22 мая 2012 года в московской квартире на балконе нашли мертвым 87-летнего мужчину. Он пролежал там с девяти утра до половины пятого вечера, пока жена Нина не вернулась домой. Это был Алексей Ванин — сибиряк, фронтовик, чемпион СССР по борьбе, актер, сыгравший в «Калине красной», «Джентльменах удачи» и «Вечном зове». Человек-легенда, чья жизнь вместила войну, тюрьму, шесть жен, дружбу с Шукшиным и предательство дочери.
Но самое страшное случилось не тогда, когда сердце остановилось. Страшное случилось потом. Младшая дочь, которую Ванин не видел годами, прилетела из Германии. Не на похороны. За квартирой.
Как вышло, что герой, выносивший раненых под пулями, поднимавший советский спорт и игравший на равных с великими, закончил дни на балконе хрущевки, а его наследница поделила жилплощадь, даже не попрощавшись с отцом? Попробуем разобраться без дешевой морали — в этой истории все сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Часть первая. Кузнец из раскулаченной семьи
О дате рождения Алексея Ванина спорят до сих пор. В паспорте значилось 13 февраля 1924 года, но сам актер признавался: «Я специально накинул себе год, чтобы попасть на фронт. В 1942-м мне было семнадцать, а я уже рвался бить фашистов. Пришлось приписать лишний год». Биографы склоняются к тому, что настоящая дата — 9 января 1925-го. Но кто теперь разберет?
Родина — Алтай. Семья Ваниных жила зажиточно, по-сибирски крепко. Лошади, инвентарь, свое хозяйство. «Зажиточно жили, крепкие были мужики Ванины, — вспоминал Алексей. — Никого не эксплуатировали, но все же нас раскулачили». Спасались бегством. Отец в это время переучивался на тракториста в Рубцовске, мать тайно, через «цыганскую почту», передала ему: «Захар Михайлович, не приезжай — посадят». Семья снялась с насиженного места и уехала в Кемеровскую область, в Киселевск.
Там будущий силач и пошел работать. Сначала помогал отцу в кузнице, потом сам встал к горну. «Кузнец — это не просто молотом махать, — рассказывал он. — Это характер, терпение и умение чувствовать металл». Эти качества потом не раз выручали его в жизни.
С детства Алексей рисовал. Без учителей, по книжкам и журналам. Посылал картинки в детские газеты, получал гонорары — смешные деньги, но для семьи помощь. Спортом занимался самодеятельно: турник во дворе, подтягивания, отжимания, плавание в реке. Никаких секций в шахтерском городе не было. «Я себя сам тренировал. Ну и книжки помогали — читал про борцов, пытался повторять приемы по описанию».
Часть вторая. «Я умирать не собирался»
В 1942 году семнадцатилетний (а по документам — восемнадцатилетний) Алексей Ванин записался добровольцем в Сталинскую Сибирскую добровольческую дивизию. Провожали всем поселком — мать плакала, отец молчал и только крепко пожал руку.
Воевал Ванин снайпером, потом разведчиком-наблюдателем в артиллерии. Не отсиживался в штабах — ходил за линию фронта, брал «языков», корректировал огонь. «Немцы били по нашим позициям из тяжелых орудий, — писал он в воспоминаниях. — Я сидел в окопе, считал разрывы. А когда начинало затихать — полз вперед, смотреть, где их батареи».
Первое ранение получил под Сталинградом. Осколок задел ногу, но остался в строю — командир разрешил. Второе — на Курской дуге. Опять не ушел в тыл. Третье оказалось самым тяжелым. Ванин попал под минометный обстрел, потерял сознание. Очнулся ночью, вокруг звучала немецкая речь. Он лежал в воронке, зажимая рану, и думал: «Неужели здесь и кончусь? Нет, я еще домой хочу, мамку увидеть…».
Его не заметили. К утру наши подошли, отбили территорию. Ванина эвакуировали. После третьего ранения комиссовали окончательно. На груди у него были орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 2-й степени, медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Праги». Но самым ценным грузом он считал не награды, а память о тех, кто не вернулся.
«Война — это не подвиги. Это грязь, кровь и страх. И еще чувство вины: почему я живой, а они — нет».
Часть третья. Борьба как способ не сойти с ума
После фронта Ванин не находил себе места. Он стал вспыльчивым, раздражительным. Взрывался из-за пустяков — не так посолили суп, не там положили вещи. Потом приходил в себя, извинялся, объяснял: «Это не я злюсь. Это война во мне сидит».
Спасением стал спорт. Он начал заниматься борьбой всерьез — классической, вольной, самбо. Техника давалась легко: сказывались и природная координация, и годами выработанная выносливость. Уже через пару лет Ванин стал чемпионом Сибири, потом его взяли в сборную СССР. В 1950-м он был уже чемпионом Советского Союза.
