«Повесть о Зое и Шуре», книгу, на которой выросли миллионы советских детей, написала не писательница. Её написала обычная школьная учительница, мать двоих погибших детей.
Правда, многие узнали об этом много позже. Литературную обработку рукописи выполнила Фрида Вигдорова, и некоторые даже сомневались, а была ли у Любови Тимофеевны вообще своя рукопись.
Была, только писала её женщина, у которой война забрала всё, оставив только память.
Писарева дочка
На севере Тамбовской губернии, среди оврагов и бескрайних полей, стояло село Осиновые Гаи (что значит «осиновый лес», хотя никаких лесов там давно не осталось). Маленькая Люба Чурикова росла в большой семье, где было шестеро детей. Её отец, волостной писарь, грамоту кое-как освоил, а вот мать до самой смерти не знала ни единой буквы.
Зато характер у неё был железный.
Как-то раз у Чуриковых всё сгорело дотла. Отец сидел на бревне, ссутулившись и глядя в землю. Мать подошла к нему.
— Наживем, отец, ничего! Не горюй, справимся! — Она помолчала немного и добавила строго: — Смотри у меня, не горюй!
Когда из-за безденежья отец решил забрать сына Сережу из четвертого класса гимназии, мать ему не разрешила. Она ходила по инстанциям, просила, унижалась, но своего добилась.
«Верно люди говорят: ученье - свет, а неученье - тьма», - повторяла она при каждом удобном случае.
Любовь Тимофеевна потом вспоминала бабушкину поговорку всю жизнь и внукам её передала.
Осенью 1910 года отец отвёз десятилетнюю Любу в Кирсанов, в женскую гимназию.
Обучение там было платное (20 рублей за младшие классы, а за немецкий и французский доплата ещё по пять), но для бедных четверть мест была бесплатной. Люба запомнила тот день навсегда.
«Меня поразило двухэтажное здание гимназии, - напишет она сорок лет спустя. - У нас в Осиновых Гаях не было таких больших домов. Крепко держась за руку отца, я вошла в вестибюль и остановилась в смущении».
Учитель рисования заметил у девочки явный талант к живописи, да и Люба мечтала стать художницей, но никому в этом не признавалась.
В итоге она выбрала путь педагога и вернулась в родные Осиновые Гаи. Брат Сергей встретил ее с горящими глазами:
— Начинается новая жизнь, Люба, понимаешь, совсем новая!
Он говорил про революцию...
Поповский сын
Фамилия Космодемьянский восходит к святым бессребреникам Косме и Дамиану. Это был род потомственных священнослужителей. Петр Иванович Космодемьянский, дед будущих героев, окончил семинарию в 1894 году и служил настоятелем Знаменской церкви.
Человек он был принципиальный. На Троицу 1918 года он публично осудил действия комитетов бедноты, назвав их представителей людьми, не желающими работать. Этого ему не простили.
В конце августа 1918 года разъяренная толпа ворвалась в дом священника. На глазах у жены Лидии Федоровны и детей с отцом Петром жестоко расправились. Тело обнаружили только следующей весной. Вдова ходила в сельсовет, просила разрешения на похороны. (В наши дни в Осиновых Гаях Петра Ивановича почитают как святого. На его могиле стоит крест с двумя склонёнными ангелами.)
Старший сын убитого священника, Анатолий, бросил учёбу в семинарии, вернулся домой кормить мать и троих братьев. Устроился заведующим избой-читальней.
Парень был серьёзный, молчаливый; по словам Любови Тимофеевны, «казался много взрослее своих лет». Стоит сказать, что молодая учительница Люба Чурикова отдала свое сердце именно этому серьезному, не по годам взрослому юноше. Они поженились. 13 сентября 1923 года на свет появилась дочь Зоя, а 27 июля 1925-го родился сын Александр.
Жизнь налаживалась. Молодая семья учительствовала, дети росли. Вот только кто-то в деревне никак не мог успокоиться насчёт фамилии Космодемьянский. Больно уж была она поповская.
Бегство
В 1929 году ситуация стала критической. Началась коллективизация, пошли доносы. По свидетельству самой Любови Тимофеевны, опубликованному много позже, семье пришлось бежать из родного села, спасаясь от ареста.
Уехали в глухую Сибирь, в село Шиткино на реке Бирюсе. Прожили там год, пока сестра Любови, Ольга Тимофеевна, не помогла им перебраться в столицу.
Обосновались на окраине Москвы, у Тимирязевского парка. Жили в деревянном доме в Александровском проезде. Анатолий устроился бухгалтером, дети пошли в школу, сначала в 222-ю, а затем перевелись в новую 201-ю.
Любовь Тимофеевна какое-то время преподавала в классе, где учились собственные дети. Зоя вела себя прилежно и называла мать по имени-отчеству. А Шура, задиристый, крепкий пацан, не мог удержаться. Посреди урока поднимал руку и говорил:
— Мам, а мам, а можно выйти?
Весь класс хохотал, и обоих детей перевели в параллельный.
В 1933 году случилась беда: Анатолий Петрович скоропостижно скончался. Ему было всего тридцать три.
В своей книге Любовь Тимофеевна написала об этом скупо, едва сдерживая боль. (Некоторые историки считают, что смерть Анатолия Петровича не была случайной, но подтверждений этому нет.)
Оставшись одна с двумя детьми, она бралась за любую работу: вела уроки в две смены, а позже устроилась на завод компрессорщиком, потому что там платили больше. Так мечтавшая об искусстве учительница встала к станку, чтобы поднять детей.
