другому.
Но четырнадцать лет я молчала. Четырнадцать лет верила.
Теперь — нет.