— Вы что, совсем с ума сошли?! — Лена швырнула телефон на диван, но тут же схватила его обратно, потому что Светлана Ивановна, её свекровь, продолжала говорить невозмутимым тоном.
— Леночка, не надо так нервничать. Мы же не выгоняем вас на улицу прямо сейчас. Месяц у вас есть. Я понимаю, что вы там ремонт сделали, но это моя квартира, и мне теперь жить негде.
— Месяц?! — голос Лены сорвался на визг. — Светлана Ивановна, вы год назад торжественно вручали нам ключи на свадьбе! Перед всеми гостями! Говорили, что это наше семейное гнёздышко!
— Ну так обстоятельства изменились. Мы с Виктором разводимся. Квартира оформлена на меня, значит, моя. Вы молодые, снимете что-нибудь.
Лена медленно опустилась на край дивана, обитого новой бежевой тканью. Этот диван они выбирали три недели, объездили весь Белореченск. Под ногами лежал ламинат цвета светлого дуба — двадцать две тысячи за укладку. На стенах — обои, которые она клеила сама, ночами, после смен в поликлинике. Кухня. Ванная с новой плиткой. Восемьсот тысяч рублей. Все их сбережения, кредит на сто пятьдесят тысяч, который они только начали гасить.
— Игорь знает? — спросила она глухо.
— Сыну я ещё не звонила. Но он поймёт. Он же мой сын.
Лена отключила телефон и сидела неподвижно, глядя в окно. За окном был обычный двор пятиэтажек — детская площадка, гаражи, тополя. Белореченск, пятьдесят тысяч населения, химзавод и пара супермаркетов. Здесь она родилась, здесь училась, здесь вышла замуж за Игоря Сомова, инженера на химзаводе.
Дверь хлопнула — вернулся муж.
— Лен, ты чего такая? — Игорь скинул куртку, прошёл на кухню, достал из холодильника пиво. — Что-то случилось?
— Твоя мать звонила.
— Ну и что? — он открыл бутылку, сделал глоток.
— Они с твоим отцом разводятся.
Игорь замер с бутылкой у губ.
— Чего?
— И она требует, чтобы мы освободили квартиру. Через месяц.
Бутылка с глухим стуком опустилась на стол.
— Это какая-то хрень. Она что, совсем? Это же наша квартира!
— Оформленная на неё, — тихо сказала Лена. — Помнишь, ты говорил, что так проще, что налоги меньше, что всё равно она нам её дарит?
Игорь схватил телефон.
— Мам, ты чего творишь?! — заорал он в трубку. — Какого лешего?!
Лена слышала спокойный голос свекрови даже на расстоянии.
— Игорёк, не ори на мать. Я тебя родила, вырастила. А твой отец меня бросил. В пятьдесят два года. К этой своей Людке из бухгалтерии. Мне жить негде. Я не могу снимать квартиру на свою зарплату.
— Так пусть отец тебе платит! Алименты какие-нибудь!
— Он уже адвоката нанял. Говорит, что я сама виновата, что у меня есть квартира. Игорь, я не хочу вас обижать, но я не могу на улице остаться.
— А мы можем?!
— Вы молодые. Игорь, ты же мой сын. Ты же не бросишь мать?
Лена видела, как муж сжимает телефон побелевшими пальцами. Видела, как дёргается желвак на его скуле. Знала, что сейчас будет.
— Ладно, мам. Мы что-нибудь придумаем.
Он отключился и долго смотрел в стену.
— Игорь, — начала Лена, — мы не можем просто так уйти. Мы вложили все деньги в ремонт. Все!
— Я знаю.
— У нас кредит! Мы только начали его выплачивать!
— Я знаю!
— Так что мы будем делать?!
Он развернулся к ней, и в его глазах она увидела что-то новое. Что-то, чего раньше не замечала. Усталость. Обречённость.
— Не знаю, Лен. Это моя мать. Я не могу её бросить.
— А меня ты можешь?
Он не ответил.
***
Следующие две недели прошли в каком-то лихорадочном тумане. Лена пыталась найти юриста, но в Белореченске их было всего трое, и все сказали одно и то же: квартира оформлена на свекровь, никаких документов о дарении нет, ремонт вы делали на свой страх и риск. Можете подать в суд, но шансов мало. И это займёт месяцы.