«Ленточки, медали, грамоты — это, конечно, приятно, — признавался он. — Но главное — я снова чувствовал себя человеком. Не калекой, не обузой, а тем, кто может что-то сам».
С 1950 года Ванин — тренер в Москве. К нему выстраивались очереди: спортсмены знали, что этот наставник выжмет из тебя все, но и научит так, как никто другой. Среди его учеников — будущие чемпионы СССР. Но в историю он вошел не только как тренер.
Часть четвертая. Случайный актер
В 1953 году режиссер Владимир Гончуков искал исполнителя главной роли в фильме «Чемпион мира». По сценарию герой — кузнец Илья Громов, который становится борцом международного класса. Нужен был фактурный, мощный мужчина, умеющий двигаться и желательно — настоящий спортсмен.
Рассмотрели 33 кандидата. Утвердили Алексея Ванина.
«Я никогда не думал о кино, — вспоминал он. — Пришел на пробу, потому что друзья уговорили: "Лёха, ты же похож на этого Громова, только загримируют — и готово". Ну я и пошел. И ведь взяли!».
Роль принесла всесоюзную известность. Ванина стали узнавать на улицах. Посыпались предложения: «Ваш сын и брат» (1965), «Карьера Димы Горина» (1961), «Джентльмены удачи» (1971), «Вечный зов» (1973–1983). Роли были не главные, но фактурный актер с лицом простого сибирского мужика запоминался. Особенно колоритным получился эпизод в «Джентльменах удачи» — Ванин сыграл заключенного-силача, с легкостью поднимающего штангу.
Но главная кинематографическая встреча ждала его впереди.
Часть пятая. Шукшин: «В Сибири принято помогать своим»
В 1959 году на съемках фильма «Золотой эшелон» Ванин познакомился с молодым актером и писателем Василием Шукшиным. Земляки — оба с Алтая. Сначала просто обменивались репликами, потом разговорились. Оказалось, что у них много общего: война, деревня, любовь к простым людям.
«Я сразу понял: это гений, — говорил Ванин. — У него глаза горели. Он смотрел на жизнь не как все — видел в обычном необычное».
Шукшин платил другу тем же. Когда в 1969 году Ванин попал в тюрьму, именно Шукшин вытащил его из отчаяния и вернул в профессию.
Часть шестая. Секундомеры, которые стоили свободы
Эта история до сих пор вызывает смешанные чувства: трагическая нелепость, глупость, фатальное стечение обстоятельств.
В 1969 году Ванин в составе сборной СССР по борьбе отправился на соревнования в Венгрию. Перед отъездом к нему подошел знакомый (по некоторым данным — сосед по дому) и предложил «легкий заработок»: взять с собой советские секундомеры, продать в Будапеште, а на вырученные валютные форинты купить подарки жене и дочкам.
«Я ведь не знал, что это контрабанда, — оправдывался он позже. — Думал, просто помочь человеку. Секундомеры — они же не оружие, не золото».
На таможне в Шереметьево у Ванина нашли около тридцати секундомеров. По тем временам — статья. Его арестовали прямо в аэропорту.
Судили быстро и жестко. Четыре года лагерей. Спортсмен, фронтовик, чемпион СССР — в одночасье стал «преступником». Из партии исключили, из ЦСКА уволили, от тренерской работы отстранили. Друзья, еще вчера жавшие руку, отворачивались на улице.
«Это был самый страшный период в моей жизни, — признавался Ванин. — Страшнее войны. Потому что на войне я знал, кто враг, а кто свой. А тут… свои же и били».
Отсидел он полтора года. Освободили досрочно за примерное поведение и, вероятно, благодаря хлопотам влиятельных друзей. Но осадок остался навсегда.
Часть седьмая. «Калина красная» как спасение
Выйдя на свободу, Ванин оказался на дне. Четвертая жена, не выдержав позора и нищеты, подала на развод. Денег не было даже на еду. Из спортклуба уволили, в кино не звали. Он жил у знакомых, перебивался случайными заработками.
И тут позвонил Шукшин.
«Вася сказал: "Лёша, приезжай на съемки. Роль есть. Не главная, но хорошая. И вообще, я без тебя не начну"», — рассказывал Ванин.
Шукшин снимал «Калину красную». Ванин сыграл эпизодическую роль Губошлепа — угрюмого мужика на гулянке. Роль крошечная, но сам факт: Шукшин, уже знаменитый режиссер, публично поддержал опального актера.
«Я никак не мог оставить Лёшу Ванина в беде, — объяснял Шукшин. — Мы с ним земляки. В Сибири принято помогать своим».
После «Калины красной» Ванина снова начали приглашать. «Афоня», «Гардемарины, вперёд!», «Через тернии к звёздам» — он снимался до конца восьмидесятых. Вернулся и к тренерской работе, теперь уже в «Локомотиве». Но осадок от тюрьмы и предательства друзей остался навсегда.