А дети росли. Зоя увлекалась литературой и историей, мечтала поступить в Литературный институт. Шура рисовал, и тут, видно, сказалась материнская кровь. Люба ведь тоже когда-то мечтала о живописи.
Потом началась война.
«Твоя Зоя. 17 ноября 1941 г.»
31 октября 1941 года восемнадцатилетняя Зоя добровольно вступила в диверсионный отряд. Задания были сложные и ответственные, а командиры не скрывали правды: шансов выжить мало, а плен грозит страшными испытаниями. Зоя свой выбор сделала.
Последняя весточка пришла 17 ноября:
«Мама, если сможешь, напиши пару строк... Твоя Зоя».
А 29 ноября жизнь Зои оборвалась в деревне Петрищево. Мать не знала об этом, продолжая ждать писем. Два месяца она не спала ночами. В январе сорок второго из Москвы эвакуировали школу. Любовь Тимофеевна осталась и стала ждать.
Неизвестность закончилась 27 января 1942 года. В тот день «Правда» опубликовала материал военкора Петра Лидова под заголовком «Таня».
Это была история о юной партизанке, которую фашисты казнили, так и не добившись признания. Рядом с текстом был снимок фотографа Сергея Струнникова.
Шуре хватило одного взгляда на газетную полосу, чтобы узнать сестру.
Потом была тяжелая дорога в освобожденное село Петрищево. В составе комиссии по опознанию ехали мать, брат, командир Артур Спрогис и боевая подруга Зои Клава Милорадова.
Время изменило облик девушки до неузнаваемости: сначала Любовь Тимофеевна даже отшатнулась, не в силах поверить, что это ее ребенок. Но особые приметы не оставляли сомнений в том, что перед ней была Зоя.
(Почему она назвалась Таней? Эту загадку разгадал Шура: сестра взяла имя своей любимой героини Гражданской войны Татьяны Соломахи).
16 февраля 1942 года вышел указ о присвоении Зое звания Героя Советского Союза посмертно, а Шура, которому не исполнилось и восемнадцати, добился своего и ушел воевать.
Двадцать пять дней
Любовь Тимофеевна проводила на войну второго ребёнка. Ей было сорок два года. Сын уехал в Ульяновское танковое училище, потом на фронт. Она осталась одна в московской коммуналке и стала ждать, опять ждать.
Шура оказался хорошим танкистом. Боевое крещение получил под Оршей осенью сорок третьего. На борту его самоходки было написано «За Зою!» Сражался он отважно, к весне сорок пятого он был уже гвардии старшим лейтенантом, командиром батареи. Прошел с боями Белоруссию, Литву, Восточную Пруссию.
При штурме Кенигсберга его бойцы захватили форт «Королева Луиза». Домой летели бодрые письма с обещанием скорой встречи.
Но незадолго до гибели, узнав о смерти журналиста Петра Лидова, Шура написал пророческие слова:
«Как, наверное, тяжело умирать накануне Победы».
Он писал о Лидове, а вышло так, что о себе.
13 апреля 1945 года, сражаясь на Земландском полуострове, батарея Космодемьянского попала под шквальный огонь. Когда самоходку командира подбили, Александр покинул горящую машину. Он не отступил, а поднял пехоту в атаку, во время которой и получил смертельное ранение.
Меньше месяца до Победы. Ветераны потом рассказывали, как на дороге встретили четырёх танкистов. Те везли на повозке человека.
«Это Александр Космодемьянский, - сказали они. - Брат Зои».
Любовь Тимофеевна получила официальную бумагу:
«Вы отдали Родине самое дорогое, что имели, - своих детей».
Позже она вспоминала, как по инерции ждала писем, боясь поверить в случившееся, ведь она помнила, как сын сказал: «Я непременно вернусь!»
Александр и Зоя Космодемьянские, брат и сестра, оба стали Героями Советского Союза.
Отдельная квартира
Вот тут читатель вправе ожидать, что мать двух Героев Советского Союза получила квартиру, персональную пенсию, почёт и заботу.
Долгие годы после войны Любовь Тимофеевна продолжала жить в скромных условиях, и только в 1970-х государство все же выделило ей квартиру на Звёздном бульваре.
В 1949 году вышла «Повесть о Зое и Шуре», книгу перевели на десятки языков, переиздавали потом сотнями тысяч. В том же году Любовь Тимофеевна выступала перед студентами Московского педагогического института. Стояла перед залом, тихая, в скромном платье.
— Зоя тоже хотела стать учителем, — тихо говорила она. — Мечтала поступить в ваш институт. Она могла бы сейчас сидеть среди вас.
Война перечеркнула эти планы.
С тех пор жизнь Любови Тимофеевны превратилась в одно долгое, непрекращающееся выступление. Она ездила по школам и заводам, по воинским частям и пионерским лагерям.
Получала сотни писем от незнакомых людей, и на каждое отвечала. В музей Осиновых Гаёв передавала вещи детей, ездила на родину, помогала создавать экспозицию.
Когда в честь Зои и Шуры назвали два астероида, Любовь Тимофеевна сказала:
«Теперь при виде звёзд я вспоминаю мужественных защитников Родины, имена которых засияли в космической выси».
Но главным местом памяти оставалась 201-я школа. Любовь Тимофеевна приходила туда каждый год в день гибели дочери. Она повторяла свой рассказ слово в слово. Бывшие ученики вспоминали:
«Первый раз мы плакали. Спустя десять лет мы знали речь наизусть, но слушали в тишине».
Она не могла не приходить.
Любовь Тимофеевна ушла из жизни 7 мая 1978 года. Прощание прошло в той самой школе. Упокоилась мать героев на Новодевичьем кладбище, как она и просила, рядом с детьми.