Игорь ходил мрачнее тучи. На работе у него начались проблемы — завод сокращал штат, инженеров оставляли только самых нужных. Он стал задерживаться, приходил поздно, от него пахло пивом.
— Может, поговоришь с отцом? — спросила Лена однажды вечером. — Может, он поможет? Заплатит твоей матери за съёмное жильё хотя бы на первое время?
Игорь усмехнулся.
— Отец? Он сейчас с Людкой гнездо вьёт. Купил ей шубу за сто тысяч. Я видел в его соцсетях. А мне на вопрос о деньгах сказал, что я уже взрослый мужик и сам должен решать свои проблемы.
— Но это его жена требует квартиру!
— Бывшая жена.
Лена встала и подошла к окну. На улице моросил дождь, серый и холодный, как это бывает в октябре в маленьких городах. Она вдруг поняла, что ненавидит этот вид. Эти гаражи, эту площадку, эти тополя. Ненавидит этот город, где все всё про всех знают, где нет работы, нет перспектив, нет будущего.
— Я позвонила Марине, — сказала она, не оборачиваясь. — Помнишь, моя одноклассница? Она в Москве живёт, работает администратором в салоне красоты. Говорит, там требуется помощник. Сорок тысяч на руки, но с проживанием. Комната в общежитии.
Тишина за спиной была такой плотной, что Лена почувствовала её кожей.
— То есть как это? — медленно спросил Игорь. — Ты хочешь уехать?
— Я хочу не жить на улице. И не снимать однушку за пятнадцать тысяч, где тараканы и плесень на стенах. Я хочу жить нормально.
— А я?
Лена обернулась. Муж сидел на диване, который они выбирали три недели, и смотрел на неё так, будто видел впервые.
— А ты, Игорь? Что ты? Ты даже с матерью поговорить нормально не можешь. Ты готов выгнать меня на улицу, лишь бы маме было хорошо.
— Это моя мать!
— А я кто? Я твоя жена! Мы год назад поженились! Ты клялся мне в любви и верности!
— Я не бросаю тебя!
— Нет, ты просто позволяешь своей матери это сделать!
Он вскочил, шагнул к ней, но Лена отступила.
— Не подходи. Я устала, Игорь. Я устала быть удобной. Устала жить в этом городе, где нет ничего. Устала работать в поликлинике за копейки. Устала от того, что ты даже не пытаешься что-то изменить!
— Так что, ты меня бросаешь? Из-за квартиры?
— Не из-за квартиры, — тихо сказала Лена. — Из-за того, что ты выбрал не меня.
***
Москва встретила её ноябрьским ветром и толпами людей, спешащих куда-то по своим делам. Лена стояла у выхода из метро с одной сумкой и телефоном в руке, на экране которого светился адрес общежития.
Марина встретила её у входа — высокая, крашеная блондинка в кожаной куртке и сапогах на шпильке.
— Ленка! — она обняла её крепко. — Ну что, готова к новой жизни?
— Не знаю, — честно призналась Лена.
Комната оказалась крошечной — две кровати, шкаф, стол. Окно выходило на стену соседнего дома. Но было чисто, тепло, и пахло свежим бельём.
— Соседку тебе найдём нормальную, — пообещала Марина. — Сейчас тут живёт Настя, она на работу ушла, так что познакомитесь позже. Завтра в восемь приходи в салон, я тебя с Дмитрием Олеговичем познакомлю. Он владелец, но нормальный мужик, не кусается.
Работа оказалась простой и одновременно выматывающей. Встречать клиентов, записывать на процедуры, следить за расходниками, убирать, мыть, протирать. Двенадцать часов на ногах. Но Лена не жаловалась. Она вообще старалась не думать. Не думать о Белореченске, об Игоре, о квартире с новым ремонтом, в которой теперь живёт Светлана Ивановна.
Игорь звонил первую неделю. Просил вернуться, говорил, что они всё решат, что он нашёл вариант съёмной квартиры. Лена слушала и молчала. Потом звонки прекратились.
Через месяц Дмитрий Олегович вызвал её в кабинет.