Часть восьмая. Шесть жен, три дочери
Личная жизнь Алексея Ванина — отдельная эпопея. Шесть официальных браков (по другим данным — пять, но сам он в интервью упоминал шесть). Почему так много? Сам Ванин объяснял по-разному. Говорил, что не мог долго ужиться с женщинами из-за своего тяжелого характера — наследия войны. Говорил, что «не везло»: то одна слишком меркантильная, то другая не понимает его творческих метаний. Но скорее всего, дело было в нем самом.
«Я ведь искал не жену, я искал маму, — обронил он однажды в разговоре. — Ту, которая примет меня любого, с моими тараканами, с моими ошибками. А такого не бывает. Мама у каждого одна».
От разных браков у него осталось три дочери. Старшие две поддерживали отношения, звонили, приезжали, интересовались здоровьем. А вот младшая, которую мать увезла в Германию еще ребенком, отца сторонилась. Ванин писал ей письма, посылал открытки, пытался увидеться. Она не отвечала.
«Я не виноват, что так вышло, — говорил он с горечью. — Я хотел быть ей отцом. Но меня не пустили в эту жизнь».
Последний раз он женился в 1996 году. Его избранницей стала Нина, женщина далеко не юная — ей уже перевалило за семьдесят. В этом возрасте уже не до страстей, не до детей. Просто два пожилых человека, которым не хотелось доживать в одиночку.
«Она меня понимала, — вспоминал Ванин. — И не осуждала. Ни за тюрьму, ни за прошлые браки, ни за мой характер».
Часть девятая. Балкон и пустота
Последние годы Алексея Ванина были тихими и неустроенными. Маленькая квартира, скромная пенсия, редкие звонки от старших дочерей. Он еще пытался что-то писать — воспоминания, стихи. Одно стихотворение, посвященное Шукшину, так и называлось — «Новодевичье». Ванин не верил, что друг умер: «Я до сих пор не верю, что он ушёл. У меня дома остался его портрет, так что он всегда со мной. Я с ним и сейчас дружу, советуюсь».
22 мая 2012 года Нина ушла по делам. Оставила мужа дома, он чувствовал себя нормально. Вернулась в половине пятого. Квартира была пуста. Она нашла его на балконе — сидящим в кресле, уже холодным.
«Он пролежал там с половины десятого, — рассказывала она позже. — Я сразу поняла, что случилось. Сердце».
Похороны организовывали старшие дочери и друзья. Нина была в таком состоянии, что не могла ни о чем думать. А потом объявилась младшая.
Часть десятая. Квартира как приз
Она прилетела из Германии через несколько дней. Не на кладбище — в Москву. Ей нужно было оформить наследство. Две старшие сестры от своей доли отказались в пользу мачехи, но младшая потребовала свое.
«Дочь не явилась к нему на похороны, но зато с большим удовольствием заполучила его квартиру и продала, — говорила Нина с горечью. — Что тут можно сказать? Бог ей судья…».
Квартиру продали быстро. Нина осталась практически ни с чем — она жила у родственников, потом в пансионате для ветеранов. Младшая дочь улетела обратно в Германию. Больше о ней ничего не слышали.
Вместо эпилога. Секундомеры и секунды
В этой истории слишком много «но». Но можно ли винить дочь, которую отец практически не воспитывал? Но имел ли право Ванин ждать любви от ребенка, выросшего без него? Но должен ли был он предвидеть, что секундомеры обернутся четырьмя годами лагерей, а четыре года лагерей — разбитой семьей?
Сам Алексей Ванин никогда никого не обвинял. Ни первую жену, которая не дождалась из тюрьмы. Ни дочь, которая не приехала на похороны. Ни судей, ни друзей, ни систему.
«Я сам виноват. Во всем, — сказал он однажды в интервью. — Война — не оправдание. Характер — не оправдание. Глупость — не оправдание. Жил как хотел, вот и дожил».
Ему было 87 (или 88). Он пережил войну, Сталинград, три ранения, шесть жен, судимость и забвение. Сыграл в десятках фильмов, воспитал чемпионов, написал стихи и повести. Оставил на земле трех дочерей — но, по сути, никому не стал нужен.
Говорят, незаменимых нет. Но когда смотришь на судьбу Алексея Ванина, думаешь: а ведь мог бы быть незаменимым. Для кого-то. Хотя бы для той девочки, которая выросла в Германии и не захотела помнить отца.
Если вас тронула история этого сильного, но очень одинокого человека, поставьте лайк — для нас это знак, что такие судьбы нельзя забывать. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации. И расскажите в комментариях: как вы считаете, дети обязаны прощать родителям ошибки прошлого?