— Елена, — сказал он, листая какие-то бумаги, — Марина говорит, что ты хорошо работаешь. Клиенты довольны, девочки тебя хвалят. Я хочу предложить тебе пройти обучение. На косметолога. Курсы платные, но я готов оплатить половину. Вторую половину будешь отрабатывать.
Лена моргнула.
— Я... я не понимаю. Зачем вам это?
Дмитрий Олегович улыбнулся. Ему было лет сорок пять, седина на висках, дорогой костюм, уверенные движения человека, который знает себе цену.
— Мне нужны специалисты. Хорошие специалисты. А у тебя есть потенциал. Медицинское образование. Я вижу, как ты с людьми общаешься. Так что решай.
Лена решила.
Следующие полгода пролетели в бешеном ритме. Работа, курсы, практика. Она училась делать чистки, пилинги, массажи. Училась разбираться в косметике, в типах кожи, в проблемах клиентов. Засыпала в час ночи, вставала в шесть утра. У неё не было времени думать о прошлом.
Дмитрий Олегович иногда заходил в салон, интересовался её успехами, хвалил. Однажды пригласил весь персонал в ресторан отметить годовщину салона. Лена сидела в конце стола, слушала тосты и вдруг поймала его взгляд. Он смотрел на неё внимательно, изучающе, и в этом взгляде было что-то, от чего у неё ёкнуло сердце.
После ресторана он проводил её до метро.
— Елена, — сказал он, останавливаясь у входа, — я хочу предложить тебе работу в новом салоне. Я открываю его через два месяца, в центре. Там будет другой уровень, другие клиенты. Другие деньги. Восемьдесят тысяч оклад плюс проценты.
— Я... — Лена не нашла слов. — Почему я?
— Потому что ты не боишься работать. Потому что ты умеешь учиться. И потому что... — он помолчал, — потому что я вижу в тебе силу, которую ты сама в себе ещё не видишь.
— Подумай. Позвони мне через неделю.
Лена стояла у метро и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Страх. Надежда. Недоверие. Она вспомнила, как год назад стояла в той квартире, которая должна была стать их семейным гнездом, и слушала спокойный голос свекрови по телефону. Вспомнила лицо Игоря, который выбрал мать вместо неё. Вспомнила, как плакала в поезде по дороге в Москву, уткнувшись лицом в окно, чтобы другие пассажиры не видели.
А теперь вот она. С предложением работы, о котором даже мечтать не смела.
***
Новый салон открылся в середине. Три этажа в историческом здании недалеко от Патриарших прудов. Мраморный пол, панорамные окна, оборудование последнего поколения. Лена ходила по кабинетам как во сне, боясь поверить, что всё это реальность.
— Твой кабинет на втором этаже, — сказал Дмитрий Олегович, открывая дверь. — Окно во двор, тихо. Клиентов тебе пока будет распределять администратор, пока не наберёшь свою базу.
— Дмитрий Олегович, — Лена остановилась на пороге, — Я не понимаю. Почему вы всё это делаете для меня?
Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла распознать.
— Потому что я знаю, каково это — начинать с нуля. Потому что я когда-то тоже был никем в большом городе. И потому что... — он шагнул ближе, — потому что ты мне небезразлична, Елена.
Сердце ухнуло вниз.
— Я не прошу ничего взамен, — быстро добавил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Если тебе это неприятно, мы можем продолжать работать как обычно. Профессионально. Но я не мог не сказать.
Лена молчала. В голове роились мысли, наслаивались друг на друга, путались. Этот мужчина дал ей работу, когда она приехала в Москву с одной сумкой. Оплатил обучение. Поверил в неё. А теперь говорит, что она ему небезразлична.
— Мне нужно время, — выдавила она. — Чтобы подумать.
— Конечно, — он кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь.
Лена опустилась в кресло косметолога и закрыла глаза. Ей было двадцать шесть лет. Год назад она была замужем, жила в Белореченске, работала в поликлинике и думала, что её жизнь определена. А теперь она в Москве, в элитном салоне, с зарплатой, о которой раньше не мечтала. И мужчина, успешный, состоятельный, говорит ей, что она ему небезразлична.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
«Лена, это Игорь. Я разбил свой старый телефон и взял твой номер у Марины. Мне нужно с тобой поговорить. Это важно».
Она долго смотрела на экран, потом заблокировала номер.
***
Первый месяц в новом салоне был безумным. Клиенты шли потоком — жены бизнесменов, актрисы, блогеры. Лена работала с утра до вечера, возвращалась в общежитие без сил, падала на кровать и проваливалась в сон без сновидений.
Дмитрий Олегович держал дистанцию. Здоровался, интересовался делами, хвалил работу — и всё. Лена ловила себя на том, что иногда ждёт его появления в салоне. Что прислушивается к его голосу в коридоре. Что думает о нём перед сном.
Однажды вечером, когда последний клиент ушёл, он постучал в её кабинет.
— Елена, у тебя есть планы на ужин?
Она растерялась.
— Нет, я... обычно в общежитии ем.
— Тогда поужинай со мной. Просто поговорить. Как коллеги.
Ресторан был тихим, дорогим, с приглушённым светом и официантами, которые двигались бесшумно, как тени. Лена чувствовала себя не в своей тарелке в джинсах и простой блузке среди женщин в вечерних платьях.
— Расслабься, — улыбнулся Дмитрий Олегович. — Ты отлично выглядишь.
Они говорили о работе, о клиентах, о планах развития салона. Потом он спросил:
— Расскажи о себе. О том, что было до Москвы.
И Лена рассказала. О Белореченске, о свадьбе, о квартире с ремонтом, о звонке свекрови, об Игоре, который выбрал мать. Говорила и удивлялась, как легко слова идут, как будто прорвало плотину.
— Я иногда думаю, — закончила она, — а правильно ли я поступила? Может, надо было остаться, бороться, судиться?
— А ты счастлива сейчас? — спросил он.
Лена задумалась.
— Не знаю. Я... я не думала об этом. Я просто работаю.
— Вот видишь. Ты сбежала не от проблем. Ты сбежала к себе. К той жизни, которую хочешь. Это не слабость, Елена. Это смелость.
Он проводил её до общежития. У входа остановился, взял её за руку.
— Я хочу, чтобы ты переехала.
— Куда? — не поняла Лена.
— У меня есть квартира. Двушка на Соколе. Пустует уже полгода. Я сдавал, но последние жильцы съехали. Можешь жить там. Бесплатно.
Лена выдернула руку.
— Я не могу принять это.
— Почему?
— Потому что... — она запнулась. — Потому что я не хочу быть обязанной. Не хочу, чтобы вы думали, что я... что я согласна на что-то взамен.
Дмитрий Олегович покачал головой.
— Елена, я не прошу ничего взамен. Квартира пустует. Это просто логично. Но если тебе так спокойнее — плати символическую аренду. Десять тысяч в месяц. Устроит?
Она смотрела на него, пытаясь понять, что за этим предложением. Расчёт? Манипуляция? Или действительно просто желание помочь?
— Я подумаю, — сказала она наконец.
***
Квартира была светлой, с высокими потолками и огромными окнами. Мебель простая, но качественная. Кухня с новой техникой. Ванная с джакузи.
Лена переехала через неделю. В первую ночь не могла уснуть — лежала в темноте и слушала тишину. Непривычную, пугающую тишину большой квартиры, в которой она одна.
Утром пришло сообщение от Дмитрия Олеговича: «Как новоселье? Если что-то нужно — звони».
Она улыбнулась и ответила: «Спасибо. Всё отлично».
Работа шла хорошо. Слишком хорошо. У Лены появились постоянные клиенты, которые записывались только к ней. Зарплата с процентами доходила до ста пятидесяти тысяч. Она открыла накопительный счёт, купила себе новую одежду, записалась на курсы английского.
Дмитрий Олегович иногда заходил к ней в кабинет, приносил кофе, спрашивал, как дела. Между ними установилась странная близость — не романтическая, но и не просто рабочая. Что-то среднее, неопределённое, от чего Лена чувствовала одновременно тепло и тревогу.
Однажды вечером, когда она выходила из салона, он спросил:
— Елена, ты веришь в судьбу?
— Не знаю, — честно ответила она. — А вы?
— Я верю, что люди встречаются не случайно. Что иногда кто-то приходит в твою жизнь именно тогда, когда нужно.
Он смотрел на неё так, что Лена почувствовала, как краснеют щёки.
— Дмитрий Олегович...
— Дима, — поправил он. — Просто Дима.
— Дима, — повторила она. — Я не знаю, что вы от меня хотите. Я не знаю, что всё это значит. Квартира, работа, эти разговоры. Я боюсь поверить, что это реально. Что это не очередной подарок, который потом отберут.
Он шагнул ближе, взял её за руки.
— Я ничего не отберу. Я не твой бывший муж и не его мать. Я просто мужчина, который хочет быть рядом с тобой. Если ты позволишь.
Лена стояла и смотрела в его глаза. Искала подвох, ложь, расчёт. Но видела только искренность. И страх. Он тоже боялся. Боялся отказа, боялся ошибиться, боялся быть отвергнутым.
— Мне нужно время, — прошептала она. — Я ещё не готова. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова кому-то довериться.
— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.
***
Прошло ещё три месяца. Лена привыкла к квартире, к работе, к новой жизни. Иногда ей снился Белореченск— серые пятиэтажки, поликлиника, Игорь. Она просыпалась в холодном поту, хватала телефон и смотрела на экран, будто проверяя, что всё это реально. Что она действительно в Москве, в своей квартире, с работой, которую любит.
Однажды вечером, когда она возвращалась домой, у подъезда стоял Игорь.
Он постарел. Осунулся, похудел, на лице залегли глубокие складки. Куртка старая, джинсы потёртые, взгляд потухший.
— Привет, Лен, — сказал он тихо.
Лена замерла.
— Как ты меня нашёл?
— Марина сказала адрес. Я долго уговаривал. — Он сделал шаг вперёд. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Нам не о чем говорить.
— Пожалуйста. Пять минут.
Она хотела отказать, развернуться и уйти. Но что-то в его глазах остановило её. Отчаяние. Безнадёжность.
— Пять минут, — согласилась она. — Но не здесь.
Они сели на лавочку во дворе. Игорь долго молчал, потом заговорил:
— Я всё профукал, Лен. Работу, квартиру, тебя. Мать через два месяца после того, как мы съехали, привела к себе мужика. Какого-то электрика. Они теперь живут в той квартире, которую мы ремонтировали. А меня она выставила. Сказала, что я взрослый, должен сам о себе заботиться.
Лена слушала и чувствовала... ничего. Ни жалости, ни злорадства, ни боли. Просто пустоту.
— И ты приехал за чем? — спросила она. — За деньгами? За прощением?
— Я хотел сказать, что ты была права. Что я идиот. Что я выбрал не тебя, а удобство. Потому что так проще. Не спорить с матерью, не принимать решений, не брать ответственность. — Он посмотрел на неё. — Марина сказала, что ты тут хорошо устроилась. Что у тебя работа, квартира. Что какой-то мужик богатый за тобой ухаживает.
— Это не твоё дело, — отрезала Лена.
— Я знаю. Я просто... я хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке. Что я не сломал тебе жизнь.
Лена встала.
— Ты не сломал мне жизнь, Игорь. Ты дал мне шанс начать новую. Спасибо за это. А теперь уезжай. И больше не приезжай.
Она ушла, не оглядываясь. Поднялась в квартиру, закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но слёз не было.
Она достала телефон и набрала номер.
— Дима, — сказала она, когда он ответил. — Ты можешь сейчас приехать?
Он приехал через двадцать минут. Стоял на пороге с встревоженным лицом, и Лена вдруг поняла, что именно это она хотела увидеть. Не равнодушие, не расчёт. А искреннее беспокойство.
— Что случилось? — спросил он.
— Приехал мой бывший муж, — Лена прошла на кухню, включила чайник. — Рассказал, как у него всё плохо. Как его мать выгнала из той самой квартиры, которую мы ремонтировали. Как он всё потерял.
Дима молчал, ждал.
— И знаешь, что я почувствовала? — Лена обернулась к нему. — Ничего. Абсолютно ничего. Ни жалости, ни злости. Будто это был чужой человек, который рассказывает чужую историю.
— Это нормально, — тихо сказал Дима. — Ты отпустила его.
— Да. Но я поняла ещё кое-что. — Она сделала шаг к нему. — Я всё это время боялась снова довериться. Боялась, что меня опять предадут, используют, бросят. Я строила стены, чтобы защититься. Но знаешь что? Эти стены не защищают. Они просто не дают жить.
Дима смотрел на неё, не шевелясь.
— Я не знаю, что будет дальше, — продолжала Лена. — Не знаю, правильно ли то, что я чувствую. Не знаю, не ошибаюсь ли я снова. Но я устала бояться. Устала быть одна.
— Елена... — начал он.
— Дай мне закончить, — она подняла руку. — Я хочу попробовать. Хочу узнать, что между нами. Но мне нужны честные ответы. Почему ты всё это делаешь? Почему я? Ведь ты мог выбрать кого угодно — красивее, успешнее, из твоего круга.
Дима медленно выдохнул.
— Потому что когда ты пришла в салон, я увидел в твоих глазах то, что знаю по себе. Боль. Решимость. Желание доказать — себе, миру, — что ты чего-то стоишь. — Он шагнул ближе. — Мне было тридцать, когда я потерял всё. Бизнес, деньги, жену, которая ушла, как только кончились деньги. Я начинал с нуля. Работал по восемнадцать часов в сутки. Жил в комнате на десять квадратов. И я помню, как это — когда никто не верит в тебя. Когда ты сам в себя не веришь.
Лена слушала, затаив дыхание.
— Я не спасаю тебя, Елена. Ты спасла себя сама. Я просто дал тебе инструменты. А ты сделала всё остальное. — Он взял её за руки. — И да, я мог выбрать кого-то из своего круга. Красивых, успешных женщин вокруг меня много. Но они не смотрят на мир так, как ты. Они не ценят то, что имеют. Они принимают всё как должное. А ты... ты знаешь цену каждому дню, каждой возможности. И это делает тебя особенной.
Лена чувствовала, как внутри тает последний лёд.
— А если я снова ошибаюсь? — прошептала она. — Если ты окажешься не тем, кем кажешься?
— Тогда ты справишься, — просто сказал Дима. — Ты уже доказала, что можешь. Но я обещаю — я не дам тебе повода в этом убедиться.
Он притянул её к себе, и Лена не сопротивлялась. Прижалась к его груди, слушая ровное биение сердца, и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
***
Прошёл год.
Лена стояла у окна своего кабинета — теперь уже на третьем этаже, самого большого, с панорамным видом на Патриаршие. Дима открыл ещё один салон, и она стала там VIP-косметологом. Зарплата — сто пятьдесят тысяч плюс проценты. Собственная база клиентов. Уважение коллег.
На пальце поблёскивало тонкое кольцо — Дима подарил его месяц назад. Не помолвочное, просто так. «Чтобы ты знала, что я серьёзно», — сказал он тогда.
Они не жили вместе. Лена всё ещё в квартире на Соколе, он — в своей трёшке в центре. Встречались несколько раз в неделю, ужинали, ходили в театры, разговаривали до утра. Медленно, осторожно, узнавая друг друга.
Иногда Лена ловила себя на мысли: а вдруг это всё сон? Вдруг она проснётся в Белореченске, в той квартире, и услышит голос Светланы Ивановны по телефону?
Но потом смотрела в зеркало и видела другую женщину. Уверенную, сильную, знающую себе цену. Женщину, которая больше не боится.
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы: «Вечером освободишься? Хочу кое-что обсудить».
Лена улыбнулась и набрала ответ: «Конечно. Жду».
Она не знала, что он хочет обсудить. Не знала, что будет завтра, через месяц, через год. Не знала, правильный ли выбор она сделала, доверившись снова.
Но она знала другое.
Что больше не позволит никому решать за неё.
Что её жизнь — в её руках.
Что она достойна любви, уважения, счастья.
И что иногда самый страшный шаг — это шаг навстречу себе.
За окном садилось солнце, окрашивая Москву в золотые и розовые тона. Город огромный, равнодушный, жестокий — и одновременно дающий шанс каждому, кто готов бороться.
Лена закрыла кабинет и вышла на улицу.
Впереди был вечер. Разговор с Димой. Неизвестность.
Но она больше не боялась неизвестности.
Она шла ей навстречу.
Подписывайтесь . Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